Дом, милый дом… (и Баба Яга при нём). Часть 1 (страница 7)
– Мне калтошку и салат. И лыбу! Жаленую! – взволнованно сообщила Настя.
– Мелкая, ты же ужинала, – Машка дернула сестру за рукав. Смущенно объяснила Лосеву: – Она не голодная, сейчас выпросит, а есть не станет. Как ваша Изба относится к разбазариванию съедобных ценностей?
– В целом не одобряет, но санкции не применяет, – улыбнулся Виктор Алексеевич
– Тогда моложеное! С малмеладками! – уточнила Настя, подумав. Разбазаривать ценности она робела. Со сладким такие проблемы вряд ли могли возникнуть.
– Принято, – Лосев улыбнулся и подмигнул мелкой. – Проходите, девочки.
Маша и Настя робко прошли на кухню. И Катя сразу же услышала их изумленные восклицания. Сама Катерина почему-то не могла сдвинуться с места. Ее охватила странная апатия, ноги казались ватными, хотелось прислониться к стене… гладкой, с лаковыми панелями, пахнущими сосной.
– Ну-ну, – проговорил над ухом Оладьев. – Пойдемте-ка, Катенька, присядем.
… После чашечки шикарного кофе по-мексикански Катерине стало намного легче. Стул был удобным, стол – огромным, запахи – вкусными. Настя уминала разноцветное мороженое из креманки, Маша временами (с возгласами радости) выковыривала крошечных жареных осьминогов из какого-то явно восточного блюда. Сестры болтали с Лосевым, а Оладьев тихо переговаривался с Ядвигой. Все делали вид, что не обращают на Катерину ни малейшего внимания.
Кухня блистала. Так показалось Кате, когда она вошла. От прежней обстановки осталась лишь Печь. Пространство тоже расширилось. Теперь тут можно было устроить вечеринку с танцами.
Катерина прошлась вдоль кухонной стенки: ультрасовременная плита, кофеварка, похожая на космический прибор, вытяжка, множество прибамбасов для готовки и вместо посудомойки-коробочки – целый агрегат.
Она тряхнула головой, поймав себя на том, что, будучи любительницей хорошо и вкусно готовить, предвкушает долгое сотрудничеством со всем этим богатством. Кто сказал, что она согласится? Магия? Допустим, она поверила. Но от того и страшно! Все ли волшебство в этой избушке столь же хорошее? И что это за профессия: оператор пересадочного пункта?
– Ладно, – решительно сказала Катя, вернувшись за стол. – С ума поодиночке сходят, это только гриппом вместе болеют. Чем занимается Проводница, то есть… э-э-э… Баба Яга?
Гости переглянулись, и просветительскую роль взял на себя Тарас Петрович.
Проводница, она же Хранительница, она же Оператор пересадочной станции, должна была эту станцию обслуживать, то есть в любое время дня и ночи принимать и, если нужно, размещать транзитных пассажиров на временное проживание.
– Мир не совсем таков, как вас учили в школе, – пояснил Тарас Петрович. – Он намного сложнее и интереснее. И он не один. Множество миров с разными удивительными существами сходятся в определенных точках. В таких точках строятся специальные пересадочные пункты.
– Чтобы отдохнуть? – поинтересовалась Настюша. – И покушать! И поспать!
– Правильно. Путешествовать между мирами трудно. Иногда, чтобы попасть из точки А в точку Б, нужно сделать несколько пересадок. Избушка – особый таможенный пункт и что-то вроде гостиницы. Она пропускает через себя небольшой, но стабильный пассажиропоток… пропускала. Каждому такому пункту нужен маг. Увы, их сейчас мало. Изба способна их определять. Когда вы, Катюша, обратили внимание на дом, он сразу понял, что вы – та самая Хранительница.
– А Огонь? – спросила Катерина, вспомнив про завораживающее сияние пламени в Печи.
– Это пересадочная магия, она создает энергию для переброса пассажира в другое измерение. Ее нужно поддерживать. И на это тоже не каждый способен. Кроме всего прочего, Изба – это почтовое отделение нашего мира. Иномиряне пересылают письма, посылки и открытки. Ах да, чуть не забыл! Наша гора Морок – один из заповедников фольклорных персонажей, существ, которых вы, девочки знаете только по сказкам.
– Там что… кикиморы? – предположила Маша, слушавшая директора магической таможни с горящими глазами.
– Старичок-лесовичок! – воскликнула Настя. – И огненная ящерка!
– Правильно, есть такие в Красной книге волшебных существ, – кивнул Оладьев. – Как это всегда бывает с интересными местами, в него стремятся туристы. В последнее время их все больше и больше. К слову, сегодня один такой не очень законопослушный… хм… гражданин нелегитимно воспользовался станцией без вашего, Катенька, разрешения. Мы с Ядвигой Павловной и Виктором Алексеевичем сразу прибыли. Обрадовались, конечно, что пункт заработал, однако беспокоились за ваше душевное здоровье. А вы почувствовали что-нибудь? На транзитеров обычно реагирует электричество.
Катя поежилась. Значит, то шуршание за спиной и треск лампы…
– Там… на столе… сверток появился, – сдавленно проговорила она. – С тканью. Как у меня. Я шью. Кукол. Мне как раз ткань нужна было. И вот.
– А, – лицо Оладьева посветлело. – Они-таки уже знают о ваших предпочтениях. Ох уж эти дикие туристы! Настоящая мафия! Этот сверток – подарок. Вам, Катя. Можно сказать, взятка при исполнении.
ГЛАВА 6
Сон сморил Настю во время оживленного обсуждения меню Избушки. Настюша прилегла на диванчик в углу столовой (еще один новый и весьма уютный предмет обстановки) и заснула, обняв пеструю думку.
Кот с независимым видом вспрыгнул на диван и улегся рядом с мелкой, всем своим видом демонстрируя, что просто проходил мимо. Тем не менее, когда Настя прижалась к нему во сне всем телом, черный котяра прикрыл желто-зеленые глаза и негромко заурчал.
Катерина задумчиво поглядела на сладкую парочку. Надо же, Кот Ученый. А Цепь, по словам Лосева, действительно громоотвод, только отводит она не молнии, а избыточную магию. Дверь в сад на самом деле – вход в Лукоморье, заповедник на Морок-горе. На чердаке стоит настоящая ступа для полетов, а Избушка теоретически может проходить по Лукоморью большие расстояния, только этот способ передвижения не для жильцов, склонных к морской болезни. Как все это переварить, а?
– Так что там с зарплатой? – громко спросила Катя, повернувшись к гостям.
Те на секунду замолкли, а затем наперебой принялись уверять Катерину, что счастье не в деньгах.
– У нас все расчеты в различной межмировой валюте, – разводил руками Оладьев, – кто раковинами расплатится, кто редкой лечебной слизью. Все сдаем в таможенный фонд, а там уже решают, куда и за сколько сбыть ценности, каков курс обмена, а он от чего только не зависит: политика, мода… Нам, простым таможенникам, полагается твердый оклад, он немного выше, чем на обычных земных таможенных пунктах. И питание бесплатно, хоть три раза в день, хоть десять.