– Допустим. Допустим, в России с вами согласятся, но что это даст. Южная Украина более лояльна к таким церквям. Хоть мы и под протекторатом России со дня независимости, но это должен быть очень серьезный инцидент, чтобы они вмешались именно по такому вопросу.

– Во-первых мы хотим обратиться к коммунистам. Паулина считает, что сможет их убедить. А они убедят наших коммунистов в опасности Церкви Судного Дня.

– В этом есть смысл, – согласился Всеслав. – Коммунисты, конечно, не дикие безбожники, как в двадцатом веке, но очень не любят подобные религиозные сообщества. Такими церквями управляют обычно очень харизматичные люди, стремящиеся к власти и контролю. Да и вообще от них один беспорядок.

– Что ни говори, – добавил Адам, – Доронина вызывает уважение. Сильный ход. В России коммунисты сейчас самая сильная партия. Среди тех, кому меньше тридцати пяти они вообще бьют все рекорды. У нас их меньше, но они имеют свой весомый голос и слушаются старшего брата из Российской Федерации просто беспрекословно.

– А во-вторых, – продолжила Дарья, – мы представим общественности Зою и тебя, Всеслав, как Ромео и Джульетту, вашу маленькую лодочку любви в бушующем океане политических распрей. Это так мило.

– Геворгян, – вздохнул Всеслав, – тебе вообще какие-нибудь человеческие чувства знакомы? Вот, разговариваешь с тобой, как с человеком, а потом понимаешь, что все-таки ты змея. Откуда в тебе столько желчи, ты же молодая красивая девушка?

– Может, меня в детстве били? – улыбнулась Дарья.

– Кто, бесы? Ладно, я поговорю с Дорониной, мне нравится ваша цель. И я думаю, что мы с вами договоримся.

Глава 21

Зоя сидела в небольшом кафе, недалеко от аэропорта. Она делала вид, что читает, но неубедительно. Буквы не складывались в слова, слова – в строки, взгляд ее то скользил по чемодану, то становился абсолютно бессмысленным.

– Переживаешь? – внезапно услышала она голос.

Прямо перед ее глазами остановились две невероятно белые ноги с яркими черными родинками. Зоя посмотрела наверх и увидела Берту Грабовскую.

– Привет, – без особого удивления произнесла она, хотя появление Грабовской было для нее полной неожиданностью. – Что ты здесь делаешь?

– Я еду с тобой, – ответила Берта, располагаясь рядом.

– Паулина с Дарьей тебя тоже пригласили?

– Нет, конечно. Всеслав заявил, что он тебя одну не отпустит, и велел взять еще один билет для своей помощницы. Паулина была довольна, как слон. Она подумала, что с ней поедет Вера. Все знают, как она хочет заполучить ее к себе в партию. А тут прихожу я за билетами. Говорю: «давайте билеты, мы с Зоей приедем к самолету». Она мне: «ты передашь их Вере и Зое?». Я говорю: «Нет, кто вам сказал, что с вами вообще полетит Вера?». Она стала звонить Всеславу, кричала, что я не подхожу под их стандарты, что теперь будут думать, что ее партия превращается в женское общежитие продтехколледжа. Я у этой толстой стервы аккуратно телефон забрала, прямо из руки, нагнулась и посмотрела в глаза, в ее наглые коровьи глаза. А затем сказала, спокойно так: «за речью следите, вам еще со мной путешествовать, живыми и здоровыми ведь все хотят вернуться?». И все разрешилось. Пока.

Зоя усмехнулась. По крайней мере, будет не скучно.

– Ну что? – подытожила Берта. – В аэропорт?

Зоя подхватила свой модный чемодан, из которого выпрыгивали колесики, и без особого энтузиазма поплелась к выходу.

– Я думаю, – предположила Грабовская, – наши феминистки уже там. И кто говорит, что курицы не летают? Они летают первым классом. Мы кстати тоже. Никогда не летала первым классом. А ты, наверное, никогда не летала никаким другим. Или у тебя был личный самолет?

– Я думаю, ты волнуешься и поэтому несешь всякую чепуху. Боишься летать?

Берта вздохнула и слегка помотала головой:

– Я немного боюсь лететь с этими звезданутыми суфражистками.

– Честно говоря, я тоже, – призналась Зоя. – Они будут улыбаться мне и говорить приятные вещи, а потом наедине сплетничать какая я корова. Они ведь красивые и умные, а я… я – дочь министра.

– Ты летишь с компаньонкой. Я буду охранять твой багаж, бегать за кофе с энергетическими батончиками.

Зоя посмотрела на нее в недоумении.

– Это вот ты сейчас что сделала – поддержала меня или наоборот?

– А кто его знает? Просто ляпнула, что в голову пришло.

– Да, веселенькое у меня выйдет путешествие, с одной стороны компаньонка, определившая нас в разные социальные классы, с другой стороны звезданутые суфражистки. Кстати вон и они.

– Боже, – ядовито прошептала Берта, – они даже в зале ожидания сидят, как на рекламе духов. Тюмер, у них и шляпы одинаковые. А я вообще без шляпы.

Зоя посмотрела на нее и подумала, что Грабовская, даже надень такую же шляпу, не будет похожа на феминисток ни на сантиметр.

Девочки эффектно расположились на чемоданах и обменивались ни к чему не обязывающим фразами, Доронина безучастно сидела несколько в стороне от них в одном из кресел зала. Поездка была довольно серьезным мероприятием для нее, поэтому она была обеспокоена и не могла расслабиться ни на минуту, все ее тело было напряжено, будто это кресло было электрическим стулом. Болтовня девочек ее раздражала, а ожидание Зои, ведь та могла и передумать, стало настоящей пыткой.

Поэтому увидев Зою и ее спутницу, ей сразу полегчало, как будто отпустил больной зуб. Она улыбнулась им издалека, и эта светлая, искренняя улыбка даже напугала Берту. Ее любезные приветствия только прибавили тревоги.

– Познакомьтесь, красавицы, это ваша команда на следующие две недели. Кристина – финансовый аналитик, Мария – будущий хирург, но она уже прошла практику в Израиле, Айше и Марта занимаются программным обеспечением, это наши палочки–выручалочки, Вика – эколог, защищается в этом году, уже была на экспедициях во всем мире, даже в Антарктиде, и Дарья – юрист, заменить ее, наверное, невозможно.

Зоя была удивлена, она считала, что в свою партию Паулина отбирает только по внешним качествам. Чем красивее девушка, тем выше ее статус в партии, чего стоила только Геворгян. Но, оказывается, эти красотки, еще и обладали интеллектом.

– Теперь, я вас тоже представлю. Девочки, это Зоя, она будущий специалист по связям с общественностью. Уже защитилась, и теперь заканчивает аспирантуру. Я думаю, вы видели в планетарии, как она раскидала журналистов, поэтому лучшего спикера на нашу конференцию нам было не найти. И Берта. Берта – будущий инженер труб.

– Инженер эксплуатации линейной части трубопроводов. Это, между прочим, востребованная специальность. И без работы, я точно не останусь.

– Берта, дорогая, – нарочито спокойным голосом обратилась к ней Паулина, – ты не вписываешься в нашу делегацию не из-за твоей специальности. Быть инженером линейного трубопровода, быть вообще инженером – это достойно. Я не понаслышке знаю, как тяжело поступить в технические вузы, и искренне надеюсь, ты станешь профессионалом.

– К чему тогда эта лекция?

– К тому, что у меня в партии не менее жесткий отбор. И тут надо быть не просто умным, не просто востребованным. У тебя должна быть…достаточно харизматичная внешность.

– Говори проще, я недостаточно красива для твоей попсовой партии?

Паулина немного скривилась.

– Если говорить точнее… Хотя, да. Ты недостаточно красива.

– Это уже перебор, – вмешалась Зоя. – Мы согласились лететь с вами, отстаивать непонятно какие ваши интересы. Если бы не Всеслав, нас бы вообще здесь не было. И все начинается с оскорблений.

– Зоя, я не просила лететь Берту.

– Да, ты просила лететь меня. А что-то не припомню, на какой я строчке в списке самых красивых девушек Южной Украины?

– Знаешь, Зоя, чем ты отличаешься от моих стерв? – не ответила на ее сарказм Доронина. – В тебе нет самоуверенности. Да, именно, самоуверенности, присущей почти всем красивым и успешным женщинам. Они могут быть злыми, могут быть добрыми, но у них на лбу написано, что они считают себя лучше всех. Как только у тебя на лице появится этот отпечаток нарциссизма, ты даже сама будешь понимать, насколько ты похожа на моих девочек.

Зоя немного растерянно посмотрела на Доронину. Она уловила ее мысль, но все-таки не могла поставить себя в одну линейку с ее, как та сама выразилась, стервами.

Вообще, ее мнение относительно феминисток менялось с каждым днем. Еще месяц назад эта партия ей казалась чем-то вроде лиги плюща. Если ты красива и твои интеллектуальные способности позволяют учиться в вузе, то у тебя есть шанс туда попасть. А попасть туда хотели почти все. Потому что опять же – если ты феминистка, значит ты красивее всех и даже возможно умна.

Девочки хотели быть феминистками, мальчики хотели встречаться с феминистками, но как таковых целей существования партии многие не видели в упор. Погрязнув в политической суете с Всеславом, Зоя поняла, насколько это был достойный пиар ход со стороны Дорониной, сделать отбор по внешним стандартам. Эта партия была всем интересна, ее знали, в нее хотели попасть, а уже маститые политики с удовольствием с ней работали.

И да, она стала уважать Доронину, хотя лидерша феминисток казалась ей Карабасом-Барабасом, управляющим красивыми безмозглыми куклами. Безмозглыми куклами феминисток, как правило, считали девушки, понимавшие, что у них нет шансов стать членами этой партии, и просто члены других партий, с трудом соперничающие с ними на политической арене. Это достаточно удобно считать тех, кто не берет тебя в свою песочницу, дурами.

Но в реальности это была партия с сильными позициями и серьезными покровителями, с богатой многовековой историей. Теперь у них были новые правила, новое лицо, и еще больше власти.

Зоя для вида еще немного посопротивлялась из солидарности к Грабовской, которую Паулина оскорбляла без всякого стеснения, но она понимала, какая пропасть лежит между ней, распиаренной на всю Южную Украину Джульеттой-интеллектуалкой, и будущим инженером труб. Зоя теперь входила в высший состав политической тусовки, и она к этому привыкала.

Глава 22

Адам с Всеславом обедали в своем любимом кафе неподалеку от Зала заседаний. Обычно время их обеда составляло большей частью разговоры, чем сам прием пищи. Их интеллектуальные споры настолько вошли для них в привычку, что сейчас молча поглощая свою еду, они даже чувствовали себя неловко.

– Никак не могу выбросить из головы одну мысль, – Всеслав попытался объяснить свое душевное состояние.

– Что мы передали Зою феминисткам?

– Нет. Хотя, это тоже меня очень тревожит. Надеюсь, это был не самый мой глупый поступок. Я все время думаю о дневнике Бирвиц.

– Всеслав, мы никак не можем его сейчас забрать из библиотеки. Это был бы самый тупой поступок, даже тупее, чем отдать Зою.

– Да, даже тупее. Но мы не отдали ее. Зоя полетела на конференцию, как личность, как одна из нас. Если бы ты полетел в Россию с феминистками, ты же не стал бы феминисткой. И она не станет.

– Или станет. Хотя Геворгян высказала умную вещь, что иметь Зою в своей партии слишком проблемно. Железный Авлот не просто влиятельный человек. Это жопа.

– Железная жопа. По-любому у библиотеки охрана. Или его, или Толма. Нам стоит только выйти на улицу и дневника, считай, нет. Но ведь должен быть способ…

– Но ведь можно и не выносить его из библиотеки.

– Да, Адам, можно и не выносить.

Левый край рта у Адама осторожно пополз вверх:

– Видишь, как я загадочно улыбаюсь сейчас? И теперь снова: «но ведь можно и не выносить дневник из библиотеки».

– Черт, Адам! – бросил вилку Всеслав на стол.

– Ты понял?

– Нет!

Адам пожал плечами:

– Ну ладно, а зачем тогда так эффектно бросил вилку? Всеслав, мы можем просто скопировать дневник.

Всеслав откинулся на спинку стула и на пару секунд закрыл глаза.

– Да, это вполне реально, если хорошо все продумать.

– Конечно реально. Только надо завалиться туда толпой, человек пятнадцать, и кто-нибудь под шумок его скопирует.