Нависшая над ними кровожадная паутина привела в движение камень, на котором они стояли. Одна его часть вдруг исчезла в волнах Чернильной реки. Ноги Ли Шэна давно вымокли до самых колен и теперь почти полностью погрузились в воду, настолько ледяную, что холод пронизывал до костей. Взгляд юноши стал пустым, а в голову пришла лишь одна мысль: «Мне не следовало приходить сюда и уж тем более звать с собой Фэй».

Се Юнь внимательно прислушивался: все звуки смешались в беспорядочный гул. Вдруг он поднял голову и указал пальцем в сторону:

– Руби эту!

Чжоу Фэй чувствовала приближение нити Цяньцзи: будь у нее шерсть, та бы уже встала дыбом. Кровь внутри яростно бурлила. Девочка слепо положилась на Се Юня, ее запястья быстро закрутились в воздухе. Обхватив рукоять клинка обеими руками, она молниеносно полоснула по тонкому тросу «Атакой горы Наньшань» – тем самым приемом, который она применила против Ли Шэна в попытке уколоть его самолюбие.

Но на этот раз удар получился совершенно другим. Тогда ее всего лишь захлестнула мимолетная злость, оттого и клинок казался более податливым: она даже смогла зацепить им мешочек, который бросила Ли Янь. Теперь же все было иначе: оружие рвалось без сожаления биться головой о гору Чжуннань^[31]. Лезвие с ревом полетело вперед, будто пытаясь запугать невидимого врага шумом, пронзило дымку у самой поверхности воды и вдруг ударилось обо что-то. В один миг длинный меч, который который Чжоу Фэй носила на спине более десяти лет, сломался: от удара по лезвию вокруг выбоины расползлась паутина трещин, а кончик его отскочил и исчез где-то в речной глубине.

Струна Цяньцзи лопнула, и из-под воды вдруг поднялся огромный камень, такой широкий, что и вдвоем не обхватить руками. Натянутые нити начали беспорядочными мотками плотно обвиваться вокруг него. Вдруг все замерло, подарив перепуганной троице крошечную, с квадратный цунь, надежду на спасение.

Дыхание у несчастных перехватило, и все шесть глаз сосредоточились на застывшем прямо перед ними хрупком сооружении. Первым нарушил молчание мастер Се:

– По крайней мере, на этот раз я угадал, – тихо выдохнул он.

Силы совсем покинули Чжоу Фэй, руки ее на мгновение онемели, пальцы разжались, и обломок клинка, со звоном ударившись о камень, скатился в воду.

– Что с тобой? – испуганно выпалил Ли Шэн.

Изнемогшая Чжоу Фэй содрогалась от одной только мысли о произошедшем, но не передать словами, как сильно она гордилась собой за проявленное только что мужество. От страха у нее отнялся язык, так что вместо ответа ей только и оставалось, что бесстрастно опустить веки и глубокомысленно покачать головой, словно опытный боец.

Оглядевшись в растерянности, они поняли, что стояли прямо посреди бескрайних вод Чернильной реки. Повсюду то и дело показывались свирепые когти Цяньцзи, и только этот уголок все еще оставался неподвижным. Ощущения непередаваемые.

Мастер Се наклонился, поправив одежду, и улыбнулся:

– Ничего. На такой переполох быстро сбегутся люди с заставы и найдут вас. Небеса на вашей стороне.

Се Юнь говорил радостно, будто с Новым годом поздравлял, – и не подумаешь, что его только что чуть не порубило не куски. На мгновение он забылся и ненароком засмотрелся на «водную фею», обладавшую столь незаурядным мастерством.

– Удар твердый и решительный, как девять убийств без капли жалости, – узнаю школу Тысячи Колоколов… – вежливо начал нахваливать Се Юнь, но вдруг осекся, заметив, что Фэй действительно была еще и весьма привлекательной. Особенно необычными ему показались ее глаза: вытянутые, но не узкие – с изящным, мягко спускающимся изгибом, – а уголки приподняты и будто чуть острее, чем обычно. Когда она широко распахивала веки, взгляд становился несколько наивным, а когда опускала, выглядела холодной и неприступной.

– Тебя зовут Фэй. А иероглиф^[32]? – тут же сменил тему мастер Се.

Прежде чем она успела что-то сказать, вмешался Ли Шэн, успевший к тому времени хоть немного отдышаться:

– Это просто детское имя, так мы называем ее дома, поэтому иероглиф не имеет значения.

Дальнейшие расспросы незнакомца теперь показались бы невежливыми, а господин Се знал, как надо себя вести, и потому лишь любезно улыбнулся и промолчал. Ли Шэн поправил на себе изорванную одежду и, почтительно сложив руки на груди, поклонился^[33]:

– Брат Се, спасибо за помощь. Если выживем сегодня, останемся в долгу и в будущем без колебаний вернем его, чего бы нам это ни стоило.

Се Юнь хорошо разбирался во многих вещах: мог с первого взгляда сказать, какое искусство клинка только что применила Чжоу Фэй, чтобы перерубить нить, легко догадался, что оба они придерживались учения школы Тысячи Колоколов, и даже заметил, что юноша, хоть и говорил вежливо, проявлял к нему некоторую настороженность.

– Меня зовут Се Юнь, – представился он, решив, что больше скрываться нет смысла. – Я пришел в ваши края, чтобы передать письмо. Прибыл не так давно и не успел еще разузнать про входы и выходы, вот и решил попробовать этот путь. Никаких злых умыслов я не преследовал.

– Брат Се, – поинтересовался Ли Шэн, – кому нужно доставить письмо? Мы вернемся и передадим его.

Не успел Се Юнь хоть что-то ответить, послышался грохот, и Цяньцзи, вымотавшее им всю душу, начало медленно погружаться в воду, а по обоим берегам Чернильной реки зажглись огни – наконец явились старина Юй с главой Ли.

Ли Цзиньжун тотчас кинулась к реке: вглядываясь в темноту сквозь густой туман, она боялась, что произошло непоправимое, и оттого едва могла твердо стоять на ногах. Когда она приказала убрать тяговое устройство под воду, всякая надежда в ее сердце уже умерла, но виду она не подала и самолично спустилась со скалы обыскать местность. Когда глава Ли увидела наконец обоих негодников целыми и невредимыми, ее глаза покраснели, и она не смогла вымолвить ни слова.

Ли Янь малейшего представления не имела о том, что на Чернильной реке произошло нечто поистине захватывающее. Она лишь догадывалась, что кому-то сегодня точно несдобровать. Спустившись вместе с тетей, девочка посмеивалась и корчила рожи брату. Старина Юй осмотрелся, затем взглянул на Чжоу Фэй и Ли Шэна, которые так и стояли, потупив глаза. На каменных стенах тут и там виднелись глубокие царапины, оставленные острыми нитями Цяньцзи.

– На реке Янцзы новые волны всегда сменяют старые. Так и новое поколение всегда сильнее предыдущего. Однако эти два маленьких «героя» действительно впечатляют. Я так долго живу на свете и впервые вижу дураков, столь отчаянно ищущих смерти. Мне жаль, очень жаль, – теребил бороду старик.

Ли Шэн и Чжоу Фэй хором окликнули Ли Цзиньжун: один звал «тетю», другая – «маму». Бунтари, только что едва спасшиеся от смерти, теперь вели себя как самые послушные дети в мире и смиренно ожидали наказания. Сердце Ли Цзиньжун колотилось в груди так сильно, что гневными искрами, которые оно высекало при ударах, можно было стрелять по врагам. Если бы не обстоятельства, она с удовольствием окунула бы головы обоих сорванцов в реку, дабы хорошенько вымыть из них всякую дурь.

Однако ей пришлось принять во внимание, что с ними был посторонний. Ли Цзиньжун вышла вперед и смерила незнакомца взглядом, тотчас отметив приятную внешность, хорошие манеры и невозмутимое спокойствие, с которым тот держался. Глава Ли даже прониклась к нему симпатией и, сложив руки в поклоне, сказала:

– Спасибо за помощь, молодой господин. Как мне к вам обращаться?

Вот ведь что странно. Никого из его ровесников, странствующих по земле, отродясь так не величали. Но в случае Се Юня складывалось впечатление, что существует какое-то тайное соглашение, обязующее всех и каждого непременно называть его «молодым господином».

Он представился и с улыбкой добавил:

– Госпожа, вы чересчур любезны. Я всего лишь проходил мимо, да и не очень-то и помог. Честно говоря, мы выбрались благодаря этой девочке и ее невероятным навыкам владения клинком.

Ли Цзиньжун, как никто другой, знала о способностях собственной дочери, но его слова звучали вежливо, кроме того, он даже не стремился приписывать себе чужие заслуги, так что глава Ли смягчилась еще больше. Однако прощупать почву было не лишним:

– В здешних местах живут одни дикари, людей образованных мало – даже ученики в большинстве своем грубы и глупы. Природа тоже довольно посредственная – сплошные горы… Господин Се, надо думать, вы пришли на Чернильную реку поздно ночью не для того, чтобы полюбоваться видами.

К этому времени холодный пот с Ли Шэна сошел окончательно, и прежняя сообразительность к нему наконец вернулась. Едва услышав голос тети, он сразу понял: она что-то заподозрила. Только что на реке он и сам осторожно пытался выведать что-нибудь о незнакомце. Однако Ли Шэн понимал, что обязан тому жизнью, и потому, опасаясь недоразумений, поспешно пробурчал:

– Тетя, брат Се не пересекал реку. Но он заметил, что мы задели Цяньцзи, и предупредил нас, даже сам ввязался во все это, чтобы помочь нам выбраться…

Взгляд Ли Цзиньжун заметно похолодел. Ли Шэн почувствовал, как его голос совсем пропадает, и продолжать не осмелился: так и застыл, беспомощно посматривая на Чжоу Фэй, которая тем более не решалась рта раскрыть. Она знала, что сейчас любое слово может обернуться против нее, и даже хорошие намерения будут восприняты как дурные.

– Несомненно, – продолжила Ли Цзиньжун, обращаясь к незваному гостю. – Сорок восемь крепостей щедро вознаградят вас. Если у молодого господина Се есть какие-либо поручения, мы сделаем все возможное, чтобы помочь.

Се Юнь уже думал, что хуже и быть не может. Он с таким трудом выбирал подходящее время, но вопреки ожиданиям, оно оказалось худшим! Чтобы спасти этих двух негодников, он подверг себя опасности быть разоблаченным. Шесть месяцев упорной работы едва не пошли насмарку. Но, услышав слова стоявшей перед ним госпожи, он почувствовал неожиданное облегчение.

«Неужели удача наконец повернулась ко мне лицом?» – подумал он.

Се Юнь предположил, что эти двое были учениками школы Тысячи Колоколов. Женщина, которую они называли «тетей» и «мамой», производила впечатление мягкой и добросердечной. Она меньше всего походила на легендарную Ли Цзиньжун, которой детей пугали по ночам. Подумав немного, он решил, что ему не нужно скрываться, поэтому сказал прямо:

– Мне поручено доставить послание, но я не ожидал, что Сорок восемь крепостей находятся под усиленной охраной. Я только что прибыл и не знал, как войти. У меня не оставалось другого выбора, поэтому я и осмелился на вторжение. Премного благодарен вам за то, что не спешите с обвинениями.

Чужаки действительно не могли попасть на заставу, если какой-нибудь надежный человек заблаговременно не замолвил за них словечко. Ли Цзиньжун оценила искренность юноши и кивнула:

– Это пустяк. Господин Се, позвольте нам проявить гостеприимство и не погнушайтесь нашей скромной обителью. Пожалуйста, пройдемте, – она жестом пригласила всех за собой. – Кому вы хотите передать письмо? Я найду для вас этого человека.

– Скажите, – начал Се Юнь, – среди вас есть некий Чжоу Цунь, известный также как господин Ганьтан?

Ли Цзиньжун, шедшая впереди, резко остановилась, но оборачиваться не стала, чтобы никто не увидел ее лица. Ли Янь с Ли Шэном такого имени никогда не слышали и только обменялись недоуменными взглядами. Но в сердце Чжоу Фэй вдруг закралось нехорошее предчувствие. После долгого молчания глава Ли продолжила путь и тихо спросила:

– Кто вам сказал, что этот человек находится здесь?

– Тот, кто попросил меня доставить послание, – ответил Се Юнь.

Женщина повернулась, бросив в его сторону надменный взгляд:

– А если он обманул вас?

Юноша знал, что Сорок восемь крепостей самозванца из Северной столицы не жаловали, но тот, кто попросил его доставить весточку, был влиятельным человеком из Южной династии. Быстро взвесив все за и против, он решил действовать открыто: