Когда с приветствиями было покончено, девочки были отправлены по комнатам, а Маркус, сославшись на неотложные дела, уехал, заставляя все внутри Анны ныть от тоски, неуверенности и какого-то скользкого подозрения, и страха. Но она, как всегда подавила свои чувства и отправилась с подругой к бассейну, чтобы выпить немного вина.

Они не могли наговориться: вспоминали о своей первой любви, первых слезах и поцелуях. С бутылкой вина было вскоре покончено, девушки немного пьяные смотрели на звезды, каждая думала о чем-то своем. На улице уже было довольно холодно, но пальто, теплые сапоги и алкоголь не давали мерзнуть.

– Эни, – тихо позвала Белла.

– Ммм? – сонно ответила она.

– Как ты?

– В смысле? – попыталась Анна сделать вид, что не понимает, к чему вопрос, но Белла закатила глаза.

–Прекрати. Я же все вижу, да и сегодняшняя сцена не оставляет никаких сомнений. Я понимаю, он заслужил, я и приехала, чтобы попробовать вправить ему мозги. Просто хочу сказать, чтобы ты крепилась. Это все слухи. Они, конечно, напрягают, но я уверенна, что это – лишь пиар. Маркус не станет изменять, он слишком хорошо знает всему цену, – горячо заверила подруга, повергая Аню в шок.

Значит, всем известно о чем-то или о ком-то, а ей нет?! Господи, сколько же она пробыла в своем коконе боли, сколько она горела в аду, что выпала из реальной жизни?! Ведь когда он оставил ее в покое, она должна была догадаться.

– Семья для него очень важна, он любит тебя и Мэтти, – продолжала Белла. Аня горько усмехнулась. Возможно, раньше так и было, но теперь…

– Боюсь, что уже нет. Что бы я ни делала, как бы ни старалась, все мимо… Наш брак держится только за счет сына.

– Я уверена, что это не так, милая. Маркус любит тебя, просто у вас сложный период. Но, пожалуйста, не опускай рук, борись за семью! Борись за него, за то, что между вами было, за себя борись, за свое, за то, что тебе принадлежит – за своего мужчину! Он – твой и ничто, и никто этого не изменит, пока ты не отпустишь. Уж я-то знаю! У него глаза горят, когда ты рядом. Ты – женщина, которая стала для него всем и так просто у вас ничего не закончится.

– Я устала, Белла, очень сильно устала…

– Понимаю. Не спрашиваю, что между вами произошло, но вижу, что вы совершено разбиты. Будь сильной, родная, я знаю, что тебе приходится нелегко рядом с ним. Но я верю, что вы справитесь. Помни, ты – та самая женщина для него!

Аня сглотнула подступившие слезы и обняла подругу. У Беллы разрывалось сердце за невестку. Ибо она знала, такие, как Маркус выжигают души, раздирают сердца в клочья, рвут на части и не успокаиваются, пока не протащат через все круги ада. Оставалось молить Бога, чтобы после всего этого хоть что-то осталось от женщины, которая имела несчастье заставить биться сердце зверя быстрее. Она молилась, чтобы Эни не сломалась.

На следующий день Белла и девочки улетели, Маркус попрощался по телефону, так как у него была тренировка перед игрой с Челси. Аня не стала смотреть в интернете, какие слухи крутятся вокруг ее мужа, она была научена горьким опытом, а потому не хотела его повторять. Пока она лично не убедится, не стоит даже слушать, хотя желание было непреодолимым. Внутри все скручивало от страха и волнения. Но она держалась, если можно это так назвать…

Вечером Аня металась по комнате, изнывая от неизвестности и скользких мыслей.

Картинки прокручивались в голове, терзая ее утомленное сознание. Сон не приходил. Девушка ворочалась в постели, как заведенная. Сил не было, было только одно желание – покончить с этим. Она больше не могла выносить эту пытку.

Не выдержав, она быстро собралась и, как преступница, крадучись, выбежала из дома. Сев в машину, вдавила педаль газа в пол и на огромной скорости, разрывая ночную тишину визгом шин, рванула в Лондон.

Запыхавшаяся, с горящими глазами она поразила швейцара и домоправителя. Проскочив мимо них, Аня прокручивала в мозгу, что скажет Маркусу, как объяснит свой ночной визит.

Когда двери лифта разошлись, она не смогла шелохнуться. Нервно сглотнув, все же вышла и стала оглядываться, ей показалось, что она попала не в ту квартиру.

Все было по-другому. Новый дизайн, новая мебель. От созерцания ее отвлекли какие-то звуки. Она прислушалась и наощупь в темноте тихонько стала идти на шум, но с каждым шагом сердце холодело. Ее трясло, как в лихорадке, потому что эти звуки ни с чем нельзя спутать. Но она не верила, все еще не верила.

Дверь была открыта, лунный свет освещал блестящие от пота тела. Он сверху: мышцы спины перекатываются под кожей, ягодицы сжимаются при каждом толчке, чьи-то ноги обвивают его талию. Он целует орущую под ним шлюху и стонет вместе с ней.

Аня, словно приросла к полу. Словно рыба, выброшенная на берег, она хватала ртом воздух. Каждый его толчок в другую женщину, отзывался дикой болью, вызывая удушье. Аня не могла дышать, подступающие слезы, будто керосин жгли глаза.

Прикрыв рот рукой, она все же не смогла сдержать шокированный всхлип. И Маркус услышал.

Глаза в глаза, опустошая ее, раздавливая, разрезая пополам словно ножницами. Несколько секунд, за которые все, что между ними было, сгорело в огне разочарования и предательства.

Не в силах больше смотреть, Анна бросилась прочь. Слезы лились ручьем, но она не замечала ничего вокруг. Прыгнув в машину, помчалась в ночь, сама не зная куда. Стрелка спидометра почти лежала, но ей было все равно, она хотела умереть. Дорога расплывалась перед глазами, сердце ревело, хотелось выть от боли, выть волком. Ее тошнило, кровь кипела в венах, руки тряслись. А когда навстречу выскочила другая машина, все внутри оборвалось, не было боли, не было ничего. Она каким-то образом собралась и резко свернула в сторону, машину закрутило и вынесло на обочину. Аня врезалась в руль головой, и физическая боль отрезвила.

К ней подлетел водитель встречной машины, чтобы убедится, что она в порядке. И это почему-то рассмешило ее. В конце концов, что такое разбитый нос и губы, когда внутри все умирает?! Избавившись от заботы этого человека, она так и сидела за рулем, вытирая кровь. Слез больше не было, не было ничего, кроме понимания, что пора разорвать этот замкнутый круг.

Глава 25

Лондон, отель «Плаза»

– Да как ты смеешь ставить условия, дрянь?! – вскричала Лорен. – Забыла, кто тебя из дерьма вытащил? Совсем страх потеряла?

Глаза певицы горели лихорадочным огнем, прожигая стоявшую рядом девицу.

– Да плевать я хотела! – дерзко ответила та и затянулась сигаретой. – Мне нужны бабки. Я свою работу сделала.

– Ты получила деньги, так что закатай губу.

– Ну, ок. Только завтра, я обращусь в какую-нибудь газетенку и расскажу свою историю, точнее… нашу.

Лорен чувствовала, что еще пару слов, и она слетит с катушек. Ее и без того вымотал перелет, а теперь вдруг откуда-то взялась эта шваль и сыпет на нее угрозы. После съемок видео, Лорен надеялась, ее больше никогда не увидеть. Ей было хорошо заплачено, но, видимо, эта идиотка умудрилась просадить все деньги. Липкий страх и гнев охватили все существо Лорен, она не знала, что предпринять. Тело ломило, мозг работал с трудом. Чертовы наркотики!

Бегая взад-вперед, она пыталась придумать хоть что-то, но кроме, как «убрать» сучку – ничего на ум не приходило. Если сейчас она пойдет у нее на поводу, то та не отстанет и будет доить постоянно. Допустить, чтобы их тайна раскрылась, она тоже не могла, цель еще не была достигнута.

Ублюдок крепко держался, и это злило особенно сильно. Даже не злило, а вызывало боль.

Она не понимала, не верила. Неужели он любит?! Этого ведь просто не может быть. Маркус Беркет на такое неспособен. Но все кричало об обратном. С каждым днем Лорен, задыхаясь от ненависти и боли, признавала, что он женился на девчонке не только, потому что та залетела.

И тут ее осенило, ведь на этом тоже можно сыграть. Губы Лорен расплылись в победной улыбке, и она уже более спокойно посмотрела на свою собеседницу.

– А знаешь, дорогуша, мы, наверное, так и сделаем.

Девица изумленно посмотрела на Лорен, отчего та расхохоталась довольным и каким-то злорадным смехом.

– Ты совсем спятила? – со страхом спросила ее актриска.

– Да, детка, совсем. – усмехнулась Лорен, подходя к бару. – Выпить хочешь?

Девка кивнула. Лорен же пребывала в своем мире под названием «наказать Беркета». Все эти полгода она питалась мыслями и предположениями, с трепетом ждала, когда же он выкинет русскую из своей жизни, но этого не происходило.

Они продолжали вести себя, как и раньше. Лорен рвала и метала. Неужели не поверил? Она с жадностью впитывала новости. Всех теперь только и интересовало, почему чета Беркетов перестала вместе выходить в свет. Мейсон с упоением смотрела на редкие фотографии русской: женка Беркета была болезненно худа, и взгляд у нее затравленный. Однажды Лорен даже удалось заметить синие отметины от пальцев на кистях девчонки, из чего она сделала вывод: что Маркус – таки показал свою истинную натуру. Сам же он превратился в тень: мрачную, злую, немногословную. Глаза были потухшими. И Лорен догадывалась, что он боится. Боится потерять. Боится отпустить. Ей известно, каково это, она через все это прошла. И Беркет ответит ей за это.

– Я решила, ты получишь деньги, но не за просто так. Приготовься, скоро будешь делать заявление на весь мир. Постарайся за пару месяцев привести себя в приличный вид, поняла меня? – объявила Лорен, безразлично разглядывая девку, в который раз поражаясь невероятному сходству с Анной Беркет и, неустанно благодаря судьбу за такую удивительную находку.

– Я не буду этого делать, меня же потом просто – напросто убьют! – запротестовала та, вызывая у Лорен раздражение.

– А у тебя нет выбора, милочка. Не сделаешь – тебя убью я, и поверь, убью очень изощрённо, будешь молить о быстрой смерти. – процедила Мейсон, с удовлетворением отмечая, как побледнела шлюха.

– Я поняла, – сглотнула та.

– Вот и отлично, а теперь исчезни из Лондона. Какого черта ты вообще сюда приперлась?! Я позвоню, когда ты понадобишься, и не вздумай учудить какую-нибудь глупость!

Лондон Гайд-парк Гарденс.

– Маркус, ты пьешь? Но ведь сейчас сезон, – услышал он за спиной хриплый голос.

Губы на мгновение задержались у края бокала, но уже через секунду мужчина опрокинул в рот обжигающий напиток. Морщась и со стуком отставляя пустую рюмку, он медленно повернулся и безразлично оглядел стоящую рядом девицу.

Она была абсолютно голая, хотя с таким телом грех носить одежду. Лицо в обрамлении длинных жгуче-черных волос, тоже было красиво, вот только ему было все равно.

Перед глазами стояла Анна: истощенная, заплаканная, вздрагивающая от каждого шороха. Женщина, которую он ненавидит и любит. Женщина, текущая по его венам, выжигающая его изнутри, отравляющая и опустошающая. Она выкачивала из него жизнь по каплям.

– Ложись спать, – грубо бросил он обнаженной красотке, игнорируя ее игривый взгляд.

– Я без тебя не усну, милый. Мне страшно, – прошептала девушка и, протягивая к нему руки, прижалась шикарным телом.

Маркус усмехнулся и впился голодным поцелуем, девушка с энтузиазмом начала отвечать. Он, как утопающий, пытался зацепиться за что-то, пытался найти, распробовать, уловить, но ничего не выходило. Он старался не думать, но в глубине души точно знал, что ищет.

Он искал ее. Опять, снова, до бесконечности. Только её одну. Анна стала всем, от нее невозможно было избавиться, но и рядом с ней находиться с ней было невыносимо. Однако, вопреки всему, Маркус не мог отпустить ее – это было подобно смерти. Он бежал от нее, как от чумы, боясь, однажды просто – напросто убить.

После каждого разговора, прикосновения, удара, проникновения он чувствовал к себе отвращение. Смотрел в зеркало и видел бешеное животное, готовое растерзать ее на куски, в клочья. И сам себя за это ненавидел. Гордость требовала сделать хоть что-то. И он сделал, только не полегчало. Стало еще хуже от ощущения зависимости и беспомощности перед проклятыми чувствами к ней.