Девушка из офиса (страница 8)
Марина с Кариной зачем-то вырядились в длинные платья-бандо в пол, больше подходящие для Большого, а не ночного клуба. В зале шумно, хотя народу еще не много, обычно московские тусовщики подтягиваются ближе к часу ночи. Самый уместный наряд среди присутствующих на моем дамском празднике у меня: комбинезон с короткими шортами и ботфорты. Когда я подхожу, девки вскакивают и визжат: «С днем рождения!», я целуюсь и обнимаюсь с подругами, Карина пытается подергать меня за уши по старой детской традиции из девяностых, но мне вовремя удается увернуться.
– Вы уже заказали выпить? – Я пытаюсь перекричать музыку. И, как будто отвечая на мой вопрос, официант приносит графин с коричневой жидкостью цвета казенного офисного кофе, лед и две бутылки колы. Девушки подготовились к вечеринке на «пять с плюсом». Я заказываю бокал просекко. Вообще-то, я не люблю просекко, этот газированный уксус, просто его обычно подают в бокале на тонкой ножке, да и вообще, положено иметь любимый напиток, который ты можешь заказать в баре, не изучая меню. Керри Бредшоу пила «Космополитен», Чувак из «Большого Лебовски» – «Белый русский», Эдуард Лимонов – виски «Джим Бим». А я пью просекко.
Мы чокаемся, девки еще раз выкрикивают поздравления и весело гудят. Три раунда напитков спустя Марина вдруг взвизгивает и широко разводит руки в радушной позе:
– А вот и она!
Гарелкина парит в розовом шифоновом платье со шлейфом до пола, который при ходьбе развевается, как крылья. Гарелкина – электромагнитное поле, центр притяжения, человек-праздник. Девки бросаются обниматься, все пищат и обмениваются поцелуями и комплиментами. «Ну ты вообще, мать, звезда!» – «На себя посмотри, принцесса!» – «Все мужики сегодня наши!» Гарелкина широким жестом швыряет на диван свой брендовый клатч и ставит на стол большой пакет «Луи Виттон». Мы все инстинктивно собираемся вокруг нее. И, честно говоря, выглядит все так, как будто бы именинница – она.
– Итак, дорогая, – кричит она высоким голосом, – мы долго думали, что же тебе подарить, и решили, что если уж дарить что-то такому профессионалу, как ты, то только что-то не менее профессиональное! – заканчивает она свой тост и жестом приглашает меня заглянуть в пакет. Мне очень приятно, что подруги решили скинуться на такой дорогой подарок. И даже несмотря на то, что я просила их дарить деньги, купить мне что-то из «Луи Виттон», в дополнение к моей сумке, – это была прекрасная идея. Может быть, это кошелек? Или ремень?
Я ставлю бокал на стол, выуживаю из пакета шуршащий сверток черной упаковочной бумаги. Разворачиваю его и понимаю, что от «Луи Виттон» в этом подарке – только пакет Гарелкиной. Они подарили мне огромный, просто гигантский, размером со старый ноутбук, набор для профессионального макияжа: кисти, палетки теней, помады всевозможных цветов, даже таких, которые сложно представить на губах. Интересно, чья это была идея? Я обвожу подруг взглядом:
– Вы с ума сошли! – Я прижимаю к себе коробку и покачиваю, как младенца, демонстрируя, насколько сильно мне понравился подарок. Станиславский бы мне точно поверил. Что-что, а держать лицо я умею.
– Ну, мы же не могли допустить, чтобы ты просто так постарела! – сообщает Гарелкина.
– Для твоей неувядающей красоты! – добавляет Карина.
– Сумасшедшие! – еще раз говорю я, обнимаясь и целуясь с каждой из подруг.
– Чья это была идея?
– Это все Сашка, – простодушничает Карина, кладя руку на плечо Гарелкиной.
Вот сучка измайловская, думаю я, обнимаясь с ней.
Мы потягиваем коктейли и двигаемся в такт музыке. В динамиках Зиверт поет одну из своих одинаковых песен, а мы то и дело оглядываемся по сторонам, отшиваем периодически подкатывающих к столику пролетарского вида парней.
Тут ко мне сзади подлетает Гарелкина и рупором сообщает прямо в ухо:
– Не оборачивайся, но там Стасик!
– Карпулин?
– Карпулин, Карпулин. Возле барной стойки!
– Он один?
– Вроде да, – она пожимает плечами. – Давай подойдем?
– Да ну, а вдруг он занят или девушка сейчас придет?
– Вот именно! – кричит Гарелкина. – Нужно его перехватить!
– О чем шепчетесь? – Маринка обнимает нас сзади и просовывает между нами лицо.
Я прошу ее позвать занятую селфи Карину, и Гарелкина объявляет срочный сбор в туалете.
В женской уборной людно и душно, девушки прихорашиваются перед зеркалом, витает аромат духов, пота и несбывшихся надежд. Но здесь не так шумно, как в зале, поэтому мы оккупируем одну туалетную комнату вчетвером. Я сажусь на закрытую крышку унитаза, а Гарелкина выуживает из своего клатча помаду и пудреницу с зеркалом и ловко обводит свои губы красным.
– Красная помада всегда придает уверенности! – говорит она.
– Уверенности в том, что он один? – отшучиваюсь я, беру у нее помаду и тоже пытаюсь накрасить губы, но Гарелкина выхватывает у меня помаду и начинает сама водить ею по моим губам, я пытаюсь что-то сказать, но она жестом останавливает меня и, пока красит мне губы, пересказывает Марине и Карине историю про «нашего Стасика», который одной ногой в браке с «этой дылдой Ленкой».
– Ленка, которая из эйчара? – уточняет Маринка.
– Да, башня такая с большой жопой, – поясняет Гарелкина.
– А что, этот ваш Стасик – нормальный вариант? – интересуется Карина.
– С пивком покатит, – отвечает Гарелкина очередной присказкой. – Нормальный-ненормальный, но точно нельзя допустить, чтобы он достался Ленке!
Гарелкина отходит от меня на полшага, насколько позволяет пространство туалетной комнаты, и, как художник, оглядывает свою работу, то есть мои губы.
Марина тычет пальцем в мой рот:
– Только в уголках нужно стереть немного.
Дальше я рассказываю, за что Стасика прозвали Карпулин, и мы, как самые настоящие подростки в пубертате, несколько раз шутим, в каких позах он кого карпулит, и с диким ржанием вываливаемся из туалетной комнаты.