Да только мне от этого было ни холодно, ни жарко. Страшно.

Потому что плавать я не умела.

– Готовься! – приказал Ирадий, но из-за ветра я его еле услышала.

– К чему? – крикнула в ответ, старательно подавляя панику.

Будь мы на земле, я бы уже бегала как сумасшедшая и визжала изо всех сил, не думая ни о чем, но… Здесь не могла себе позволить расслабиться не на секунду. Если запаникую, если дам себе слабину хоть на мгновение, все может закончиться очень плохо не только для меня.

К чему я должна готовиться, веркомандир космической армии так и не ответил. Или не посчитал нужным, или не услышал меня, но я все равно узнала – по факту. Когда до водной глади оставалось меньше десяти метров, Ирадий нажал на крепление, соединяющее ремни у меня на груди.

Таким образом я первая полетела вниз, но не прошло и секунды, как чужие руки схватили меня, прижимая к себе, переворачивая прямо в воздухе. И вот уже спина мужчины ударяется о воду, а я прячусь у него на груди, делая последний вдох.

Вода была холодной. Да попросту ледяной. Паника захватила в тот самый миг, когда воды сомкнулись над моей головой. Отчаянно пыталась плыть, но очень быстро потерялась, не понимая, где низ, а где верх. Легкие обжигало от желания сделать вдох. Горло сдавливало, саднило. Силы иссякали молниеносно – холод сковывал движения, но я все еще боролась.

Ко дну. Я шла ко дну – отчетливо чувствовала это, а пузырьки воздуха раз за разом вырывались из моего рта, уходя туда, где теперь я видела просветы. Рывок, рывок, еще рывок. Я не могла себе позволить погибнуть так глупо!

Не могла, но, чтобы вырваться, сил не хватало.

О чем я думала в эти последние секунды?

О том, как бы мама мною гордилась. Я даже будто видела ее улыбку. Такую добрую, все понимающую и немного усталую.

Да, она бы гордилась мной. Тем, что я с отличием окончила школу. Тем, что сама пробилась работать на второй уровень, не имея никакого намека на образование, на которое у меня просто не было времени. И, конечно, тем, что не побоялась вступить в ряды новобранцев. Пожалуй, это и было мое единственное по-настоящему весомое достижение в жизни.

Больше мне похвастаться было нечем. А жаль.

Умирать не страшно. Страшно знать, что в своей жизни ты сделать так ничего и не успела.

Из воды меня буквально выдернули. Просто выдернули за шкирку, словно котенка. Жадный вдох – легкие обожгло. Кашляла, словно безумная цепляясь пальцами за Ирадия. Никогда в жизни я еще не была его так рада видеть.

Вцепившись в него всеми конечностями, крепко прижималась, готовая его просто расцеловать, но не была способна даже на «Спасибо». Шок, страх, радость – все смешалось, дезориентируя. Лишь бы не отпускал!

– На спину! – скомандовал веркомандир неоспоримо.

Его голос прозвучал настолько сурово, что я даже не подумала сопротивляться. Правда, переползти была не в силах, так что мужчине пришлось самому перекидывать меня себе за спину, буквально отрывая от себя мои одеревеневшие конечности.

Никак не могла восстановить дыхание. Зубы стучали. Не чувствовала ни рук, ни ног, пока Ирадий плыл к берегу. Его мощные гребки словно разрезали воду. Мне же оставалось лишь пытаться держаться – за чужие плечи и в сознании.

Да только сама из воды я выйти все равно не смогла.

– Ты как? – спросил Ирадий, легко поднимая меня на руки. Он будто и не устал. Словно даже не замерз.

– Н-н-н… – ответить не получалось из-за дрожи, а потому я просто кивнула.

– Потерпи. Сигнал бедствия я подал. Скоро нас заберут. Ты только не отключайся. Не спи, поняла? – опустился он вместе со мной на песок. – Хочешь, я тебе кое-что расскажу?

Пересадив меня себе на колени так, чтобы я опиралась спиной на его грудь, мужчина расстегнул мою куртку и ловко снял ее, отбрасывая в сторону. Растирал руки и ноги, пока я жалась к нему в поисках тепла. Имсит был горячим, как печка.

– Готовность артиллерийских кораблей перед каждым вылетом с базы проверяется главным механиком. После автоматизированной проверки главный механик должен испытать “Малышей”. Сделать пробные полеты на каждом из двенадцати и проверить заряды. Я могу лишь предположить, что послужило причиной отсутствия должной проверки. Артиллерийские корабли мы используем крайне редко. В основном нам достаточно того оружия, что находится на “Алмазе”, а при высадке на ограниченные участки используется маневренное судно, но это не дает никаких оправданий главному механику. Перед взлетом акт соответствия был подписан.

– Его ждет военный суд? – сипло спросила, едва размыкая губы.

– В лучшем случае. Я сейчас зол. Очень зол, – ответил Ирадий с максимальным спокойствием, но я почему-то ему поверила.

– А я плавать не умею, – зачем-то призналась я, закрывая веки. Почему-то пахло морем и грозой.

– Я уже понял. Не спи…

И это было последнее, что я услышала.

Проснулась уже в академии – в знакомой палате. Проснулась, чувствуя себя более чем превосходно. Будто и не было ничего. Словно и не дрожала всем телом в чужих объятиях. Как если бы наш полет-катастрофа мне просто приснился, но увы. Помнила я все более чем отчетливо.

Одевалась спешно. Сухие вещи лежали на стуле. Ботинки – прятались под кроватью. Тот, кто их принес, позаботился обо всем – под курткой я нашла белье и носки. Однако стоило мне застегнуть куртку, дверь в палату тут же открылась.

– Я принес ужин, но вижу, что тебе уже лучше, – осмотрев меня с ног до головы, без лишних эмоций произнес Ирадий. – Полагаю, будет удобнее, если мы поужинаем в моей комнате.

– В вашей? – даже не пыталась скрыть удивление.

– Твое наказание, Каролина. Ты забыла?

Вспомнила. Вот только что взяла и вспомнила о том, что вынуждена три ночи провести на вымышленном посту, который веркомандир придумал сам. Да только возразить я не могла. Сама требовала наказания, сама и получила.

– За мной, – скомандовал мужчина.

Все то время, пока мы шли – сначала по коридорам медкорпуса, потом по улице и затем по коридорам главного здания, – никто из нас не говорил. Не знала, о чем думал имсит. Поднос он оставил в палате и теперь шел уверенно, четко, пока я за ним едва поспевала.

Я же думала…

Да обо всем. О том, что должна, просто вынуждена подать рапорт верглавнокомандующему, а точнее попробовать переправить его через бывшего старшего. Это была необходимость, потому что Ирадий перешел границы, а справиться с ним я сама не могла.

Еще мои мысли занимала подготовка новобранцев. Какой бы сильной я себе ни казалась, я была хилой. Не умела плавать, не могла постоять за себя, слишком быстро уставала, если нагрузки чуть усиливались. А ведь это было только начало, тогда как слабостей я у себя насчитала хоть отбавляй.

Третье, о чем я не могла не думать, – это три ночи в компании Ирадия. Страшно? О да! Я испытывала страх, но тем не менее старалась храбриться. Если он снова попытается переступить черту, у меня не будет других вариантов, как просто напасть на него.

Стул, тарелки, книги…

Оружием может быть что угодно, да только имеющаяся власть наверняка позволит мужчине выйти сухим из воды. Я же… Я же наживу себе новых проблем, но даже не это главное, а то, что сейчас творилось в моей душе.

Несмотря на то, что мы были вынуждены эвакуироваться, несмотря на то, что я чуть было не утонула сегодня, – сегодняшний день для меня был самым лучшим. Просто потому, что ничего подобного никогда не происходило в моей жизни. Ничего столь же эмоционального, вызывающего чистый восторг и что-то еще. Что-то, что рождалось в животе странной щекоткой, охватывало все тело.

Мне понравилось.

Даже в присутствии веркомандира сегодня я ощущала себя живой и… свободной. Свободной, как бескрайний космос. И я хотела почувствовать это еще раз. Не на маленьком корабле, не на артиллерийском судне. Нет…

Я хотела управлять настоящим космолетом. Таким, как “Алмаз”. Я хотела раздавать приказы подчиненным. Я хотела путешествовать по планетам, выполняя различные миссии. Я хотела… До боли, до зубного скрежета, до желания выть на луну! Я хотела стать веркомандиром космической армии. И я знала только одного нечеловека, который был способен мне это дать.

Научить, поделиться опытом, дать не только знания, но и практику. Все это мне мог дать только Ирадий, но, чтобы получить – не все это, а хотя бы ответ, отказ или согласие, – я должна была сначала переступить через себя. Обратиться к нему с просьбой – что-то сродни самоубийству, но или так, или никак. Я должна была попросить о помощи и…

Что-то предложить взамен.

Что-то равноценное.

– Присаживайся в кресло, сейчас доставят ужин, – скомандовал имсит, снимая китель.

– Товарищ веркомандир, – решилась я обратиться, пересиливая себя, но замерла на пороге.

– Ну? – подтолкнул он меня, когда молчание затянулось.

– Я…

Подумать оказалось гораздо легче, чем сказать. Если бы этот мужчина был у меня в долгу, было бы гораздо проще, но увы. Я даже приблизительно не знала, что я могу ТАКОГО для него сделать, чтобы он оказался мне должен. Даже сегодня это он меня спас, так что вопрос, кто, кому и что должен, как никогда был актуален.

Я так и не договорила. Получила небольшую отсрочку, потому что в дверь за моей спиной постучались. Сделав шаг в сторону, позволила Ирадию открыть. Судорожный вдох сорвался с моих губ непроизвольно, но я очень надеялась, что веркомандир его не услышал. Решиться или нет?

Если решусь, то писать верглавнокомандующему смысла уже не будет. Ничего уже не будет иметь смысл, потому что я окажусь в чужой власти целиком и полностью. Но если не решусь…

Навряд ли мне когда-нибудь в жизни еще раз встретится тот, кто сможет помочь мне стать веркомандиром. Без его помощи я навряд ли займу высокую должность даже через годы, десятки лет службы, потому что…

Да потому что женщина! А женщин в космической армии раз два и обчелся. И, увы, всерьез их возможности не воспринимают.

– Что ты хотела сказать? – спросил Ирадий, выставляя тарелки на стол.

– Я точно должна провести здесь три ночи?

– Это в твоих интересах. Садись.

Я решительно ничего не понимала, но кресло заняла. Просто потому, что спорить смысла не видела, да и есть, если честно, хотелось. От тарелок исходил одуряющий аромат. Желудок тут же призывно заурчал, выдавая меня с потрохами.

– Ешь, пока не остыло.

Есть рядом с веркомандиром я уже не стеснялась. Привыкла за те ужины, которые мы вместе проводили в палате. Знала, что за едой Ирадий не разговаривает, но взгляды…

Казалось, что он видит меня насквозь. Будто мысли мои читает. Словно знает, прекрасно знает, что я хочу сказать, о чем хочу попросить.

И нет, я не смотрела на имсита. Просто иногда поглядывала, чтобы оценить его настроение, в то время как он смотрел на меня. На его губах то и дело появлялась странная, вынуждающая смущаться, сомневаться усмешка. В глазах плясали смешинки, которые ни понять, ни объяснить не получалось.

– Что-то не так? – спросила я, откладывая вилку.

– Это ты мне скажи. Ты ведь хочешь мне что-то сказать, я вижу. Неужели тебя заботит судьба главного механика?

Я подавилась чаем. Закашлялась, а на глазах выступили слезы. Главного механика? Да я вообще забыла о том, что Ирадий грозился его прибить. Да и какое мне до этого дело? Не настолько я любопытная, чтобы расспрашивать о незнакомом мне человеке. Мне и своих забот хватает…

– А что там с главным механиком? – осторожно поинтересовалась я, прикрываясь салфеткой.

– Не покалечил. – На губы мужчины легла довольная полуулыбка. – Значит, не это. Что тогда?

– В каком смысле? – постаралась удивиться очень натурально.

– Брось, Каролина. Я же вижу, что тебя что-то гложет.

Тяжело вздохнув, я отложила салфетку и удобнее уселась в кресле. Внимательно, пристально вглядывалась в лицо Ирадия, но просьбу озвучила совершенно другую: