Глава 27

Москва, 2012 год

Он бегал взад-вперед, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Ярость и в то же время паника разгорались, как пожар, в его душе. Мысли роем проносились в голове, усиливая лихорадку. Он не знал, что ему делать, кроме одного – он больше не намерен плясать под дудку этой суки – Мейсон. Все это зашло слишком далеко. Да и теперь, когда он был почти у цели, он не мог так рисковать.

Причиной подобных рассуждений мужчины стал телефонный разговор, состоявшийся пару часов назад. Он не ждал, что Мейсон позвонит, да и после всего горел лишь желанием придушить гадину. Хорошо, что она не догадалась позвонить два месяца назад. В тот момент он бы даже не раздумывал. Он вообще тогда ни о чем не думал, кроме Анны.

Когда увидел ее, стоящую на подоконнике, мир для него померк. В ту минуту в голове была только одна мысль – удержать и не отпускать, не отпускать никогда. Всю дорогу, пока он шел за ней, он понимал, что с ней происходит что-то не то. Она была, будто не в себе: потерянная, отрешенная, безразличная.

Однако, он и представить не мог, что она решится на такой кошмарный шаг. Он ненавидел себя, Мейсон и Беркета.

Что они сделали с невинной девочкой, преследуя каждый свои цели?!

Когда она потеряла сознание и начала падать, он знал, что если не успеет, то лучше ему прыгнуть следом. Жизни без нее он не представлял, особенно, по собственной вине. Но Бог был милостив. Не к нему, конечно, но все же. Он успел, схватил ее мертвой хваткой и не отпускал.

Чувствуя эйфорию и ужас, покрывал поцелуями каждую черточку, впервые прикасаясь к столь желанному телу. Такого потрясения в его жизни никогда еще не было. Он сидел на полу, его трясло, мозг кипел, разрывался и не знал, что нужно сделать в первую очередь, но одно он понял точно – игре пришел конец.

И сейчас, когда позвонила эта тварь – Мейсон, охваченная своей дьявольской идеей, он готов был ее убить, и это не было пустой угрозой.

Все эти два месяца он не отходил от Анны. Наконец-то, у него получилось быть с ней, не вызывая подозрений и косых взглядов. Все было логично и понятно. К счастью, Анна не противилась его помощи и поддержке. Возможно, сказывалось ее состояние, но ему было все равно. Он давно научился не упускать свой шанс. Вот и сейчас не упускал: окутал своей заботой, любовью, поддерживал, аккуратно давил на нужные кнопочки. Пусть это мерзко, но каждый выживает, как может. А без Анны Беркет ему жизни нет, в этом он уже убедился, поэтому ни за что не позволит суке все испортить. То, что все пойдет прахом, когда Беркет узнает правду, Джо не сомневался, и собирался сделать все, что в его силах, чтобы не допустить этого.

***

Лондон.

Двумя месяцами ранее…

Маркус стоял под проливным дождем, смотря ей вслед. Нестерпимо хотелось броситься за ней. Взгляд фиксировал, въедался в ее тоненькую фигурку.

Его бросало в дрожь, но он не смел шелохнуться – смотрел, запоминал, знал, что это последняя встреча. А еще боялся. Страх опутывал, скользил по нему, ногти впивались в кожу ладоней до крови, но он не чувствовал, ему просто нужно было сделать что-то, чтобы не последовать за ней. Кивнув кому-то, кто стоял рядом, он хрипло и, как можно, спокойней произнес:

– Проследи за ней, чтобы не наделала глупостей.

После этих слов, покрепче стиснув зубы, он быстрым шагом зашел в дом. Сил осталось лишь на вдох, все было истрачено на борьбу с самим собой, с проклятой тягой к ней. Оставшись один, он сел на край кровати и уперся взглядом в одну точку.

Господи, как же он устал! Он думал, со временем станет легче. Ни хрена.

Когда ее увезли в больницу, он едва окончательно не свихнулся. Метался, как зверь в клетке, состояние было на грани, а точнее – за гранью. За гранью разумного, за гранью человеческого.

Боже, он ведь мог убить ее! До сих пор поверить не мог, что докатился до такого зверства, до такого садизма, безумия, скотства! Маркус готов был удавиться, он ненавидел себя. Но, разве это уже имело значение, разве что-то уже имело значение?! Пока она была в беспамятсве, он вообще ничего не соображал, рвался к ней. Ему нужно было увидеть ее, почувствовать и просто убедиться, что она есть, что она дышит.

Он примчался в частную клинику, в которой оплатил лучшую палату и лучших врачей – то малое, что он мог сделать, хотя это все так омерзительно: сначала искалечить ее, а потом предоставить лечение, будто она – кукла, а не человек. Все в нем сломалось в ту зверскую ночь. Он постоянно спрашивал себя, почему это случилось с ними, за что, но ответа не находил. Не было его.

А ведь он с самого начала знал, что Анне не место в его жизни. Он проклинал себя за то, что не нашел в себе силы отпустить ее. Но где их найти, если не было его без нее, загибался он, как наркоман без героина. Вот только, если у наркомана, от дури зависело сознание и тело, то у него от Анны зависело все – вся его поганая жизнь!

После его зверства весь мир кипел, как и он. Дикий огонь сжигал его изнутри. Не вытерпев, Маркус приехал в больницу, хоть и понимал, что не имеет никакого права на этот визит после всего случившегося. Но Маркус не мог больше терпеть эту муку и страх, ему нужно было увидеть ее. Хотя бы краем глаза.

Но ему не позволили. Когда он появился в дверях, то нарвался на Маргариту Петровну, женщина при виде его побледнела и, тут же кинулась на него, как дикая кошка, с безумным надрывным криком:

– Убирайся, чудовище, не смей к ней приближаться! Никогда! Никогда не смей! – она хлестала его по щекам, а он не сопротивлялся, он все равно ничего не чувствовал. – Господи, ты ненормальный, ты – зверье! Как тебя земля носит!? Что ты сделал с моей девочкой!? За что? – женщина бессильно била кулаками по его груди и захлебывалась рыданиями. Он пропускал через себя ее боль, ее горечь, у него не было слов. Ему не было оправдания.

– Как она? – только и смог он прохрипеть.

Маргарита Петровна посмотрела на него с ненавистью, но ему было плевать, кто и что думает, он растоптал самое родное, что у него было, так что не трогает и не задевает его уже ничего.

– Уходи, оставь ее в покое, забудь даже ее имя. Неужели тебе мало?! Неужели в тебе нет ни капли человечности?! – прошептала она с ужасом и болью.

– Во мне ничего нет! Она была всем, – ответил он опустошенно и покинул больницу. Он уезжал, никого не замечая, ни журналистов, ни фанатов, ни знакомых. Внутри разрасталась пустота. Он сжимал пальцы в попытке задавить ноющее чувство.

Ее бабушка права, он не смеет к ней приближаться, ему нужно положить конец этому безумию, иначе…

А что иначе?! Все, что можно, вернее, все, что нельзя, он уже сделал. Маркус усмехнулся, сглатывая ком, в эту минуту он принял решение, которое лучше было бы исполнить, если дабы не загреметь в психушку или тюрьму. Он ведь не в состоянии себя контролировать, и однажды просто – напросто убьет ее, а без нее и ему вилы.

Пусть не с ним, пусть где-то там, но главное – она есть, главное – она живет, дышит.

Приехав домой, он сразу же позвонил Белле, которая была также его адвокатом, и попросил подготовить документы на развод.

Все эти дни он игнорировал их с матерью звонки и визиты. Он не слышал, что ему говорили, их упреки ничего для него не значили, он сам был себе упреком. А потому абсолютно без эмоций выслушал обличительный спич матери.

– Я не верю, что воспитала такое чудовище, как ты! Откуда в тебе такая жестокость?! Я не понимаю, Маркус, не понимаю. Никогда не прощу тебе этого зверства! Никогда! Она ведь – мать твоего сына! Она ведь человек, в конце концов! – рыдала мать.

Вспоминая все слова, все слезы и скандалы, он видел только один-единственный выход -отпустить Анну. Он должен убрать ее из своей жизни, вместе им никак, они разлагаются, они давно уже умерли, но ради сына нужно было сохранить хоть что-то, хотя это было невыносимо. Все в нем, противилось, когда он смотрел на документы о разводе.

Но, тем не менее, втянув с шумом воздух, рука медленно коснулась бумаги, дрогнула, а потом резко вывела пару букв, оставляя роспись, разрывая и ставя точку в мести, в ненависти, в их отношениях, в совместной жизни и в любви, которой по сути и не было. Маркус опустил лицо в ладони, перед глазами все расплывалось, но свою подпись он видел отчетливо. Смотрел на нее и медленно отпускал, прощался. Перед глазами проносились три года, и хотелось лезть на стены.

– Вот и все, Эни! Прощай…

Спустя месяцы беспроглядной тьмы, постоянной борьбы с собой, со своей ломкой по ней, болью и любовью, легче не стало. Каждый день он искал ее призрачный след, проклиная все на свете за этот порочный круг, за эту дорогу в никуда. Жить, чтобы каждую минуту умирать, может ли такое быть?! Оказывается, может!

И вот сегодня, когда увидел ее, все в нем словно ожило и в то же время умерло. Он не знал, что дальше, не знал, что делать. Сердце выскакивало из груди, он не мог смотреть на нее, это была она и не она. Раздавленная, сломанная женщина. Больше не было той девочки, и все его существо скорбело от потери.

Она пришла, чтобы просить – снова унижалась, а у него все разрывалось от боли, что ничего уже не вернешь, что никогда больше не будет, как прежде.

Он не мог позволить ей видеться с сыном. Это было заключительным аккордом его мести, да и его ребенку уже достаточно потрясений. К тому же Маркус не хотел, чтобы его сына тыкали носом в позорную правду о матери. А то, что его будут тыкать, Беркет даже не сомневался! Он не хотел, чтобы его сын страдал от этих нападок в силу любви к матери, это, в любом случае, будет неприятно, но не так больно, если он не будет ее знать. Однако, вычеркнуть оказалось не так просто.

Как только ему начинало казаться, что вот еще чуть-чуть и он сможет дышать без боли, пресса, фанаты расцарапывали поджившие раны. Ковырялись в его душе грязными руками, смакуя подробности, унижая его бывшую жену, закидывая камнями. Маркус ненавидил их за это, но в то же время понимал, что сам подал пример, показав, что можно вытирать об нее ноги. Только каждый такой выпад в ее сторону, бил по нему, словно это на него накинулась стайка гиен, разрывая на куски.

Наверное, он бы погряз в это удушающем сплине, но от мыслей отвлек телефонный звонок. Зачем-то звонил Райли.

– Что хотел? – раздраженно ответил Маркус.

– Хотел сообщить, что все в порядке с ней, – услышал он резкий голос и не понял, о чем речь.

– С кем? – все еще прибывая в своих мыслях, непонимающе спросил Маркус.

– С Анной, Маркус, ты ведь сам просил проследить, как она доберется до отеля. – раздраженно пояснил ему мужчина.

Маркусу показалось, что он как-то странно тараторит, а потому уточнил:

– Ты точно уверен, что все в порядке?

– Конечно, – услышал он твердый ответ и, хотя Маркуса гложило какое-то странное чувство, он отмахнулся от него и быстро закончил разговор.

После встречи с Анной он долго пытался прийти в себя. Жизнь постепенно входила в привычную, накатанную долгими годами колею, которая была до Анны, только раньше – его все устраивало, а теперь он просто пытался не свихнуться.