Ей стало же стало горько и смешно. Чужой человек увидел ее состояние и заволновался, а тот, что говорил о любви, не проявил ни капли милосердия. Что это за любовь такая вообще?! Да и любил ли он кого-нибудь, кроме себя?!

От этих мыслей хотелось снова выпасть из реальности. Но сидевший рядом мужчина не позволил.

– Послушай меня, Анна. Ты должна взять себя в руки ради сына! Я помогу тебе, у меня есть план и, я уверен, что все получится. Знаешь, видя всю эту несправидливость по отношению к тебе, я не сидел без дела, я искал. С самого начала я не верил в это видео, и у меня есть зацепки и… – он еще что-то горячо говорил, но Аня не слышала. Слезы катились по лицу. Слова Джо были бальзамом для ее израненной души, потому что он верил ей. Ей впервые верили, но в то же время от этого становилось так больно. Она не понимала, как же так, почему чужой человек поверил, а люди, знавшие ее столько лет – нет?!

– Почему? – тихо спросила она, задрожав от подступивших слез. Джо глубоко вздохнул, словно перед прыжком и посмотрел ей в глаза. Она знала этот взгляд и ей стало не по себе, особенно, когда Джо с невеселой усмешкой признался:

– Я влюбился в тебя, Анна, влюбился, как мальчишка. Прости, что не смог вовремя помочь, я не думал, что он настолько безумен! Прости меня, ради бога!

Сказать, что Анна была ошарашена – не сказать ничего. Все эти чувства и эмоции были для нее как ушат холодной воды, ей было жутко. Она даже представить не могла, что кто-то рядом страдает из-за нее.

Боже! Ее даже передернуло, по спине пробежал холодок. Новость была пугающей.

– Мне нечем тебе ответить, Джо, кроме как поблагодарить! – хрипло произнесла она, неловко отводя взгляд.

– А мне ничего и не надо, Анна. Я просто хочу помочь вернуть тебе сына.

Ее сердце забилось гулко и быстро. Аня взвалнованно взглянула на худое лицо мужчины и почувствовала, как в ней загорается надежда. Слабая, хлюпенькая и все же.

Весь последующий месяц Аня лечилась, пила антидепрессанты. От госпитализации она отказалась, считая, что сама справится с приступами отчаянья, которые порой прорывались наружу.

Теперь у нее была надежда и еще чувство вины перед бабушкой, поэтому до крайностей не доходило. Все это время Анна провела в Лондоне рядом с Джо, бабушке же объяснила это тем, что она встретила человека, который поможет ей. Все так и было, единственное, что Анна не рассказала Маргарите Петровне, так это о своем поступке, от которого она так и не смогла оправиться и, наверное, никогда не сможет. Сейчас Анна не хотела, чтобы бабушка видела ее состояние. Она и так слишком потрясена случившимся, не стоит беспокоить ее сильнее.

Выходить из депрессии было очень тяжело, но собрав всю свою волю и последние силы, Анна стремилась к жизни, к действию и цели. А цель у нее была только одна – вернуть сына или хотя бы добиться с ним встреч. Она не представляла, как Джо поможет, но его поддержка дарила надежду, а неиссякаемая энергия мужчины застаяли ее работать над собой, что она и делала.

Их отношения были довольно странными. Они, словно боялись друг друга, точнее – боялась Анна, хоть и старалась не подавать вида, но все же, скованность и неловкость скрыть было невозможно. Она и сама не могла объяснить, но чувствовала себя некомфортно рядом с ним, хоть он и был очень деликатен и сдержан в общении. Наверное, виной всему было его признание, Анна давно перестала быть наивной девочкой и понимала, что бесплатно бывает только сыр в мышеловке. Нетрудно догадаться, чем придется платить.

Ради сына, она, конечно, готова была на что угодно, но все же было немного не по себе, хотя ей ли бояться? Она прошла все круги ада, больнее не бывает. Да и не осталось у нее внутри ничего. Мертвая на эмоции и чувства, она на все смотрела с безраличием.

К счастью, Джо не торопил события и постепенно она привыкла к нему, и уже не реагировала так резко, страх притупился.

Все свое время Джо посвящал ей: они вместе гуляли, обедали и ужинали. Разговаривали мало, обсуждали только планы относительно Мэтти, которые с каждым днем становились все реальней. Спустя месяц Анна, наконец, увидела своего малыша. Все произошло внезапно и, Аня была так поражена, что у нее случилась истерика.

– Анна, собирайся, мы вылетаем в Порту! – услышала она голос Джо, ворвавшегося в ее съемную квартиру. У него были ключи, так как он слишком опасался еще раз оказаться перед запертой дверью.

Аня ничего не понимала, но сразу же побежала собираться, зная, что это важно. По дороге Джо все объяснил:

– Я должен привезти Мэтти в Лондон, Мэган заболела. Знаю, предприятие рисковое. Я не стал тебя заранее обнадеживать, потому что все было очень призрачно, я не был уверен в удаче. Но теперь все на мази, ты полетишь эконом-классом, тебя никто не заметит. В Порту зарегистрируешься в другом отеле, а мы с Мэтти туда приедем. Вы увидитесь, затем мы отдельно друг от друга вернемся в Лондон. Я почти у цели, Анна, скоро я ухвачу за ниточку, а когда правда откроется, ты будешь с сыном обещаю! Ты веришь мне, милая?

Как она могла не верить? Кивнув, она и со слезами на глазах кинулась ему на шею, сжимая до боли, а он, рассмеявшись, начал покрывать ее лицо поцелуями.

– Спасибо, спасибо, спасибо… – захлебывалась она слезами, не отпуская его от себя. Наверное, в этот момент, произошел перелом в их отношениях, они переступили еще один барьер, они стали ближе.

В номере дешевой гостиницы Анна не находила себе места, она бегала, заламывала руки и кусала губы до крови от волнения и нетерпения, но, когда на пороге появился Джо, держащий за руку ее малыша, мир для нее исчез. Ничего не осталось, кроме ее маленького счастья. Бросившись к нему, она сжала его со всей силы и втянула с шумом его запах.

– Мамочка? – недоверчиво потрогал ее Мэтт, она же, еле держалась, чтобы не разрыдаться и не напугать его.

– Сынок, ты разве забыл маму? – спросила Анна, прижимая к себе крошечное тельце, гладя черные волнистые волосы и лихорадочно целуя пухлые щечки, пока ее малыш не заплакал.

– Куда ты ушла, почему ты бросила нас с папой? – закричал он, обхватывая мать двумя руками.

– Нет, сынок, нет, все не так! Просто мама не может пока быть с тобой, любимый. Но я люблю тебя, сынок, безумно, больше всего на свете люблю, родной! И никогда не брошу, – разрыдалась она вместе с сыном. Около часа они сидели, обнявшись, целуя, гладя друг друга, боясь разжать объятия. Мэтт тараторил, пытаясь рассказать матери все, что у него произошло.

– Мама, ты ведь больше не уйдешь?! «Мы сейчас поедем к папе?» – спросил малыш, гляда на нее своими огромными глазками, полными надежды.

Аня закусила губу и дрожащим голосом прошептала:

– Нет, сынок, мама пока не может.

– Мамочка, ну, пожалуйста, поедем вместе! Папа больше так не будет, он не будет тебя ругать, он – хороший! Пожалуйста! – у Мэтти началась истерика, он судорожно цеплялся ручками за мать и надрывно плакал.

Ее сердце рвалось, поджившие было раны вновь открылись и закровоточили. Она навзрыд плакала вместе с ним, жалея, что приехала и потревожила его. В эту минуту она, как никогда, ненавидела Маркуса Беркета и, если бы он сейчас появился здесь, то разорвала бы его голыми руками.

«Сука, чтоб ты сдох в самых жестоких муках, ублюдок! Будь ты проклят!» – шептала она про себя, не переставая, успокаивать ребенка, целуя и обещая, что скоро они будут вместе. Когда Мэтт успокоился и вытер слезы, она попросила:

– Сынок, пожалуйста, не говори папе, что мы виделись. Сделаешь это для мамы?

– Да, мама я не скажу. Папа очень злиться, когда я говорю про тебя.

Аня смотрела на своего ребенка и готова была выть от безысходности, ее малыш был такой маленький, а глазки такие серьезные и взрослые.

Боже, ну за что ее ребенку это все?!

Когда Джо и Мэтти уехали, Аня дала волю эмоциям, она ревела, кричала, билась в истерике. Но что она могла?

После встречи с сыном она очень долго приходила в себя. А спустя две недели настал особенный день. Джо, как и всегда, приехал к ней сразу после работы. Как только он вошел, Аня сразу же поняла, что есть новости. Она задрожала, сердце заколотилось, как бешеное, и Джо, видя ее состояние, не стал тянуть:

– Я нашел ее, Анна! – сказал он и, улыбка озарила его лицо.

– Кого? – прошептала Аня, боясь говорить громко.

– Девушку, которая была на том видео. Она согласилась дать интервью. Скоро все узнают, милая, что ты ничего плохого не сделала.

От шока Аня, словно в трансе двинулась в гостиную. Села в кресло и закрыла глаза. Слезы покатились по лицу.

Так просто! Все так просто, а у нее разрушена жизнь, и сама она разрушена и растоптана.

– Эни, дорогая, – Аня дернулась, как от удара.

– Пожалуйста, не зови меня так. «Никогда!» —твердо сказала она. Он же только кивнул и обнял ее. Сидели они так довольно долго, потом он заговорил:

– Анна, я хочу тебе кое-что сказать и надеюсь, ты меня поймешь.

Аня напряглась и внимательно посмотрела на Джо, он продолжил:

– Ты ведь понимаешь, что будет, когда откроется правда?

Она неуверенно кивнула.

– Будет взрыв, дорогая. Мы, сразу же подадим в суд, и, будь уверена, там пересмотрят решение о родительских правах в твою пользу! – уверено сказал он, а она со слезами благодарно сжала его руку. – Но! Больше всего меня беспокоит Беркет. Кстати, сегодня я ушел от него. – как-то удовлетворенно усмехнулся Джо, а Аня замерла. – Анна, ты знаешь его, как никто другой. Ты ведь понимаешь, что он не оставит тебя в покое? Ты понимаешь, что он будет преследовать тебя? Ему плевать на все и всех, он – самовлюбленный козел. Я хочу защитить тебя, Анна, хочу, чтобы ты жила спокойно со своим ребенком. Поэтому… – он запнулся, а потом протянул ей маленькую бархатную коробочку. – Выходи за меня.

Она смотрела на изящное кольцо и ничего не понимала, она не верила, что это происходит с ней. Чувство было, будто на шее затягивается петля.

– Понимаю, как это выглядит, и не буду делать вид, что делаю предложение только из желания тебе помочь. Да ты и сама все понимаешь. Я люблю тебя и хочу защитить.

Он еще что-то говорил, но Анна уже не слушала. Все было и так ясно – пришла пора платить по счетам. Липкий страх сковал все ее существо. Однако, ее страх носил имя Маркус Беркет, он был ее кошмаром, ее адом. И она не хотела снова ходить по горящим углям, не хотела ничего, связанного с этим именем.

Но к сожалению, ее с ним связывало самое ценное в жизни – ребенок, а потому, как бы ни хотелось, ей придется с ним встретиться. И она должна быть готова к этой встрече, она должна быть уверенна в своих силах и не чувствовать опасности, а это возможно только, если отрезать все пути к ней. Исходя из этих соображений, она приняла предложение Джо.

Они поженились в Лас-Вегасе на скорую руку несколько дней назад и сейчас, сидя в комнате, она, наконец, осознала этот факт.

Сожалела ли? Ничуть. Ради сына она бы и не такое пошла, да и Джо – хороший человек.

Бабушка приняла новость спокойно, она понимала Аню, ибо внучка, не скрывая ничего, объяснила причины и мотивы своего решения, и Маргарита Петровна согласилась что так будет лучше. Только вот легче от этого не становилось. Брак с Джо был вынужденной мерой, и они оба это прекрасно понимали, а потому было тяжело.

Если днем в суете и делах как-то удавалось избегать неловкости, то ночью видимость, что у них все прекрасно, трещала по швам. Анна не была готова к близости и отчетливо понимала, что никогда не будет готова. Тело и душа признавали только одного мужчину. Но и тянуть было уже невозможно, она не хотела накалять обстановку еще больше. Поэтому, когда Джо вошел в спальню, после душа и окинул ее жадным взглядом, она поняла, время вышло.