– Хочешь посмотреть?

Я помедлила.

– Нет, – тихо сказала я. – Не хочется.

– Тогда идём выносить вердикт. – Итан поднял взгляд на остановившиеся стрелки на хрустальных часах. Я вспомнила циферблат, увиденный мной в холле в мой первый день в Эвенаре. – Нас уже ждут. Готов поспорить, что магистры не спали всю ночь.

– И проспоришь, – раздался из-за спины ехидный голос Леандро. – Дрыхли как убитые. Я следил.

Мы обернулись. Я невольно расплылась в улыбке.

Леандро разоделся как настоящий столичный щёголь. Белоснежная рубашка, элегантный серый костюм, короткое пальто и даже берет, который Леандро небрежно нацепил на навершие жезла.

– Пытаешься произвести впечатление на Ренату? – заметила я.

– Это к Итану, – отмахнулся Леандро. – Вот сейчас он скопом перебьёт всех магистров, и сразу все наполнятся впечатлениями по самое не могу, особенно Рената. – Леандро покосился на Итана. – Если её не казнят наравне со всеми, разумеется.

– Не казнят, – бросил Итан безразлично. – Я дал слово.

– Ну-ну. – Леандро дёрнул плечом. – Так что мне останется только её утешать. Ну, или уворачиваться от летящих тарелок. Я в этом мастер.

Я возвела взгляд к потолку.

– Вообще-то, действительно стоит быть посерьёзнее, – Леандро понизил голос. – Человеческие жизни и всё такое прочее. Но знаешь что, Эва? Месть сладка. А месть после долгих лет унижения сладка вдвойне. Эти идиоты, которые говорят, что месть ничему и никому не помогает, – знаешь, кто они?

– М-м… идиоты? – рискнула я.

– Именно. Потому что месть означает, что твой обидчик наказан. Это значит, что чувство беспомощности и ощущение несправедливости, – Леандро поморщился, – которые все эти годы орали без остановки, наконец-то утихнут.

– А милосердие?

Леандро пожал плечами.

– Очень хорошая и правильная штука, которую я был бы не прочь применить к нашим обидчикам. – Он сверкнул улыбкой. – Почему бы нет? После пятнадцати лет в тюрьме – самое то.

Он подмигнул Итану.

– Как тебе? Или ты всё-таки за массовые казни?

Тон Леандро оставался лёгким, без тени тревоги, но в глазах его всё-таки мелькнула озабоченность. Он беспокоился не за судьбу магистров. За друга. Месть оставляет след в душе, и Леандро это прекрасно знал.

– Никак не могу привыкнуть, что вы с Салазаром и Тамми сделаете всё друг для друга, но одновременно вам совершенно плевать на тех же магистров, – негромко сказала я.

– Так и есть, – просто сказал Итан.

Он кивнул на галерею.

– Они уже в главном зале?

– В лучшем виде, – кивнул Леандро. – Тамми и её маги за ними присматривают.

У Тамми уже появились маги? Я подняла бровь, но уточнять не стала. Интересно будет посмотреть.

Леандро поравнялся со мной.

– Главный зал – это хорошо, – доверительно прошептал он мне на ухо. – Значит, Итан не будет их там казнить, чтобы не перепачкать кровью все полы.

Я подавила нервный смешок.

– Вообще-то, Итану плевать на Эвенар. Видел, в каком состоянии тут всё?

– Плевать не плевать, а полы красивые, – возразил Леандро. – И вообще, я верю в лучшее. Пусть живут и мучаются. Плохо живут и очень мучаются. Да, Итан?

– Я подумаю, – последовал прохладный ответ.

Леандро толкнул меня локтем.

– Видела? Справедливость и милосердие в одном человеке. Где ты ещё такое увидишь?

Я уже не была уверена, хочу ли я это увидеть. Холодок волнения прошёл по телу.

Мы свернули на галерею, выходящую в главный зал. В этот раз здесь не было стражей в алом. Магистров сдерживала магия одного-единственного человека.

Итана. Сильнейшего мага и властелина мира. Хозяина магического пирога.

Сейчас я увижу поверженных магистров, а Итан будет их судить.

Хочу ли я этого? И захочу ли его остановить, если приговор будет слишком суровым?

Но тут створки дверей распахнулись.

– Совсем недавно, – произнёс Итан, – на этом самом месте я был вынужден склониться перед тобой, Вендрик. На моей руке была рабская печать, а мои друзья были твоими заложниками.

Итан поднял бровь.

– Как всё изменилось, не так ли?

Он стоял на возвышении рядом с троном. Мы с Леандро устроились на диване в стороне от тронного возвышения. На похожем диванчике сидели Тамми и Салазар в окружении трёх магесс, которых я не знала.

Лицо Вендрика, стоящего там, где когда-то начинались ряды зрителей, было камнем. Желтоватая кожа и глубоко запавшие глаза показывали, насколько архимагистр болен, но держался он прямо, как всегда. Остальные бывшие магистры не были столь спокойны.

– Узурпатор! – заорал молодой магистр, чьего имени я не знала. – Думаешь, ты не поплатишься? Твой отец заплатил и ты заплатишь!

Итан вскинул жезл. Я чуть не рванулась вперёд: в глазах Итана было ледяное бесстрастие. Он убьёт наглеца и даже не поморщится.

Но вместо этого Итан резко обернулся к трону и взмахнул жезлом.

Трон словно взорвался под покровом защитной магии. Сложные золотые узоры вмиг стали трухой.

Ещё одно движение руки – и трон разметало по залу. Деревянные и золотые щепки разлетелись по полу.

Наступила абсолютная тишина.

Все смотрели на обломки, высящиеся за спиной Итана. Обломки трона, казавшегося незыблемым.

– Кому-то есть ещё что сказать? – поинтересовался Итан негромко.

– Мне.

В боковых дверях зала стояла Рената.

Уверенным шагом она прошла к остальным магистрам и остановилась прямо напротив Итана.

– Ты обещал мне магистрат, когда настанет моё время, – произнесла она. – Я не смогу стать архимагистрессой, если ты убьёшь их всех. – Кивок через плечо. – Я требую, чтобы ты сохранил им жизнь.

Брови Итана взлетели.

– Всем? – уточнил он. – Даже твоим врагам и соперникам? Я вижу их помыслы, Рената. Перечислить всех, кто хочет свернуть тебе шею прямо сейчас?

Мы с Леандро переглянулись. Читать мысли Итан не умел при всём своём могуществе, и мы с Леандро знали это прекрасно. А вот магистры могли и засомневаться.

– Чушь, – хрипло произнёс Вендрик. – Кончай этот театр, Итан. Хочешь убить нас? Начинай. Я не желаю быть куклой в твоём спектакле.

Итан проигнорировал его. Он задумчиво смотрел на Ренату.

– Я отдал тебе власть над остатками магистрата, но формально ты станешь архимагистрессой только после смерти своего отца, – проронил он. – Этот момент, как видишь, ещё не наступил. Или ты предпочтёшь, чтобы я свернул ему шею прямо сейчас? Что-то мне говорит, что вряд ли, иначе ты не оказалась бы в моей спальне.

Рената вспыхнула. Кто-то из магистров присвистнул. Я заметила, что ни Сефрисы, ни Айвора среди них не было. Айвор был членом ближнего круга Итана, пусть и против воли, но где Сефриса? Или Итан чувствовал себя виноватым перед ней, потому что его отец Алексис принёс её сестру Беатрис в жертву, и поэтому отпустил?

Я не знала. Но сердце мне подсказывало, что ответ в этом.

– Решай, – коротко сказала Рената. – Что будет с моим отцом?

Итан поднял жезл. Ни у одного из магистров жезлов не было. Все они лежали у ног Итана, накрытые пологом магии.

– Тюрьма – это не то, что я хочу для вас, – произнёс он негромко. – Я побывал в карцере, а Салазар чуть не погиб там мучительной смертью по вашей вине. Я знаю, каково там. И отправил бы вас туда, как обычных преступников… но что-то мне подсказывает, что магистров, пусть даже и лишившихся большей части могущества, не так просто запереть.

Итан усмехнулся.

– К тому же в чём мне вас обвинить? Я желаю мести, а не справедливого наказания по закону. Да и о каких законах может идти речь? Правом для магов всегда был магистрат. Раньше законом были вы, сегодня законом для вас стал я.

Итан взмахнул жезлом, и я увидела, как жезлы опальных магистров взлетели в воздух.

– Вы все, – ясно прозвучал голос Итана, – будете изгнаны во внешний мир. В Эвенар вам больше пропуска нет.

Итан помолчал.

– Я не могу отобрать у вас магию целиком, раз уж я непредусмотрительно стал членом магистрата, – наконец произнёс он. – Магия алтаря магистрата всё ещё меня связывает. Если ваш алтарь развалится, это мне повредит. Не смертельно, но неприятно. Поэтому, – Итан тонко улыбнулся, – я поступлю так, как поступил ваш благородный архимагистр.

– Как? – хрипло спросил кто-то из магистров.

– Я уже отнял у вас бо́льшую часть магии. А сейчас…

Итан вскинул голову.

– Я не буду ставить вам рабские печати, это мерзко, – спокойно сказал он. – Но жезлы вы больше не получите. Ни один из вас. А значит, магией вы воспользоваться не сможете. Вы уйдёте отсюда в том, в чём стоите здесь, и получите достаточно денег, чтобы прожить неделю в самой дешёвой ночлежке. Дальше вы будете жить сами.

Двое магистров протестующе вскрикнули.

Тамми торжествующе рассмеялась.

– О да, – произнесла она. – Теперь наши гордецы-магистры будут работать прислугой и подметать улицы. Жду не дождусь возможности на это посмотреть.

Поднялся возмущённый гул, но Вендрик вскинул руку, и магистры, окружающие его, мгновенно смолкли.

Вендрик смотрел прямо на Итана.

– Что я могу предложить тебе, чтобы ты изменил своё мнение, Итан? – негромко спросил Вендрик. – Твой отец был моим учеником, и я неплохо знаю тебя. Я не хочу, чтобы ты превращался в чудовище.

Леандро фыркнул.

– Уж кто бы говорил! – его голос сочился едким сарказмом. – А ты сам, Вендрик, не чудовище? Моя мать хотела жить, между прочим.

Итан внезапно посмотрел на меня.

– Эва, – позвал он. – Ты хочешь что-то сказать?

Я открыла рот. Он серьёзно хочет, чтобы я участвовала в суде? Побыла – кем? Прокурором? Защитницей? Может быть, вообще высшим арбитром, который раздаёт всем амнистию, печеньки и пирожные?

– Я за то, чтобы маги… магистры, – поправилась я, – получили свои жезлы назад рано или поздно. Если они за пару лет никого не поубивают, они имеют право стать магами вновь, как бы мало магии ты им ни оставил. Иначе ты… ты словно руки им отрубаешь. И… если их вещи не украдены из замка твоего отца, отдай их им, пожалуйста.

Все взгляды были устремлены на меня, и мне стоило усилий не опустить голову.

– Пожалуйста, – просто сказала я. – Я знаю, что ты не согласишься никого отпустить. Простить ты тоже не сможешь. Но если ты снимешь наказание через определённый срок, это поможет в первую очередь тебе. Это способ не становиться чудовищем.

Леандро хмыкнул. Тамми бросила на меня неодобрительный взгляд, но возражать не стала. Салазар мрачно вздохнул. Весь его вид говорил одно: «Наказывайте не наказывайте, отнимайте жезлы, не отнимайте – какая разница? Всё равно мы все умрём».

– Спасибо, Эва, – негромко сказал Вендрик. – Это лучше, чем я от тебя ожидал.

Угу. Теперь и меня, оказывается, считают возможным чудовищем. В хорошую компанию я попала, нечего сказать.

Вот только я люблю эту компанию. И, кажется, никуда не могу от них деться. Особенно от этого вот тёмного властелина с иронической улыбкой и бесстрастным взглядом… и очень, очень привлекательного без одежды.

И опять я думаю совсем не о том. Я тряхнула головой и посмотрела на Итана. Что он решит?

Итан долго молчал.

– Вендрик, я хочу от тебя того, чего я так и не добился от предателя, – произнёс он наконец. – Мне нужен ответ. Все эти годы мне нужен был один-единственный ответ.

– Какой?

Судя по сверкнувшим глазам Итана, этот риторический вопрос Вендрик задал зря.

– Я хочу увидеть, как умер мой отец.

Голос Итана отчётливо раскатился по парадному залу, отдаваясь эхом. Я поёжилась, глядя на него. Словно призрак Алексиса Волнара на минуту вернулся в мир и спросил у своих убийц: «Как я умер?»

Вендрик сжал губы.

– Это не склонит тебя на нашу сторону, – произнёс он. – С чего мне рисковать жизнями моих людей, озлобляя тебя ещё больше?

– С того, что иначе я казню вас всех.