– Хорошо? – уточнил он, остановившись в полуметре от меня.

Это тоже было на него непохоже, обычно принц спокойно вторгался в мои личные границы, нарушая их, а заодно и все что можно и что нельзя. Но я привыкла, я уже давно поняла, что иномирянки для них вроде котиков: никто же не спрашивает, перед тем как взять котика на ручки или начать чесать пузико.

– Очень, – честно призналась я. – Ничего не болит, я не задыхаюсь, голова не кружится. Так что если мне ничего не нужно убирать, я просто пойду?

– Если хочешь, – пожал плечами он. – Но если хочешь, можешь остаться. Поговорим.

О чем может котик говорить с человеком? А иномирянка с драконом? То есть я ему: «Я свободный человек!» – а он слышит «Мяу-мяу».

– Нет, спасибо, – вежливо отказалась я. – Мне надо немного привести в порядок свои полки в комнате. Ими как-то не было времени заниматься.

– Хорошо. Иди.

И все? Они откуда этот лосось привезли? Может, он как-то странно влияет на драконов? Не так как на меня кукурузный хлеб, конечно, но…

– Хорошего вечера, – пожелала я и быстро, пока дракон не опомнился (или лосось не выветрился), скрылась за дверью.

Дел у меня и правда было невпроворот. Я до сих пор ничего не знала о мире, в который попала и в котором мне теперь жить. Ни книг, ни прогулок. Максимум я бегала между административными корпусами, чтобы отнести принцево белье в прачечную, за пределами академии не была ни разу.

Чтобы найти путь к свободе, мне надо было хотя бы как-то ориентироваться здесь, поэтому пока принц добрый (или пока лосось не выветрился, ага), буду пользоваться ситуацией.

Еще один сюрприз ждал меня перед моей комнатой. Сюрприз, а именно выходящий из нее секретарь Кириана. Поскольку парень был молодой и видный, разве что ростом не вышел, из комнаты доносилось хихиканье и возбужденные женские голоса.

– Добрый вечер, Катрин, – произнес Марстер, который за все время нашего знакомства едва ли пару слов мне сказал, – ваши вещи доставили, я проследил, чтобы их разложили и развесили в новый шкаф.

Вещи? Какие вещи?

Именно этот вопрос я и задала секретарю.

– Новая одежда, обувь, всякие женские принадлежности. Если вам не хватит или потребуется что-то еще, говорите. Его высочество распорядился, чтобы вы ни в чем не нуждались.

Да-а-а-а, лосось был заборист!

Я заглянула в комнату, и все голоса тут же стихли. Девушки уставились на меня как на двуногую капибару. Мгновенно сделали вид, что ничего только что не было, и вообще каждая занимается своими делами.

– Марстер, а можно попросить, чтобы мне ничего больше не приносили? – спросила я, вернувшись к секретарю.

– То есть как ничего? Совсем? – растерялся тот.

– Совсем. Мне всего хватает, меня все устраивает. Если вдруг его высочество разродится на очередной аттракцион неслыханной щедрости, поговорите, пожалуйста, сначала со мной.

Секретарь потер густую шевелюру, но потом неожиданно улыбнулся и кивнул:

– Хорошо.

– Хорошо, – я улыбнулась в ответ, – чудесного вечера.

В комнате меня снова встретила тишина. Такая, что упавшая иголка прозвучала бы набатом, и я, если честно, прекрасно понимала, с чем это связано. Когда с детства живешь в приюте, как никто другой знаешь, что целый шкаф игрушек (в моем случае одежды) для девушек, которые живут небогато – это целое состояние.

Шкаф занял половину и без того небольшой комнаты, и я, приблизившись к нему, просто распахнула дверцы, даже не вглядываясь в то, что туда разложили. Девушки, живущие со мной, были примерно того же размера, что и я, поэтому я вообще не раздумывала перед тем как сказать:

– Девчат, налетайте!

8. Катя

– А ты нормальная, иномирянка, – сказала одна из моих соседок по комнате. Это была темноволосая девушка с такими густыми волосами, что ей приходилось стягивать их в очень плотную косу, но коса все равно получалась толщиной в руку.

Остальные закивали. После того, как я открыла для них двери гардероба, разговор склеился как-то очень быстро. Девушки быстро перестали смотреть на меня как на диковинку и даже накрыли на стол и позвали меня к чаю.

– Катя, – представилась я повторно, когда мы все оказались за одним столом.

– Эрна, – отозвалась девушка с густыми волосами.

– Мика.

– Литта.

Все мы работали горничными, но девочки убирались в административных помещениях, в кабинетах преподавателей и аудиториях, а мне достались комнаты принца.

– Вообще-то мы думали, что ты зазнайка, – сказала Литта, рыжеволосая улыбчивая девушка с веснушками.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что ни с кем не знакомишься.

– Да мне особо некогда было.

– А правда, что ты у самого Кириана горничной работаешь?

– Только горничной?

– Он к тебе приставал?

Да, женские коллективы везде одинаковые: больше всего интереса к личной жизни, но я была не против поделиться чувствами, да и в целом – поговорить.

– Приставал – да, но у нас ничего не было.

– И поэтому он подарил тебе целый гардероб? – недоверчиво уточнила Эрна.

– Почему он мне его подарил, до сих пор загадка. Но может быть, потому что я чуть не умерла. Я попробовала хлеб, от которого у меня началась аллергия…

Все тут же заахали и начали расспрашивать про мой мир, про то, что у нас там происходит, как, и что вообще едят иномиряне. Но и мне тоже было интересно послушать. Как выяснилось, на Плионе популярна кухня, собранная со всех уголков самых разных миров. Оно и неудивительно: каждого привлеченного иномирянина или иномирянку надо было чем-то кормить и желательно так, чтобы не получилось так, как получилось со мной. В итоге здесь собрались жемчужины кулинарного искусства (включая десерты) отовсюду, и мне сразу же половину захотелось попробовать, а другую половину – приготовить самой! Чтобы посмотреть, что из этого получится.

Помимо прочего, девушки-соседки оказались бесценным источником информации, которой мне так не хватало. Например, я узнала, что «немагически одаренных» (второе название иномирян) в академии было не так много, но они были – и некоторые даже учились на факультете артефакторики! Просто в их программу не включали магдисциплины или включали, но для общего ознакомления, без экзаменов, чтобы они могли понимать, как построить ту или иную схему при создании артефакта. А обо мне, оказывается, уже успели пойти слухи, что я согреваю постель принцу, и потому так занята. Чему я совершенно не удивилась – после тех крупиц знаний о Плионе, которые у меня были, предположить, что я просто работаю у него горничной, не мог никто. Наоборот, многие посчитали, что это прикрытие, чтобы принц мог держать при себе игрушку-любовницу даже в академии.

Пришлось развеять сомнения и огорчить девушек, но ничего интересного и горяченького на тему принца я им сообщить не могла. То есть могла, конечно, что к нему регулярно приходит Смирра, но вот это было совершенно точно не мое дело, и если о себе я могла говорить спокойно, мне скрывать было нечего, то разводить сплетни о других – последнее дело.

– Но почему ты выбрала быть горничной? – искренне изумилась Эрна. – Он же может дать тебе все!

– Не может. Например, чувство самоуважения. Или уверенность в себе, если я перешагну через себя и свои принципы.

– А какие у тебя принципы?

– Я считаю, что то, что он мне предлагает, может быть только по любви. Уж точно не из расчета.

– И ты хочешь всю жизнь быть горничной? – напористо спросила Эрна. – Просто провести всю жизнь… вот здесь?

Она обвела ладонями комнату, в которой мы собрались. Посредине здесь стояла восьмиспальная кровать, конструкцию которой мне было описать сложно. То есть это было такое монументальное двухъярусное сооружение, с каждой стороны которого располагалось по две ниши – спальные места. Там же внутри были полочки, куда можно положить свои личные вещи или гигиенические принадлежности, артефакты вызова и так далее. Под спальными местами располагались глубокие ящики – аналоги комода, куда можно было сложить одежду. Много ее ни у кого не было, поэтому всем хватало.

Помимо этого гиганта, здесь был столик, шесть стульев. Вообще-то должно было быть восемь, и с нами должны были жить еще четверо девушек, но пока места пустовали, поэтому два стула утащили в соседнюю комнату, где такие же поломались. На столе стоял местный чайник, читай, пузатый кипятильный артефакт, над столом висела полочка, где можно было хранить всякое печенье, конфеты или поставить посуду: чашки и блюдца, стаканы, графин. Благодаря принцевой щедрости, теперь в комнате еще появился шкаф, и на этом все.

Ах, да. Еще было небольшое мутное зеркало перед входом. Как я могла забыть.

– Всю жизнь не хочу, конечно, – призналась я. – Но я хочу чего-то добиться сама. Пока не знаю, как, не знаю, чем я могу быть полезна этому миру, но я постараюсь.

Меня немного напрягал тот факт, что Кириан сказал, что теперь я не буду горничной, но без дела я точно сидеть не стану. Вон как он мои мадленки уплетал! Буду на кухне помогать, если потребуется. Может быть, так получится заработать хотя бы какие-то, но первые свои деньги в этом мире.

– Кстати, твое печенье произвело фурор, – будто мысли мои прочитав, сказала Литта. – Все преподаватели и аристократы в восторге.

– Правда? Ну хорошо, – искренне обрадовалась я.

– Но я бы на твоем месте была осторожнее, – сказала Мика. – Тата очень амбициозная и очень гордится тем, что ходила в подмастерьях у ученика самого Ламбера!

Мне уже самой захотелось к этому Ламберу наведаться! Надо будет спросить у принца, как далеко распространяется моя свобода. Возможно, получится сходить погулять в город. Купить я ничего не смогу, конечно, но хоть пройдусь, подышу воздухом, посмотрю на праздничную столицу. Я хотела спросить, когда у девушек выходной – возможно, они захотят погулять вместе, но не успела: в дверь постучали.

– Букет для иномирянки, – сообщил слуга академии удивленной Эрне.

Букет был похож на тот, который я видела в балетной студии, поэтому совершенно не удивилась, когда прочитала карточку.

«Кате от Нортона. С глубочайшими извинениями».

Как я уже сказала Кириану, свои извинения Нортон может засунуть туда, куда… в общем, кажется, надо было сказать это Нортону. Прямым текстом.

– Подождите, – попросила я слугу. Вытащила карточку, взяла перо, обмакнула его в чернильницу.

«Нортону от Кати. Засунь свои извинения себе в задницу», – написала на обратной стороне.

– Букет верните отправителю, – попросила мужчину и захлопнула дверь.

Не знаю, кто удивился больше: тот, кто букет принес или девушки. Я же как ни в чем не бывало вернулась к столу и начала составлять блюдца и чашки на поднос. Посуда сама себя не помоет!

9. Кириан

– Ты уволил доктора?

Я сидел за столом в своем кабинете, а Марстер расположился в кресле напротив: вместе мы проходились по списку моих текущих дел.

– Да. Ваш отец будет недоволен, он работал во дворце много лет.

– Это не отменяет того, что он проявил халатность в отношении здоровья Катрин, – припечатал я жестко. Как вспомнил потерявшую сознание на моих глазах девушку, так снова яростно сжал кулаки. – Это недопустимо для врача в принципе, не говоря уже о королевском. Что касается отца… Найди доктору замену, и его это устроит.

Марстер сделал пометку в своем вечном блокноте. Везде таскал его за собой с самого первого дня работы на меня и писал карандашом, хотя уже давно изобрели непроливающиеся чернила.

– Узнал, кто такой «мистер Грей»? – перешел я к следующему вопросу.

– Да, – кивнул помощник, – мне как раз прислали ответ из Межмирового бюро.

Марстер достал из кармана небольшой конверт, в которые обычно помещали записки. Я не ошибся, ответ от Бюро был лаконичным: