Пари на дракона (страница 42)
Кара на секунду зависает, а потом её взгляд и вовсе проясняется, возвращая мне ту самую Тэлль – собранную и всегда знающую, как выбраться из задницы.
– Нет, но я сделаю. – Она кивает, встав рядом со мной.
А я уже наклоняюсь, чтобы подхватить Эрто, как от мощного удара взрывной волны отлетаю в сторону. Кубарем прокатываюсь несколько метров и, ругнувшись, поднимаюсь. И понимаю, что обстановка на поле изменилась в худшую сторону.
Наши не справляются с обезумевшим вконец Радовилем. Последний поливает огнём направо и налево, не давая никому и шанса огрызнуться. Ни призванные Охотниками призрачные животные, ни бесконечные вспышки Мирры, ни ловушки оборотней – всё бесполезно. Эдвин покрыт многочисленными ранениями, но продолжает попытки вырваться из окружения, в котором его пытаются удержать каменные путы Арма.
Но срывает меня не это. Я вижу лежащую навзничь Кару. Не могу понять, пострадала ли она или просто потеряла сознание от удара. Но моему дракону это неважно. С рёвом он прорывает остатки дурмана, наведённого растениями Тэлль. Сила взрывается во мне обжигающей волной, требующей выхода. Требующей повиновения, наказания и боли Радовиля, который посмел поднять лапу на ту, что так дорога нам с драконом.
Сквозь марево, затуманившее мне зрение, я вижу, как падают мои сокурсники, а преподаватели хватаются за голову. Их всех терзают насланные мной кошмары. Но остановиться не могу. Не могу и не хочу. Во мне растекается удовлетворение, когда я вижу, как валится на землю воющий Радовиль. Извиваясь и трясясь в судорогах, он возвращается в человеческую форму и через какое-то время затихает. И только в этот момент я не на шутку пугаюсь.
Неужели убил?
Но проверить не успеваю. Меня оглушают сзади, и последнее, что улавливаю, оказываются слова тьютора:
– Вот поэтому мы этих аметистовых мочили в первую очередь. Слишком мощные твари.
Глава 21. Разбор полётов
Кара Тэлль
В пустынных коридорах Илларии гуляет зябкий сквозняк. За высокими окнами едва пробиваются первые рассветные лучи.
Но мне не до сна. Как и всю прошедшую ночь. Поёжившись, я запахиваю китель и упрямо иду вперёд. Когда прибывшая в академию Ривейла со скандалом выкинула меня из местного лазарета, я не нашла ничего лучше, как пойти в библиотеку.
– Шуш-у-у-уть, – не то страдальчески, не то поддерживающе тянет дремлющий на плече шушарик.
– Прости, малыш, ты мне сейчас очень нужен.
Глажу мотылька по покрытому мягким пухом брюшку и продолжаю путь. Шуш, пользуясь даром невидимости, накрывает нас отводом глаз и прячет от возможных встреч.
Но чем дольше я продвигаюсь вглубь академии, тем больше убеждаюсь: я одна такая блуждающая сумасшедшая.
Ещё бы!
Большинство студентов сейчас спят в своих тёплых кроватках. Как и мои сокурсники, которых Кайрис и его бойцы чуть ли не силком посадили под замок. Мне самой-то удалось остаться в лазарете с Ильке только потому, что официально считаюсь его девушкой.
Столкнуться с кем-то из преподавателей мне тоже, скорее всего, не грозит. Как я успела услышать, часть из них проверяют полигон в поисках неисправности защитного поля. Кто-то же отключил внутренние перегородки, позволившие Эдвину напасть на меня.
Память услужливо подкидывает образ Радовиля с напрочь чёрными глазами, в которых стоит лютая злоба.
Что я ему сделала? Обиделся на меня за победу у Брюгвера? Бред какой-то. Не верю я в это.
– Шуш-у-у-уть, – снова тихо вздыхает шушарик.
– Спи, малыш, мы уже почти пришли.
Заворачиваю в нужный коридор. Ещё каких-то двести метров – и я буду на месте. Надеюсь, драконы не запирают библиотеку на ночь.
Чисто машинально продолжаю движение, в то время как в голове проносятся воспоминания о произошедшем. И вместе с этим в сердце снова заползает паника, обдающая тело жгучим холодом страха.
А вдруг Ривейла не спасёт Ильке? Мне же не удалось!
На глаза наворачиваются слёзы. Он подставился под страшный удар рубинового дракона, лишь бы спасти меня. Поставил мою жизнь выше своей. Ильке не мог не знать, что Пламя смерти – самая мощная разновидность огненных чар, это почти всегда билет на тот свет. И всё равно бросился меня спасать.
Не справившись с чувствами, я останавливаюсь у ближайшего окна и, приложив руку к сердцу, пытаюсь отдышаться. Страх и переживания за моего парня снова и снова скручивают внутренности в тугой узел, не дают вдохнуть.
Правду говорят: никогда не знаешь, насколько дорог тебе человек, пока что-то не захочет отобрать его.
Солнце, выглянувшее из-за леса на горизонте, оглаживает лицо ласковыми лучами. И мне чудится прикосновение Мирры, несущее тепло и успокоение. Подруга, как могла, пыталась привести меня в чувство и оттащить от койки Ильке, возле которой я себя и обнаружила после пробуждения.
Не знаю когда, не помню как, но я дошла до него в полном беспамятстве.
Вокруг стоял гвалт из криков боли, окриков лекарей и строгих команд преподавателей, а я слышала лишь надсадный хрип Эрто. Он лежал на животе, позволяя в полной мере убедиться в ужасной силе Пламени смерти. Вся спина, ягодицы и ноги Ильке были покрыты ужасными ожогами, которые, казалось, даже дымили.
Всхлипнув, я вытираю слёзы и промаргиваюсь, глядя на поднимающееся солнце. В мире наступает новый день, который для большинства живущих будет самым обычным. Обыденным. А у меня сердце не на месте. Потому что я должна быть рядом с Ильке, пытаться помочь ему вырвать свою жизнь из когтей смерти. А вместо этого стою в стылом коридоре Илларии и намереваюсь забить голову знаниями.
– Я позабочусь о нём, Кара, – сказала мне Ривейла, вложив что-то в мою ладонь и сжав её. – Надень и иди. С Ильке всё будет в порядке. Он дышит, а значит, уже на пути к выздоровлению.
И я пошла.
Выпытала у вертящейся в лазарете Клео, где находится библиотека, и пошла. В надежде учёбой хоть на время заглушить переживания за Ильке.
Опускаю взгляд на простенький браслет, надетый на запястье. Именно его мне передала Ривейла. Именно его я видела у бабули, запрятанным в самые дальние шкатулки. И мне без объяснений понятно, что это. Оберег от привязки. Тот самый, о котором говорили мама и ба.
Что ж, одной проблемой должно стать меньше, верно?
– Всё, Кара, успокойся, – говорю себе и разве что по щекам не бью. – С Ильке тьюторы и лучшие лекари Илларии. Девочки в безопасности. А мне самое время разобраться во всём безобразии, что тут творится.
Поправляю китель, переделываю хвост и перевешиваю сумку с учебными записями на другое плечо. Переодеться я не успела, лишь ополоснулась в больничном крыле, поэтому чувствую, как от одежды идёт отчётливый запах гари.
Но плевать. Я не на бал иду.
Высокую резную дверь, ведущую в библиотеку, открываю с осторожностью бабули, которая вознамерилась поживиться папиным виски. То есть слегка приоткрываю и тут же просовываю голову.
Передо мной открывается вид на большой зал, в интерьере которого преобладают тёмно-синие оттенки. В центре помещения обнаруживается круглый стол со множеством рабочих зон. Вдоль стен на невысоких подиумах расположены дополнительные столы, отделённые друг от друга стеллажами, уставленными книгами и неведомыми артефактами.
И хоть окна здесь такие же большие, как в коридоре, но расположены они не с солнечной стороны. Поэтому библиотека погружена в лёгкий сумрак, разгоняемый редкими светильниками. Причём в одном закутке этого света в разы больше.
Тихонько, чтобы никого не испугать, прикрываю за собой дверь и, поднявшись по ступенькам, направляюсь к освещённому месту. Если там смотритель, то надо обозначить своё присутствие.
– Шуш-уть? – зевнув, спрашивает мотылёк.
Он окончательно просыпается и теперь разглядывает окружающую обстановку с искренним недоумением в крупных глазах. Мол, с ума сошла, хозяйка? Что мы тут забыли?
– Сама не знаю, – тихо смеюсь я и заворачиваю за очередной стеллаж.
Большой рабочий стол передо мной завален десятком книг. Над этим хаосом летает стайка магических светлячков, мигом привлёкших внимание Шуша. Но больше никого рядом не наблюдается. Кто-то забыл убрать за собой учебники? Или это библиотечная ревизия?
Подхожу ближе и с интересом разглядываю сваленные книги.
«Легенды альв. От древних веков до войны за независимость».
«Сказания Илларии. Драконья мифология».
«Религиозный путь Двуликих».
Не успеваю перейти к следующей книге, как позади меня раздаётся тихий шорох. А затем и режущий холодом голос:
– Что ты тут делаешь?
Разворачиваюсь так резко, что Шуш, не удержавшись, слетает с моего плеча и улетает в ближайший шкаф. Смешно распластывается на каком-то здоровенном фолианте и сползает вниз.
Только вот мне не до смеха. Всё потому, что напротив меня стоит Рейв. Но не тот, к которому я успела привыкнуть. Этот Рейвард Греаз может считаться эталоном драконьей высокомерности. Столько надменности в его взгляде. Как и в выпрямленной спине, и в гордой посадке головы. На драконе лишь брюки и рубашка, но даже эта одежда кажется величественной. Всё потому, что Греаз умеет носить вещи так, что вокруг него создаётся незримая дистанция.
Расстояние, которое мы, казалось, преодолели. Но оно снова на месте. Это ощущается на каком-то интуитивном уровне и приносит с собой волну огорчения. Я не видела Рейва с момента пробуждения в лазарете, а потому не могу понять, чем заслужила такую встречу. Неужели всё же обиделся на мою уловку?!
– Я… э-э-э…
Опускаю глаза, не в силах выдержать взгляда Рейва. Мне не нравится, как он смотрит на меня. Мне физически от этого больно.
– Я не смогла уснуть и решила не терять время – начать готовить наш с тобой доклад.
– Да-а-а? – недоверчиво тянет дракон, продолжая разглядывать меня.
Будто препарирует.
Или в голову лезет?!
Резко вскидываюсь и ищу в образе Рейва хоть какой-то намёк на применяемую магию. Но ни фиолетовых всполохов в глазах, ни проступивших чешуек на обнажённых предплечьях.
– Рейв. – Склоняюсь над столом, упираясь в него ладонями. – Что не так? Ну, кроме того, что произошло на полигоне. Ты какой-то странный.
– Я? – хмыкает дракон.
Проходит к столу и садится, закинув длинные ноги на столешницу.
– Я обычный. А о тебе того же самого сказать не могу. Уж слишком много граней твоей личности мне открывается каждый день.
– Что ты хочешь сказать? – Хмурясь, я присаживаюсь напротив него.
Нарастает непонятная тревога. Словно мне страшно потерять расположения Рейва. Но это чушь же какая-то!
Ривейла строго-настрого запретила мне сближаться с Греазом. И я сама к этому стремлюсь. Ведь стремлюсь же, да?
Под гипнотизирующим взглядом Рейва я с трудом пытаюсь найти хоть какую-то точку равновесия. Зацепиться за какую-то мысль, которая положит моим метаниям конец.
У меня Ильке в лазарете балансирует между жизнью и смертью. Мне нужно быть опорой и поддержкой для Мирры. А ещё какое-то задание от Владыки, на которое намекнула тьютор.
Есть столько «но», которые стоят между мной и Рейвом. Но ни одна из этих причин не даёт мне сил и уверенности в том, что я делаю. Мне по-прежнему важно остаться с Греазом… А вот кем именно – у меня язык не поворачивается даже мысленно назвать. Потому что бродящие в душе чувства уже мало похожи на просто дружеские.
– Я хочу сказать, что ты, Кара, играешь чувствами и эмоциями с мастерством заправского манипулятора. – Рейв сбрасывает ноги и резко подаётся вперёд, а взгляд его темнеет, наполняясь гневом. – Втёрлась ко мне в доверие, крутила мной, заставила потерять бдительность. И воспользовалась этим.
На короткое мгновение я шокировано зависаю, глядя на Греаза, широко раскрыв глаза. У меня даже рот приоткрывается, и я понимаю, что пытаюсь что-то промямлить в свою защиту.