Если бы Блэйк не появился, я бы вытрясла из Дэнни всю информацию. Если бы он оказался хоть как-то причастен, завтра полиция нашла бы его холодный труп. И они бы даже не удивились. Решили бы, что он пал жертвой бандитских разборок, ведь Дэнни далеко не святой. Эти пятеро – не единственные сомнительные типы, с которыми он общается.

Я хотела начать с него, потому что с Дэнни всё должно было пройти гладко. Надо же было так облажаться, чёрт!

Лес остался позади, и я, наконец, остановилась. Пнув мусорный бак, заправила выбившиеся пряди под шапку, стянула перчатки и выругалась. Сегодня всё шло не так. Даже пресловутый лак на ногтях облупился.

Неужели моих навыков недостаточно?

Я с детства занималась в разных секциях. Пока другие девочки учились краситься и флиртовать, я осваивала мужские занятия и игрушки. Мне всегда это нравилось. Но я всё равно оставалась женщиной. И идти напролом против грубой мужской силы – было бы верхом глупости.

Учитывая мою сноровку и сообразительность, я бы справилась с каждым, если бы мы встретились один на один. Но даже двое – это уже проблема для меня. По сравнению с этими парнями я, и правда, крошка. Во мне сто шестьдесят два сантиметра, а они все накаченные лбы под сто девяносто и выше. Все, кроме Дэнни.

Немного успокоившись, я пошла в сторону автомагистрали. Блэйк сорвал с меня маску, поэтому пришлось надвинуть капюшон.

До ближайшей автобусной остановки, куда можно вызвать такси, путь был неблизкий. Но я не горела желанием ждать машину в тёмных закоулках Дрэйквилла, где ко мне мог незаметно подкрасться Блэйк. Раз уж меня всё равно разоблачили, лучше пойти по освещённой дороге – и плевать на камеры видеонаблюдения.

Чтобы выйти к трассе, нужно было пересечь заброшенный склад, напоминавший огромную мусорную свалку. Вокруг громоздились жестяные баки, коробки и всякий старый хлам. Одинокий фонарь мерцал так, словно вот-вот испустит последний дух.

Мне здесь не нравилось.

Мне вообще не нравилось в Дрэйквилле.

Паршивый город.

Я выросла в месте гораздо более чистом и безопасном. Родилась в привилегированной семье. Но даже когда всё было в порядке, не вписывалась в ту идеальную жизнь.

Моя сестра являлась той девушкой, которую с удовольствием берут в жёны и на работу. С такими все хотят дружить. Таких все любят. Они всегда улыбаются и производят благоприятное впечатление. Носят милые платья, пекут вкусное печенье и не имеют никаких проблем с учителями, друзьями, родителями и парнями.

Я же была самим воплощением проблемы. С малых лет прослыла оторвой, от которой лучше держаться подальше. «Вызывающая одежда и агрессивное поведение» – вот такие записи частенько появлялись в моём школьном дневнике.

Никого не волновало, что моя агрессия являлась лишь ответной реакцией. Никому не было дела до массовой травли, которая началась, едва я переступила порог школы. Лишь Викки не оставалась в стороне, но я запрещала ей вмешиваться.

Мне до сих пор нравятся комфортные и свободные вещи, но также я люблю и такие, которые подчёркивают фигуру. Если кому-то мини-юбка кажется вызывающей и намекающей на что-то – это их проблемы.

Ко мне цеплялись, потому что я выделялась. Не скрывала, что увлекаюсь не только дизайном одежды, но и стрельбой, скалолазанием и вольной борьбой, и считаю это нормальным. Могла грубо послать, если подкатывали неприятные типы. Не дружила с теми, кого называли школьной элитой. Могла врезать задирам, поставить выскочек на место или вступиться за тех, кого травили, как и меня. И всегда говорила то, что думаю. А многим не нравятся те, кто позволяет себе быть собой.

Из-за моего так называемого бунта родители сильно беспокоились о моём будущем и своей репутации. Они всегда это делали, пусть и по-разному, но одинаково рьяно. Сначала вместе, потом – порознь, а теперь беспокоился лишь папа. Маме стало на меня плевать. Она никогда не придерживалась полутонов – ни в чём.

Шорох, изданный не мной, оторвал от воспоминаний и привлёк внимание. Я повернула голову, когда что-то вновь зашуршало, и двинулась на звук. За баком прятался крошечный всклоченный зверёныш.

Когда я подошла ближе, его глаза затравленно сверкнули в отблеске света. Серый котёнок выглядел истощённым, держал одну лапу на весу и не мог убежать от меня. Но ощетинился так, словно собрался драться насмерть.

– Что с тобой случилось, малыш? – тихо спросила я, сделав ещё шаг к нему.

Конечно, он не мог мне ответить. Как не мог рассказать и о том, где так сильно поранился.

– Не бойся, я не собираюсь тебе вредить. Можно… я взгляну на твою лапу?

Он зашипел и попытался дать дёру, но провалил эту попытку. Травмированная конечность выглядела плохо, наверняка он испытывал сильную боль. К тому же исхудал до полного изнеможения.

– Ну и что мне с тобой делать?

Я скинула капюшон и сняла шапку, затем надвинула капюшон обратно. Котёнок шипел и боком, очень неуклюже, отдалялся от меня, но я уже придумала план захвата.

– Да ладно, не ворчи, – усмехнулась я, наблюдая, как это маленькое создание выжимает максимум агрессии в мою сторону.

Мне хватило нескольких секунд, чтобы поймать его и запихнуть в шапку. Так он не мог меня оцарапать, а у меня появилась возможность нести его бережно, чтобы не навредить лапе ещё больше.

– Назову тебя Кот, – проинформировала я его чисто для галочки. Котёнку было плевать, как я буду к нему обращаться. Он всё ещё не оставлял надежды выпутаться из шапки и «угрожающе» рычал.

Прямо как я – приехала в Дрэйквилл, наполненная и ненавистью, и надеждой.

На первый взгляд Дрэйквилл мне подходил, но и здесь я не чувствовала себя комфортно. Ни в родном городе, ни в этом – мне нигде не было места.

Я плохо сходилась с людьми, не любила придерживаться правил и просто не вписывалась. Не хотела меняться и подстраиваться. А после смерти сестры весь мир и вовсе мог катиться к чертям – я бы даже не заметила.

Её любили все. Но я – больше.

Викки была той, кем я восхищалась. Она освещала своим светом всё вокруг. Даже если бы захотела, я бы так не смогла. Но я и не стремилась подражать ей. Меня радовал сам факт, что такой человек, как она, принимает меня и тоже любит.

Её улыбка грела, словно солнце.

А потом её не стало – и мой мир рухнул.

Чуть позже родители упекли меня в психушку «для моего же блага». Это не было добровольным лечением. От чего я вообще могла лечиться, если никакого диагноза у меня не выявили? Папа хотел убрать проблему с глаз долой – и за определённую плату это решилось легко.

Одному дьяволу известно, чем в таких заведениях пичкают пациентов, так что таблетки я выплёвывала. Позже мне удалось подкупить кое-кого, и меня выписали раньше срока.

Те несколько недель вспоминаются как ад.

Но есть и плюсы: я научилась вскрывать замки и обчищать карманы. В той лечебнице содержали много интересных личностей. Большинство из них были абсолютно здоровы, но, как и я, не вписывались в рамки своих «идеальных» семей.

Выйдя оттуда, пришлось делать вид, что «лечение» пошло мне на пользу. Я усыпила бдительность отца, притворяясь нормальной. Но стало ли мне лучше? Конечно нет. Почву смыло из-под ног в тот самый день, когда я узнала о случившемся с Викки, и единственной соломинкой, за которую я всё ещё держалась, стала месть. Я не могла закрыть глаза на то, что эти ублюдки остались безнаказанными.

Разрушив себя до основания и собрав по кускам, я взяла в колледже академ, купила билет в один конец – и оказалась в Дрэйквилле. Вот такая дерьмовая предыстория.

Когда я наконец дошла до трассы, в кармане завибрировал телефон. Придерживая смирившегося со своей участью котёнка одной рукой, второй – я достала гаджет.

– Джек? – вслух спросила я, уставившись на экран. – Какого чёрта он мне пишет?

Открыв сообщение, я выругалась.

«Кристалл, не приходи завтра, – значилось в нём. — Я переведу тебе остаток зарплаты на карту. На твоём месте я бы уехал из города. Кажется, ты разозлила опасных людей».

Чёрт, я реально не могла туда вернуться.

Не могла продолжать следить за ними.

Весь мой план был под угрозой из-за появления Блэйка.

– Дерьмо! – взвыла я, топнув ногой. – Блэйк, чтоб тебя! Ну погоди, урод, я до тебя доберусь. Просто подожди – и, обещаю, ты поплатишься за всё.

От злости и досады на глазах выступили слёзы, и я смахнула их тыльной стороной ладони.

Мало того, что я потерпела неудачу с Дэнни. Теперь мне также предстоял поиск работы, желательно фриланс.

Перед тем, как покинуть Стоунхилл, мой родной город, я училась на дизайнера одежды. Оставалось лишь надеяться, что в интернете найдутся подходящие вакансии. Пользоваться кредиткой, оформленной отцом на моё имя, я не собиралась. Как и обращаться к трастовому фонду, открытому для меня матерью.

Разумеется, я и без сообщения Джека понимала, что мне больше нельзя появляться в том баре. Парни часто туда заглядывали, а попадаться кому-то из них на глаза в ближайшее время – самоубийство. Нужно залечь на дно.

Я сомневалась, что Блэйк знает, где я живу, и придёт к моему порогу, чтобы убить. Хотел бы – уже бы избавился от меня. Ему ничего не стоило догнать меня. Но он отпустил.

«Пусть уходит, так даже интереснее», – его последние слова, которые я услышала.

Почему он не погнался за мной?

Решил позабавиться?

Мудак не учёл одного: я чертовски хороша в жестоких играх.

Глава 3

Блэйк

– Эта сука порезала меня. Почему ты её отпустил?

– Ну заплачь. Обидно, наверное, что тебя сделала девчонка.

Дэнни провёл здоровой рукой под пострадавшим ухом и выругался. Кровь из обеих ран всё ещё текла довольно обильно: крошка не постеснялась продемонстрировать свои навыки. Чёрт! Девчонка чуть не отрезала Дэнни ухо. Это впечатляло.

– Ты узнал её?

– Нет, – соврал я. – Впервые вижу.

Я не доверял Дэнни. С тех пор, как он стал крутиться вокруг нас, началась какая-то херня. А затем всё настолько усугубилось, что на нас хотели повесить ряд преступлений.

Сначала пятеро ушлёпков в чёрных толстовках с надвинутыми на лица капюшонами изнасиловали и убили приезжую девушку. Они пристали к ней на заправке, оглушили, затолкали в её же автомобиль и отогнали его в «слепую зону». Когда машину обнаружили, жертва была мертва уже несколько часов.

Её явно выбрали не случайно. Отец убитой – известный адвокат по уголовным делам. Дело вышло за пределы города, навело немало шумихи и сильно подпортило нам репутацию.

Благодаря связям отца Николаса и нескольких знакомых Дилана мы раздобыли информацию, известную полиции. Лица те отморозки на камеру не засветили, но комплекцией походили на нас.

Это и стало единственной косвенной уликой. Больше не обнаружили ничего: ни следов ДНК на теле, ни отпечатков – ублюдки тщательно за собой прибрали. Дело так и повисло в разделе нераскрытых, а мы так и остались единственными подозреваемыми.

Затем пятеро неизвестных ограбили банк. На сей раз они нагло пялились в камеры, скрыв лица чёрными армейскими масками. После этих случаев произошло ещё два инцидента с якобы нашим участием: налёт на ювелирный магазин и избиение с летальным исходом.

Каждый раз мы находились далеко от мест происшествий, но подтвердить наше алиби не мог никто. Мы зависали у Тайлера, и, кроме нас, в доме не было никого. Опровергнуть нашу причастность посредством записей с камер видеонаблюдения тоже не представлялось возможным: в Дрэйквилле имелось много «слепых зон», так что теоретически мы могли бы незаметно добраться в любое место.

Гадать, кому мы перешли дорогу, можно было вечно, и всё равно бы остались варианты. Это действительно мог быть кто угодно.