«Будь ты проклята, Анна!» – стало его молитвой.

– Маркус, дорогой, – девушка недоуменно смотрела на него, а он пытался вернуться в реальность.

– Ты сегодня какой-то не такой. Да и вообще все как-то странно… Когда мы занимались любовью, мне показалось, что в комнате кто-то был, до сих пор не по себе.

Девушка продолжала говорить что-то, но Маркус уже не слушал, уносясь мысленно в то мгновение, когда услышал сдавленный вскрик.

Что он почувствовал? Удовлетвоение? Да. Хоть и не хотел, чтобы она увидела все воочию. С другой стороны, почему бы и нет? Он ведь жил одним желанием – превратить ее жизнь в ад. Пусть она не любит его, но этого и не нужно, чтобы почувствовать унижение и боль от предательства. В конце концов, он ее муж.

Вот только почему так горько-то?! Почему, когда их глаза встретились, он хотел умереть от боли вместе с ней? Почему, черт возьми, чуть не сорвался и не побежал следом?

Боже, сколько еще он будет ходить по краю, любя и ненавидя ее? Даже сейчас он не мог отделаются от беспокойного шепота: «Что с ней, где она?».

Маркус горько усмехнулся самому себе и выпил еще одну рюмку водки. Он совсем забыл о своей гостье, поэтому, когда взглянул на нее, лицо девушки было слегка хмурое от понимания, что он где-то очень далеко.

– Милый, я тебе не нравлюсь? – обиженно надула она губки.

– Не парься, детка, иди сюда, – поманил ее Маркус и не церемонясь, надавил на плечи, давая понять, чего хочет, девица улыбнулась понимающей улыбкой и опустилась на колени. Он почувствовал ее горячие губы на животе, медленно спускающиеся ниже. Маркус закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться на действиях девушки. Но память – предательница, и здесь подкинула ложку дегтя, воскрешая ощущения от неумелых ласк жены, а также возбуждение и удовольствие, которые он испытывал от ее неуверенных, хаотичных движений. Хотелось придушить ее за этот спектакль, на который он, как последний кретин велся. Злость он выражал в грубости и жестокости, но, в последнее время, сам уже не мог выносить этой пытки, каждый его удар по жене был подобен смерти. Ее боль разъедала все внутри, а он исчерпал все силы, сжег себя в этой войне с самим собой. Он искал спасения в другой женщине, но с каждой минутой все сильнее убеждался, что это все суррогат. Анна, она была везде, со всех сторон, въелась в кожу, как зараза, медленно уничтожая его. Вот и сейчас, все внутри бунтовало, приводя его в бешенство. Маркус оттолкнул голову девушки, поднял ее и развернул спиной, грубо вторгаясь в податливое тело, пытаясь выплеснуть раздражение, а, перед глазами стояла Она.

Все последующие дни до игры с «Тоттенхемом», Маркус растворился в тренировках, ему почти удалось загнать себя до бессознательного состояния, когда от усталости перестаешь что-либо чувствовать, но судьба в очередной раз провернула нож в его ране на триста шестьдесят градусов.

– Маркус, привет! – услышал он голос менеджера по связям с общественностью. Внутри что-то сжалось в болезненном предчувствии. Липкий страх сковал внутренности.

– Что случилось?

– Случилось то, чего мы боялись, Маркус. Мне очень жаль, но видео просочилось в прессу – мы упустили дубликат, – менеджер продолжал говорить, но он дальше не слушал. Положил трубку и, уставившись в одну точку, давился горьким, безумным смехом. А после сорвался и понесся в особняк.

– Где, Анна? – нетерпеливо спросил он у экономки, проходя в дом.

– Миссис Беркет легла спать, она рано ложится! – отчеканила женщина с вызовом. Маркус удивленно поднял бровь, но ничего не ответил, ему сейчас было не до прислуги. Торопливо поднявшись наверх, поцеловал спящего сынишку, а потом нерешительно направился в ее спальню. Спальню, когда-то принадлежащую им двоим.

Осторожно открыв дверь, он медленно направился к кровати, освещенной нежным светом бра.

Анна лежала, как и Мэтти, на боку, поджав под себя ноги и сложив ладони как в молитве под щеку. Глядя на нее, сердце пропустило удар. Такая она была хрупкая, такая маленькая, такая красивая.

Маркус тихонько опустился на край кровати и нежно провел по ее щеке, чувствуя, как внутри все начинает ныть от тоски. Лег рядом, вдохнул ее аромат и почувствовал, что захлебывается болью. Анна шевельнулась, потом напряглась. Маркус повернулся и посмотрел ей в глаза. Только сейчас он заметил разбитое лицо. Дотронулся кончиками пальцев, молча спрашивая, но она отшатнулась, словно он обжег ее. В глазах плескались слезы, губы дрожали, он и сам дрожал. Они смотрели друг на друга и не смели ничего сказать. Да и нужно ли было? Боль снедала, выкручивала.

– Зачем ты пришел? – сдавленно прошептала она.

– Не могу без тебя… – также сдавлено выдохнул он в ответ, не отводя глаз. – Что с лицом?

– Уходи, Маркус, тебе есть к кому идти, – она отвернулась, пряча слезы. Он прижал ее к себе, чувствуя невыносимую потребность в ней. Анна сжалась в его объятиях, но не оттолкнула.

– Прекрати, – он вдохнул аромат жасмина. – Что ты со мной сделала, в кого ты меня превратила, Анна? Я же подыхаю, понимаешь? Зачем ты это сделала, девочка моя, зачем? – шептал он с надрывом и болью, целуя, прижимая все сильнее ее, сотрясаемое рыданиями, тело. Дыхание смешалось, он лихорадочно гладил ее плечи, целовал волосы, разлетаясь на осколки, сгорая вместе с ней. Пытаясь впитать в себя ее запах, ее вкус, пытаясь забыться. Он нежно дотронулся до ее разбитых губ, но Анна высвободилась из его рук:

– Не надо, Маркус. Ты ведь будешь жалеть. Не мучай ни меня, ни себя! – прорыдала она, заставляя его содрогнуться. – Господи, я никогда не врала тебе! У меня не было ни одного мужчины кроме тебя, слышишь?! – прокричала она. Он горько сглотнул, крепко сжал челюсть, а потом обхватил ее лицо руками и сдавил, заставляя поморщиться.

– Замолчи! Я все проверил, Анна, все! Хватит! Просто признай уже! – его голос дрожал.

– Отпусти меня, Маркус, не могу больше, – в каждом ее слове была мука.

– Не могу… – прошептал он с болью.

– Уходи! – отрезала она, и он как бы не было больно, выполнил ее просьбу. Поднялся и направился к двери, только на пороге обернулся и сказал:

– Видео у журналистов.

– Неважно. Хуже мне уже не будет, – услышал он ее безразличный ответ. – Или ты намерен развестись?

– Мне легче убить тебя, Анна!

С этими словами он вышел из комнаты и прислонился к стене лбом, пытаясь прийти в себя. Руки были сжаты в кулаки, он до крови закусил костяшки пальцев, пытаясь сдерживая отчаяный вой.

Следующие дни агония была заглушена алкоголем. Он пил до беспамятства каждый вечер после тренировок. Ему было плевать на режим, на тренера, на всех. Его телефон разрывался: звонили сестры, мать, журналисты. В интернете кипели его фанаты, споря, поливая грязью его жену. Общественность была взорвана, как и его душа. Сил не было кому-то что-то объяснять, особенно родным. Он просто отключился, забываясь в работе, сексе и алкоголе. Он игнорировал все вопросы, касательно личной жизни, хоть и понимал, что своими изменами только подтверждает, что жена ему грязно наставила рога. Впрочем, какое ему уже дело, что подумают люди, если она и в самом деле оказалась шлюхой? Маркус нивно полагал, что испытал весь спектр боли и горечи, но его ждал огромный «сюрприз»…

Этот день начинался особенно: игра с «Тоттенхемом» – событие значимое, к которому они упорно готовились. Точнее, готовилась вся команда, а Маркус впервые «ехал на статусе», но все относились к этому с пониманием, что было для него унизительным. Жалость была невыносима, а все считал чуть ли не своим долгом поддержать его, унижая Анну. Забывая, что она по-прежнему его жена.

«Тоттенхем» был разбит в пух и прах, эта была напряженная игра, болельщики ликовали, эмоции зашкаливали. Маркус же ничего не чувствовал, взгляд скользил по ее месту на трибуне, которое сегодня пустовало, наполняя его такой же пустотой. Присутствие Селены раздражало, хоть он и не скрывал наличие любовницы, все же сейчас эта ничем неприкрытая правда вызывала омерзение. Он не снимал маску: лицо было невозмутимо, улыбка натянута, взгляд холодный. Принимал поздравления, жал руки, не замечая ничего вокруг. Он даже не понял, как приехал на вечеринку по случаю победы, но, когда подошел тренер, наконец, очнулся.

– Маркус, ты в порядке? – пытливо посмотрел на него Алек.

Маркус кивнул, поднимая бокал с виски.

– Крепись, сынок! – похлопал его по плечу тренер и отошел. За понимание и постоянную, ненавязчивую поддержку, Маркус очень уважал этого человека.

Весь вечер он пил, впрочем, как и многие. Когда собравшиеся как-то взволнованно зашептались, он не сразу обратил на это внимание, пока не наткнулся взглядом на Анну, разговаривающую с Сэмом Роджерсом. Сердце пропустило удар. На ней был невероятный наряд, который ничего не скрывал: зеленое боди, расшитое камнями, босоножки на высоких каблуках. Все мужики пускали слюни, пожирая ее похотливыми взглядами. Он и сам почувствовал дискомфорт в штанах, а потом ярость заклокотала в груди. Анна же продолжала о чем-то горячо спорить с Роджерсом, не замечая его.

– Сэм, – обратился Маркус к нему. Как только он подошел, Анна замолчала и теперь с вызовом смотрела на него. – Извини, но мне нужно поговорить со своей женой.

– Конечно, присматривай за ней, – недвусмысленно подмигнул тот.

Маркуса едва не перекосило от бешенства. Схватив ее под локоть, сжал и повед на террасу, чувствуя, что за ними все наблюдают. Когда они оказались на улице, Анна вырвала руку и посмотрела ему в глаза. Она была пьяна.

– Что ты здесь делаешь, мать твою? – вскричал он, больше не сдерживаясь.

– Наблюдаю за самками, вьющимися вокруг кобеля! Скольких из них ты трахнул за этот месяц? – иронично процедила она.

– Достаточно, чтобы компенсировать два года, самого беспонтового секса в моей жизни.

–Ой, бедненький, так скучно было, что у тебя даже сейчас стоит на такую беспонтовщину, как я, – язвительно пропела она и положила руку на его пах, после чего довольно хмыкнула. А ему захотелось ее ударить.

– Ты сейчас же собираешься и едешь домой, поняла меня? И если еще раз ты наденешь нечто подобное, то пожалеешь! – прорычал он в ответ.

Однако его угроза не произвела на нее никакого впечатления, лишь вызвала насмешку.

– И не подумаю! А это, – указала она на одежду, – как нельзя лучше подчеркивает мой статус в твоих глазах, разве нет?

– Я все тебе сказал. Если через пять минут ты не уберешься, то лучше бы тебе вообще не появлятсья на этот свет!

После этих слов, он вернулся на вечеринку, игнорируя любопытные взгляды. Он был уверен, что она послушается, она всегда слушалась! Но этого не произошло, и он, скрипя зубами, чувствуя, как ревность захлестывает его, следил за тем, как жена продолжает что-то выяснять с Роджерсом. Их разговор перетек в какую-то ссору, Маркус ничего не понимал, но решил вмешаться, а потом словно получил удар под дых.

– То, что было между нами, дорогуша, уже закончилось. И не втягивай меня в это, – процедил Роджерс.

– Что? – вскричал Маркус.

Анна же застыла на месте, пригвожденная его яростным взглядом.

– Это неправда! – прошептала она.

– Мне жаль, Маркус, но твоя жена еще давно, в самую первую нашу встречу, предлагала мне интим, я долго… – ублюдок не успел ничего сказать. Маркус резко ударил его в челюсть, отправляя в нокаут, и не успокоился, ногами добивая лежащего перед ним мужчину, не замечая криков паники, сбрасывая с себя пытающихся вмешаться мужчин. Он бил со всей силы, разбивая костяшки пальцев в кровь, выплескивая всю свою ненависть и боль.

– Маркус, пожалуйста, прекрати! – услышал он ее истеричный крик.