В её глазах мелькает ироничная искра, отчего тугая пружина вины, взвиваемая во мне всё это время, наконец-то отпускает. Больше не обижается. Всё её расстройство переплавилось в ярое желание доказать мне, что я ошибаюсь.

И я даже искренне желаю этого. Пускай версия альв окажется верной, лишь бы Кара больше не злилась. И не испытывала тех ужасных чувств, которые я успел глотнуть вместе с ней.

– Эй, Рейв, ты как? – Тэлль даже пальцами прищёлкивает, возвращая меня в реальность. – Только не говори, что ты плохо себя чувствуешь и хочешь в больничное крыло.

– Не дождёшься. – Не сдерживаюсь, позволяя губам растянуться в предвкушающей улыбке.

И ещё больше ликую, когда щёки Тэлль вспыхивают смущённым румянцем.

– Хватит так на меня смотреть, – бурчит она, отводя взгляд.

– Как?

Мой голос больше похож на мурлыканье, но я ничего не могу с собой поделать.

– Будто хочешь схватить меня в охапку и утащить.

Вокруг нас студенты. Они разминаются, перекидываются дурашливыми шутками, а в нашем квадрате будто отдельный мирок образовывается. Один и только для нас двоих.

Нас разделяет едва ли десяток шагов, но я слышу и прерывистое дыхание Кары и, кажется, её учащённое сердцебиение. А может, это моё сердце исполняет такой эмоциональный танец?

Не отдавая отчёта своим действиям, делаю шаг навстречу Каре. Она тут же поворачивает голову ко мне, и я утопаю в лучащейся светом бирюзе её глаз. Не вижу ничего вокруг. Только её испуганно-ждущий взгляд и приоткрытые пухлые губки. И ловлю себя на мысли, что хочу знать, какие они на вкус.

– Эй, Греаз, а не хочешь обменяться?

В наш мир беспардонно врывается Миллат, занимающий вместе с Пелагеей соседний квадрат. Кара тут же меняется в лице, вмиг закрываясь и отращивая шипы. Глаза темнеют, и она настороженно следит за нашими соседями.

– Меня всё устраивает. – Решаю не развивать беседу, хотя по лицу Миллата видно: он совсем не против сцепиться.

– А ты, милашка альва? – Андреас и не думает останавливаться.

– Боюсь, твоя партнёрша не любит конкуренции, – огрызается Кара. – Тем более я не связываюсь с теми, кто не выполняет условий спора.

Миллат в притворном непонимании вздёргивает брови и осматривает себя.

– Что-то не так, милашка? – тянет он. – Это платье прислала мне матушка, сказала, что оно досталось ей от бабули. Та застала времена, когда твои предки ещё жили в империи. Вроде как бабушкин фаворит носил нечто подобное.

– Ты понял, о чём я. – Сложив руки на груди, Кара смеряет Миллата презрительным взглядом. – Уговор был о другом платье.

– Уговор был о традиционной одежде, в которой альвы ходили в нашем доме, – понижая голос, цедит Андреас.

В его тёмных глазах мелькают серебристые огни, отчего я непроизвольно призываю силу. Не будь на мне кителя, все вокруг увидели бы проступившую на руках чешую.

– Я надел то, в чём ходили рабы нашего рода.

Успеваю заметить, как передёргивает и Кару, и, что удивительно, Пелагею. Но если княжна продолжает хранить молчание, то Тэлль находит в себе силы на сдержанный ответ:

– Давай так. – Она устало сжимает переносицу. – Забудем про этот дурацкий спор. Я не совсем красиво поступила, ты тоже.

– В чём подвох? – Миллат прищуривается, бросая на меня косой взгляд.

Да и я несколько удивлён словам всегда непримиримой Кары.

– Ни в чём. Оба хороши. – Тэлль взмахивает ладонью, будто смиряется с тем, что их холодцовый спор был глупостью.

В тот же миг ловлю от Миллата волну искреннего злорадства и тут же, чисто машинально, гашу эту его эмоцию. С Андреаса станется – ляпнет что-то такое, отчего Кара вспыхнет ещё сильнее. И они снова сцепятся. Только теперь уже на поле боя.

– В общем, ты больше не обязан ходить в этом платье. У меня нет к тебе претензий, – выдыхает Кара, глядя при этом на расхаживающих между рядами преподавателей.

– Ладно, – только и выдаёт Миллат, оглушённый моей силой.

И мне совсем не стыдно. Надо было сделать это ещё в первый день, когда эти двое сцепились.

– Адепты, на изготовку! – Над полем разносится голос Панчека. – Ваша задача сегодня – продемонстрировать силу друг другу и найти ключ, которым вы сможете нивелировать ваши атаки. Никакого боевого контакта не допускается, ясно?

– Ясно, – нестройным хором отвечаем мы.

– Тот, кто быстрее напарника справится с подбором противодействующей магии, получит десять баллов на личный счёт. Вам же объяснили, зачем они?

– Ага, – снова раздаётся разноголосое подтверждение.

– Приступайте! – отдаёт команду Эрто.

Воздух вокруг наполняется треском запускаемой магии, воем призванных альвами животных и самыми разными запахами: озон от призванных янтарными драконами молний; свежесть льда, созданного сапфировыми собратьями; горечь пепла от травы, сожжённой рубиновыми адептами.

Всё это происходит где-то там. Я слышу, ощущаю, но вижу перед собой только Кару. И не спешу её атаковать. Как не делает этого и альва. Она с недоверием посматривает на меня, словно ждёт, что я вот-вот выкину какой-то фокус.

– Есть идеи, как противостоять аметистовому дракону? – приподняв уголок губ в ироничной усмешке, спрашиваю я.

– Понятия не имею, – честно признаётся Кара. – Но я умненькая, что-нибудь придумаю.

– Да-а-а-а? – тяну я, поражаясь бархатным нотам в собственном голосе.

Это ещё откуда?

– Ага. – Тэлль кивает и делает что-то невообразимое.

В секунду оказывается рядом и крепко обнимает. Прижимается к груди так крепко, что мне кажется, ещё чуть-чуть – и мы станем единым целым. Сердце, икнув, пускается в лихорадочный танец, отбивая Каре в ухо признание в капитуляции. По всем фронтам.

Мысли, которые и так в её присутствии не радовали рациональностью, окончательно превращаются в подтаявшее на солнце желе.

– Ты чего делаешь? – ошарашенно шепчу в макушку этой безумной альвы.

– Не знаю. – В голосе Кары слышна дрожь, от которой моя выдержка даёт слабину.

Плюнув на окружающих нас сокурсников и преподавателей, на то, что не должен заводить отношений, я обнимаю её и чувствую безумное облегчение. Просто знаю: всё делаю правильно. Кара в моих объятиях – это самое правильное, что происходило со мной за всю мою жизнь.

Тэлль поднимает ко мне лицо, глядя так доверчиво, что совсем теряюсь. Склоняюсь к ней, невесомо касаясь кончика её носа и ловя прерывистое дыхание. Воздух в лёгких полностью заполняется её тонким, сводящим с ума запахом. Прикрываю глаза и ощущаю лёгкое прикосновение к её нежным губам.

Они ведь именно такие, какими мне казались!

– Адепты, посмотрите, как искусно Кара обвела вокруг пальца одного из самых опасных представителей драконов. – Циничный голос тьютора Эрто вырывает меня из неги, заставляя встрепенуться.

Я понимаю, что связан по рукам и ногам. Странного цвета лозы, пульсирующие мягким фиолетовым светом, оплетают меня. Да так, что я и шевельнуться не могу.

Тренировка вокруг почти останавливается. Кое-кто и впрямь наблюдает за нашим квадратом. Но основная масса студентов продолжает тренировку, поставив получение бонусных баллов в приоритет.

Я же неверяще слежу за тем, как эта мелкая плутовка отшагивает от меня и шепчет:

– Прости!

И будь в её глазах триумф, никогда бы не поверил. Но на лице Тэлль искреннее огорчение и даже отвращение к самой себе. Разобрался бы лучше, если бы моя сила отзывалась на призыв. Но именно сейчас я ощущаю себя полностью обезоруженным!

– Выведя адепта Греаза из душевного равновесия и переключив его внимание, Кара исключила применение ментальной силы. – Эрто тем временем продолжает выносить мой приговор. – И пока Рейвард растекался тёплой лужицей, адептка Тэлль парализовала его физически и магически. Дуреломка, если я не ошибаюсь, да, Кара?

Тьютор кивает на растения, что продолжают удерживать меня, а рыжая мошенница кивает. Она обхватывает себя за плечи, и мне хочется верить – в попытке сохранить тепло моего прикосновения. Но её поступок заставляет усомниться в реальности таких порывов. Похоже, Кара не остановится ни перед чем, если на кону стоит победа. Неважно в чём: в споре, поединке… в отношениях.

– Что ж…

Эрто разворачивается к стоящим за моей спиной преподавателям, и тут же его перебивают выкриком:

– Кара!

Звенящий ужас в возгласе Ильке заставляет волосы на загривке встать дыбом. Я краем глаза успеваю заметить летящий в сторону альвы сноп чёрно-алого пламени. Дёргаюсь вперёд из последних сил, но путы не дают сделать мне и шага.

Дракон внутри беспомощно воет, вместе со мной наблюдая за тем, как бесконечно медленно Кара разворачивается навстречу стремительно приближающейся смерти. Всё вокруг слишком медленное, мне хочется орать и рвать эти проклятые лозы зубами.

В тот момент, когда кажется, что пламя уже вот-вот поглотит Тэлль, её с ног сшибает Ильке. Закрывает своим телом и принимает весь удар на себя. Эрто заходится в истошном крике, но Кару из рук не выпускает, даже несмотря на то, что огонь превращает его спину в живой факел.

И тут же картинка убыстряется. Отовсюду разом доносятся выкрики, в которых смешиваются вопли паники и чёткие команды преподавателей. Мимо меня пробегает стайка испуганных студенток. За ними, следуя по пятам, движутся парни – прикрывают от новых залпов огня.

Путы, осыпаясь зелёно-золотистыми огнями, падают с моих рук и ног. Я моментально разворачиваюсь в сторону угрозы и в первую секунду теряюсь. Всё потому, что вижу беснующегося на поляне Радовиля. Почти полностью покрытый чёрной чешуёй, он разбрасывает вокруг огненные сгустки, отбиваясь от тех немногочисленных адептов, которые решаются помочь преподавателям привести Эдвина в чувство. А в глазах моего сокурсника ни капли разума, я это вижу даже без применения силы, которая всё ещё не хочет отзываться.

– Ильке?! Ильке!

Надрыв, звучащий в голосе Кары, заставляет меня на секунду отвлечься от обезумевшего сокурсника.

Тэлль выползает из-под потерявшего сознания парня и трясёт его, явно не понимая, что делает только хуже. Страх, отчётливо читающийся на потерянном лице Кары, колет меня неприятным пониманием того, насколько Эрто ей дорог.

Я замираю в попытке решить, к кому же сейчас броситься на помощь. Радовиль, будучи самым ярким представителем своего семейства, может снова пустить Пламя смерти, и тогда пострадавших будет больше.

Но и Кару я не могу оставить. Её отчаяние и боль слишком сильно бьют по сердцу.

Бросив последний взгляд на окружающих Эдвина преподавателей и сокурсников, машинально отмечаю среди них Клео, Мирру и Лери. И тут же бросаюсь к Тэлль. Не могу не броситься. Иное просто сродни предательству себя.

– Кара. – Хватаю её за плечо и мягко, но настойчиво разворачиваю к себе. – Не тряси его, не трогай, не пытайся перевернуть. Сделаешь хуже!

– Рейв! – Захлёбываясь слезами, она цепляется за меня так, будто я единственный, кто может спасти Ильке. – Помоги, пожалуйста, я не знаю, что делать. Он не реагирует на лечение!

Её слова частично глушит драконий рёв полностью обратившегося Радовиля. Нас обдаёт жаром от пролетевшей совсем рядом струи пламени.

– Эдвин! – слышу вопль Арма. – Да приди ты в себя, недоумок!

Нас тут же обдаёт жгучим холодом. Мне даже оборачиваться не надо, чтобы понять: Клео, единственная оставшаяся на поле сапфировая, пустила в дело ледяную силу.

– Кара, дар Матери бесполезен против Пламени смерти.

Встряхиваю альву, вглядываясь в её горящие отчаянием глаза. И едва ли зубами не скриплю от досады. Знаю, что мои чувства сейчас не уместны, что мы должны как можно скорее угомонить Эдвина и доставить Ильке в лазарет. Но ничего с собой поделать не могу. Просто сгораю от ревности. И всё потому, что вижу: Эрто глубоко в душе Кары! Он там не на последнем месте.

– Что… Что мне делать? – чуть запнувшись и вытерев покрасневший от слёз нос, спрашивает Тэлль.

Уже лучше, истерика нам сейчас ничем не поможет.

– Я понесу Ильке в лазарет, ты меня прикрывай. Есть в твоём арсенале иллюзорные растения?