Яд, порох, дамский пистолет (страница 7)
– В полиции всё спрашивали, наследую ли я Дмитрию Аполлоновичу. Разумеется, наследую. Это даже смешно. У него же ничего не было, отец его был разорён. Всё, чем он блистал, этот дом, картины, выезд, – она повела рукой, показывая вокруг, – моё приданое. Я наследую свои деньги. Такой вот поворот судьбы.
– Зачем вы сказали, что убили его?
Глафира Степановна посуровела, и Алексей увидел женщину, которая много лет вела дела семьи, пока муж «блистал» в свете.
– Дмитрий после смерти Мишеньки был сам не свой, бросался в крайности. В тот вечер мы с ним поспорили, очередной раз. Он вспылил, он хотел… впрочем, не важно. Коньяк мой выпил, это вы знаете. Всё так быстро… Он мучил меня, забрал мою жизнь и даже не заметил этого. И умер вместо меня. Что же это выходит? Он и смерть мою забрал?
Глафира Степановна невесело усмехнулась. Алексей торопливо уточнил:
– Что значит «умер вместо меня»?
Глафира Степановна некоторое время молча смотрела на него, будто удивлялась его недогадливости:
– Вы так и не поняли? Дмитрий выпил отравленный коньяк. Никто, кроме меня, в этом доме коньяка не пил. Так что отравить хотели меня.
– Но, – Алексей смутился, – в бутылке, которая стояла в вашей комнате, яда не было.
Глафира кивнула:
– Разумеется. Я подменила её.
– Но зачем?
– Милый Алексей Фёдорович, а как же слухи? Неужели я должна допустить, чтобы в свете обсуждали, что Дмитрий Малиновский был ошибочно отравлен своей любовницей? Я уверена, что Вельская хотела меня отравить.
Алексей онемел. Пытаясь собраться с мыслями, он пробормотал:
– Но ведь полиция считает, что Дмитрий Аполлонович скончался от сердечного приступа.
Глафира Степановна кивнула:
– Всё правильно. Мне по средствам заставить их так считать.
Алексей совсем растерялся.
– Но зачем вы всё это говорите мне?
Глафира Степановна наклонилась ближе к Алексею и попросила:
– Расскажите, что вы сделали с коньяком, который взяли у меня в комнате?
Алексей покраснел. Выходит, Глафира Степановна не спала и всё видела. Осторожно подбирая слова, он проговорил:
– Вчера вы сказали, что длительно принимали коньяк, но больше не можете. И вели вы себя так… будто боялись отравления. Это было заметно. В моей квартире есть лаборатория, я провёл анализ коньяка на известные яды… Прошу прощения, если моя пытливость оказалась неуместна…
– Зачем вам лаборатория в квартире?
– Кроме хирургии я изучаю фармацевтику. Составляю лекарства, пытаюсь создать чуть более совершенные формулы, чем есть сейчас.