– Отлично придумано, – одобрил Всеслав, отправив в рот очередной пельмень, – гениальность – это твое. А почему мы под шумок не можем вынести дневник?

– Все равно, это рискованно. Наверху нас может ждать полиция. Не думаю, что наш поход в библиотеку, останется незамеченным. Копию можно просто отослать себе в спам.

Всеслав почесал подборок.

– Должно сработать. Насчет полиции, я боюсь, ты будешь прав.

– Авлот не дурак, он поймет, что мы идем туда целенаправленно за дневником Бирвиц. Самому отыскать – ему сто лет понадобится, понятно, что он не торопится. А тут все на блюдечке.

– А ты не думаешь, что он догадается о копии?

– Может и догадается. Но пока он будет ее искать, мы уже успеем перенаправить ее через несколько серверов и хорошо спрятать. Или вообще обнародовать. Пустить в общий доступ. Он ведь этого боится.

– Может тогда сразу в общий доступ?

– Можно. Надо поговорить со Станюковичем. Может, как-то вирусно запостить, чтобы государственные спецы не успели стереть все файлы.

– Я представляю лицо Авлота, когда ему сообщат, что Дневник Бирвиц в сети, – в мечтательной улыбке расплылся лидер человекоборцев.

– Николас Толм может стать для нас проблемой?

– Не думаю, – вновь сосредоточился Всеслав. – Ты же видишь, как он все делает втихую. Значит, по какой-то причине он не хочет огласки. Хотя с его капиталом он мог бы купить эту библиотеку, нам как саркофаг. И его адвокаты доказали бы, что это наша последняя воля. Почему закон всегда на стороне денег и власти?

– Власть – это способность одних людей подчинять своей воле других. Тот, кто сильнее, тот имеет власть. Государство, по сути, управляется людьми, имеющими возможность заставить тебя жить, как им хочется. Когда это маленькая общность людей, то это самые сильные мужчины, лучшие воины. Когда большое государство, то это люди, которым подчиняется армия. Вся наша демократия – это иллюзия.

– Но эта иллюзия имеет свои законы. Чтобы добиться этой самой власти надо для начала влезть и закрепиться в системе, заручиться поддержкой тех, кто уже имеет вес. Это преемственность власти, самый продуктивный метод добиться ключевого поста в управлении.

– Богатый отец своими деньгами даст возможность сыну при желании манипулировать властью. И тут зависит все от количества денег. Если их очень много, то можно просто диктовать правительству свои условия, если не так много, то подкупать более мелких чиновников. Мы презираем деньги, а они смеются над нами и управляют нами.

– Деньги смеются над нами? – не понял Всеслав.

– Да, я не знаю, как это сказать. Но мы ставим себя выше денег, а на самом деле мы подчиняемся им. Мы рассказываем себе сказки о том, что мы сломали эту систему сверхпотребления, навязанную нам корпорациями, перестали покупать ненужные нам вещи. Осудили вещизм, перестали определять статус вещами, которые можно купить. Но деньги, как управляли нами, так и управляют. Если у тебя достаточно денег, чтобы купить армию, ты делаешь все, что тебе в голову придет, и тебя никто не остановит.

– Да. Но все же в современном обществе, имея достаточный внутренний потенциал, можно добиться того, что тебя введут в круг власти и передадут, хотя бы ее часть. А дальше ты можешь иметь ее всю. Многие мировые лидеры начинали с низов и заканчивали на вершине.

– И что, Всеслав, у тебя достаточно амбиций? Все эти лидеры приходили вместе с революцией. Хочешь устроить следующую?

Всеслав задумчиво крутил вилку в руках, то ли обдумывая ответ, то ли грустя из-за бренности жизни, пока, наконец, не попытался объяснить свое душевное состояние.

– Я не хочу революции, не хочу хаоса. И, наверное, я больше выгляжу, как амбициозный молодой лидер политического движения, чем есть на самом деле. Я люблю нравиться всем подряд, люблю, когда меня слушают. Мне нравится, что я успешный и перспективный. А хочу ли я чего-то большего? Если признаться самому себе, то больше все же не хочу. Я не хочу власти, она заставляет принимать на себя ответственность за жизни людей. Я могу сделать что-то не так, и люди будут меня ненавидеть, а если я ничего не буду делать, они тоже будут меня ненавидеть.

– Это твои страхи. На самом деле все твои действия ведут тебя к власти.

– Я так не думаю. Адам, мы маленькая партия. Наша цель только защитить большеголовых людей. Мы не высказываем желание переиначить весь мир. Где тут амбиции? Единственные люди, интересы которых мы представляем, это гидроцефалы.

– Да, мы маленькая партия, защищаем только большеголовых людей, согласен. Но знают о нас все. Министр Авлот лично нас ненавидит, за нами следит Толм. Феминистки выторговывают у нас министерскую дочь. После планетария меня журналисты просто завалили предложениями по интервью.

– Ты согласился хоть на одно? – поинтересовался Всеслав.

– Зачем? Мы и так популярны. Название нашей партии говорит само за себя, особенно не надо серой массе пояснять, чьи интересы мы представляем. А вопросы эти все представители прессы будут задавать только про Зою. Короче, нет смысла с ними общаться.

– Согласен. Заберем дневник Бирвиц – вот тогда и пообщаемся.

Глава 23

В небольшом коридоре перед Залом Заседаний не было ни души, только теплые солнечные зайчики, прыгающие с окон соседнего здания, иррационально носились взад-вперед. Все остальные слушали вдохновляющую речь Всеслава о том, что, наконец, дневник Евгении Бирвиц найден. Но, не дослушав до конца проповеди, в коридор выскочил Адам. Он был явно обеспокоен. За ним спустя пару минут вышла Вера.

– Адам, – окликнула она его.

Адам мрачно ходил по коридору, в раздумьях терзая подбородок, как будто сломай он его, это привело бы к правильным ответам.

– Адам, – Вера поймала его за руку, – что не так?

– Да все не так! – гаркнул ей в лицо Адам, так что она невольно отпрянула.

– В самом деле?

– Ой, прости, Вера, прости, не обижайся. Знаешь, провались пропадом эта партия вместе с Всеславом. Пусть горит в аду, главное, ты не обижайся. Вот скажи, что такой ангел делает в этом зверинце?

– Адам, ты сейчас подшучиваешь надо мной?

– Какое там… Я просто удивляюсь, что ты делаешь рядом с Всеславом. Он же дурак! Он идиот.

– Адам, что случилось?

– Ничего не случилось. Пока ничего.

– Так может и не случится… Ты боишься идти в библиотеку из-за того случая… когда тебя чуть не убили?

Адам удивленно посмотрел на Веру. Он даже подумать не мог, что она так объяснит себе его, как он думал, откровенную злость.

– Нет! – возмутился он. – Ты что серьезно думаешь, что я боюсь?

– Ну может, у тебя пост травматический синдром, что в этом такого? Бояться – это вообще-то нормально.

– У меня нет ПТСР, Вера. Вера, как тебе вообще это в голову могло прийти? Дело вообще в другом. Всеслав… он не должен был всем вот так вот рассказывать о дневнике Бирвиц. Понимаешь, у нас была задумка слить книгу в открытый доступ прямо из Центральной Библиотеки. Чтобы пришло много людей сразу, и все разбежались по коридорам, потом также вышли из библиотеки.

– И что не так? Сейчас все собираются туда пойти.

– Да все не так, Вера. Надо было каждому отдельно написать, позвонить, лично сказать. Но не на общем собрании. У нас в партии шпионы Толма, ходят, как у себя дома, никого не стесняясь, и, я уверен, что и шпионы Железного Авлота.

– Шпионы Толма? Миллиардера Николаса Толма? – в голосе Веры слышалась немалая доля иронии. – Может все-таки ПТСР, Адам?

Адам вместо ответа просто молча смотрел на Веру. Он сам понимал, как это глупо звучит, что владелец НТ-Союза шпионит за партией человекоборцев. Их партия была слишком малозначительна для решения хоть каких-то дел на уровне правительства, у них даже не было ни одного лояльного к ним депутата.

– Да, Вера, – наконец, ответил он сухо, – миллиардер Толм. Мы ему не нужны, ему нужен Дневник Бирвиц. Он очень хочет его получить. А насчет Авлота, ты и сама понимаешь, почему мы ему интересны.

– Допустим. Допустим, ты не параноик, и у нас в партии и правда пара-тройка людей сливают все интересное Толму. А может только одна Талер. Все равно, что сделают Авлот или Толм, когда мы пойдем в библиотеку? Соберут армию полицейских и будут досматривать каждого или ходить за нами по пятам.

– Я точно не знаю, но уверен, что ничего хорошего из того, что мы их предупредили заранее, не будет.

– Так идите сейчас, – прозвучало с противоположного конца коридора.

Адам с Верой обернулись, и их накрыло удивление двенадцатибального уровня по шкале Рихтера – прямо по коридору к ним, криво улыбаясь, направлялся Мясник, а рядом с ним, как верный телохранитель, шел Гарри.

– Родик? – слегка просевшим голосом проговорил Адам. – Что ты здесь делаешь. Привет, Гарри, как дела?

– Спасибо, неплохо, – добродушно улыбаясь, ответил тот.

– Я просто офигел, когда узнал, что вы затеяли, и приехал к вам собственной персоной, – вид Мясника выражал крайнюю обеспокоенность. – Ребята, дорогие, куда вы лезете за этим дневником, вас что мало били?

– А откуда ты это узнал?

Мясник артистично удивился:

– Милые мои, золотые, да у вас тут все так интересненько и половина ваших прихожан сливает вас прямо на ваших собраниях всем любопытствующим, а их довольно много. И да – я в их числе последних.

– Ты хочешь сказать, что…

– Да, дорогой, да. За инфу про вашу дурную деятельность предлагают неплохие плюшки. Тут, как бы, грех отказываться.

Вера переводила взгляд то со строгого лица Адама на лоснящуюся, растекшуюся в улыбке, физиономию Мясника, то на отстраненное выражение Гарри, а потом обратно на Адама, не в состоянии определить врет ли толстый антиглобалист или это опять какая-то идиотская шутка.

Мясник с удовольствием наблюдал за явным замешательством Веры. Не отводя от нее взгляда, он взял Адама под локоток и, как будто играя, слегка понизив интонацию, предложил:

– Адам, я понимаю, у нас было некоторые разногласия…

– Разногласия? – Адам высвободил руку из цепких лап Мясник.

– Можно сказать взаимное недопонимание.

– Недопонимание, Родион? А что я недопонял, когда лежал в больнице с проломленным черепом?

– Проломленным черепом – да ну, ты утрируешь. А вот, я действительно так и недопонял степень вашей долбанутости. Ведь, понимаешь ли, я реально мог погибнуть на том обрыве. А вы бы просидели все свои юные светлые годы в тюрьме. А что без вас бы тогда делали ваши гидроцефалы? А? Да, в принципе, то, что и сейчас – жили в гетто. Вы бы жили в тюрьме, а они – в гетто.

– Мясник, а не пошел бы ты в жопу?

– Ну вот, обиделся.

– Ладно, – вздохнул Адам, – чего ты вообще приперся?

– Приперся, – хмыкнул Мясник. – Я пришел. Я пришел отговорить вас от этой дикой завтрашней затеи. Вас же повяжут. Это, как пить дать, золотые мои. Повяжут, отберут Дневник, и все. Нет, вас то конечно выпустят на следующий день, а толку… Дневник будет почитывать господин Авлот за утренним кофе или чаем, или что он там пьет, кровь уклонившихся от весеннего призыва, я не знаю.

– А какое тебе дело до дневника Бирвиц? – не понял Адам

– Видишь ли, мой милый друг-человекоборец, – Мясник снова попытался взять собеседника под руку, но тут умело выпутался из его объятий. – Дневник Бирвиц очень интересует одного богатого и влиятельного человека, я думаю, ты понял, что я имею в виду Николаса Толма. Он так и так его заполучит, слишком уж много у него денег. Узнав о ваших намерениях, он либо добудет желаемое через толпу хорошо оплачиваемых, соответственно, верных ему людей, которые дадут вам люлей. Либо… через купленную полицию. Вообщем, это понятно, что, сколько бы вас туда не пришло, никто оттуда Дневник не вынесет. Вернее, вынесет, но не унесет. Единственное препятствие для него только злой министр, тоже повернувшийся на этом Дневнике. Поэтому давайте так – как бы «и волки сыты и овцы…тоже сыты».