Фэрроу: Этот человек не проявил бы великодушие, даже если бы от этого зависело будущее континента. Он поймал меня на любопытстве, а не за воровством. Было очень странно. В итоге мы играли в го.

Ари: Я озадачена и немного возбуждена от такой череды событий.

Ари: Ты хотя бы выиграла?

Фэрроу: Мы так и не закончили игру.

Ари: Ты ушла, не оставив ему свой номер телефона?

Фэрроу: Он гнался за мной через весь двор и пытался зарезать.

Ари: Понятно. Тогда хорошо, что ты не дала ему свой номер. Ари: А он правда пытался тебя зарезать?

Фэрроу: Он бросил в меня нож. Я даже три дня спустя чувствую запах стали.

Ари: Очевидно, что ты произвела впечатление. Как думаешь, он знает, кто ты?

Фэрроу: Точно нет. Меня собственная семья едва знает, а мы живем под одной крышей.

Ари: И что ты теперь будешь делать?

Фэрроу: Проберусь обратно и заберу подвеску, пока его не будет дома. Придется попотеть, но я справлюсь.

Ари: Ты сумасшедшая.

Фэрроу: Сумасшедшая, но везучая. Может, я и не выиграла в го, зато победила в догонялки.

Глава 7

= Фэрроу =

Как и все беды, моя настигла меня в самый неудачный момент. Я оттирала остатки лазаньи, чувствуя, как ее похожая на мозги консистенция пропитывает мои спортивные штаны, когда в дверь вдруг позвонили. Томатная паста размазалась по моему лицу, как боевая раскраска. Тэбби решила, что семейный клининговый бизнес «Горничная в Мэриленде» не для нее. Она начала карьеру кулинарного блогера. А то, что повар из нее никакой, нисколько ее не останавливало.

Со второго этажа донесся голос Реджи, перекрывая завывания Оливии Родриго.

– Кто-нибудь, откройте дверь. – Порой я задавалась вопросом, сколько ей: двадцать два, как и мне, или двенадцать?

– Я занята. – В столовой что-то упало, а следом раздался громкий стон Тэбби. – Тьфу, дурацкая длиннющая селфи-палка.

– Фэрроу. – Вера прибавила звук телевизора в гостиной. «Настоящие домохозяйки Потомака». Однажды в баре она загнала в угол продюсера и упросила его снять ее в эпизодической роли. – Сделай что-нибудь полезное и открой дверь.

Я стиснула зубы, изо всех сил стараясь не заорать.

– Я убираю. – Бардак за твоим взрослым ребенком.

Одно из блюд Тэбби от Le Creuset не пережило путь от плиты до стола. На коленях начали проступать красные синяки после того, как я двадцать минут соскребала лопаткой болоньезе с плитки в мусорное ведро. Кожу на ладонях и руках покалывало и жгло по милости опустевшей бутылки отбеливателя, что стояла рядом со мной. Из-за паров, которые весь день вдыхала, я не могла сформулировать ни одной связной мысли. Я в одиночку убирала два особняка в двенадцать тысяч футов, потому что Вера решила уволить большинство наших сотрудников, чтобы «снизить затраты». Боже упаси, чтобы она или ее дочери взялись восполнять нехватку рабочих рук. В последнее время я начинала рабочий день в четыре утра.

В дверь снова позвонили. Семейство Баллантайн дружно решило не обращать внимания. Последовал резкий, сердитый стук.

– Господи. – Реджи застонала наверху, поставив музыку на паузу ровно настолько, чтобы мы точно прочувствовали всю силу ее раздражения. – Точно не «Амазон», потому что им хватает такта не доставать нас. – Песня снова заиграла на полную громкость.

Вера выключила свое шоу.

– Почему в этом доме все должна делать я? – Она прошла из кухни в коридор, издавая тяжелый вульгарный топот.

Я ущипнула себя за запястье, чтобы отвлечься от боли, которая сковывала бедра. Стучащему лучше бы поскорее уйти или принести вина. Меньше всего мне сейчас нужно чье-то общество. Впрочем, гостей у нас и так было немного. Мои сводные Баллантайны любили делать вид, будто они основа местного сообщества. В действительности же наши соседи даже не знали, как их зовут, а мы прожили здесь почти двадцать три года.

Вера распахнула дверь и ахнула. Затем наступила тишина. Долгая-долгая тишина. Вера не лишилась дара речи, даже когда ее скрутил охранник за то, что приставала к продюсеру, значит, настал апокалипсис. Чему я очень рада. Мне бы не помешало немного отдохнуть.

– М-мистер Сан. – Лопатка со стуком выпала у меня из рук. Я на миг затаила дыхание. Вера продолжила, запинаясь: – Зачем… я… Как неожиданно.

Черт подери. Как он догадался?

Реджи и Тэбби показались из нор, в которых прятались, и поспешили ко входу. Я сунула ведро в ближайший шкафчик, прикрыла пятно на полу тряпкой и бросилась в кладовую. Не лучшее укрытие, но я бы не смогла незаметно пробежать мимо стола.

Наш дом был самым старым на улице. Крохотным, устаревшим и державшимся на честном слове. Но переезжать – не вариант. В каждой царапине, в каждой вмятине и бреши запечатлелись наши с папой общие воспоминания. Я ни за что от этого не откажусь. К тому же все адвокаты, с которыми я консультировалась, предупреждали, чтобы я не переезжала, если намерена оспаривать завещание. Это я и собиралась сделать. Готова дать на отсечение руку, которой фехтовала, что завещание, преподнесенное Верой на оглашении, было поддельным. К сожалению, у меня не было денег, чтобы нанять представителя и противостоять ей. До тех пор я буду вести себя примерно и усыплять ее бдительность.

– Миссис Баллантайн. – Я узнала хриплый выразительный тенор Зака. Он источал властность. Такому человеку доверишься, даже если он велит тебе окунуть голову в лаву. – Надеюсь, я не помешал.

– Помешали? – Я представила, как Вера отмахивается от этого предположения. – Ни в коем случае. Проходите, пожалуйста. Моя дочь как раз готовит ужин. Вы любите лазанью?

Как бы Зак ни относился к блюду в целом, ему явно не понравится слизывать его остатки с пола. Тэбиту повергло в шок, что ручки блюда оказались горячими, и она уронила его на пол.

В коридоре послышался топот.

– Я не задержусь. – Голос Зака – уверенный, скучающий, грозный – зазвучал ближе. – Собственно говоря, у меня к вам необычная просьба.

Я зажмурилась, будто это что-то изменит. Пожалуйста, не заходите в кухню. Пожалуйста, не заходите в кухню. Пожалуйста, не…

Сквозь жалюзи на двери кладовой просочился яркий белый свет. Я затаила дыхание, как можно ближе прижимаясь спиной к полкам с консервами. Раздался скрежет стульев по полу не далее трех метров от меня. Черт, черт, черт.

Если этот мудак захочет сахар в кофе, то они откроют кладовку и поймают меня. Пальцы так и чесались от желания врезать по его красивому лицу лопаткой, которую я держала в руках. Зачем он пришел? Мне же не удалось украсть у него подвеску. Пока.

Сквозь горизонтальные рейки я увидела, как Вера наклонилась к Заку.

– Что угодно. – Она подалась еще ближе, когда он отстранился. – Кстати, это мои дочери. Сомневаюсь, что вы имели возможность должным образом познакомиться с ними на вечеринке – к слову, большое спасибо за приглашение. – В ответ тишина. – Это Тэбита, а это Реджина. Тэбита – известный кулинарный видеоблогер, а Реджина – директор по маркетингу в нашей компании по профессиональной уборке помещений.

Скажи мне, что твои дети безработные, не говоря об этом прямо.

Тэбби и Реджи перестали бороться за место рядом с Заком, чтобы помахать в знак приветствия.

– Приве-е-е-ет, – завизжала Реджи фальшивым голосом. – Обожемой, огромное спасибо, что пригласили на вечеринку. То есть типа я несказанно благодарна.

Ха. Если бы благодарность встретила Реджи в темном переулке, то с воплями убежала бы прочь. Я сомневалась, что она способна произнести это слово по буквам, а уж тем более испытывать такое чувство.

– Не стоит благодарностей. Ваша мать обозначила это одним из условий продажи подвески. – Ой-ой. Сегодня он особенно холоден. Я уже чувствовала обморожение.

Тэбби бедром оттолкнула Реджи в сторону.

– Я так рада, что нам наконец-то удалось познакомиться лично. – Она протянула руку. – Мы с вами целую вечность вращаемся в одних кругах. Похоже, всегда друг друга упускаем.

Зак не обратил внимания на протянутую ему конечность.

– Вот досада.

Через крошечные щели в жалюзи я не могла его толком рассмотреть. Руки так и чесались от желания приоткрыть дверь и взглянуть на них, но я знала, что не стоит поддаваться искушению.

Судя по возгласу Веры, она наконец увидела остатки беспорядка, который устроила ее дочь на полу.

– Это… кровь?

Тэбби подкралась позади Реджи.

– Это болоньезе.

Можно поспорить, что килограмм говяжьего фарша в горелой буханке, залитый банкой томатов San Marzano, болоньезе не считается, но что я в том понимаю? Не я же признанный фудблогер.

Вера снова повернулась к Заку.

– Прошу прощения, мистер Сан. Поверьте, я сама в ужасе. Обычно в доме не такой беспорядок, но наша служанка расслабляется без строгого надзора. Боюсь, сейчас сложно найти хорошую прислугу. Вы же знаете, как все обстоит. – Под прислугой она имела в виду меня. А «катись к черту» я адресую ей. Вера указала на беспорядок позади нее. – Ох, надеюсь, это не испортило ваше впечатление обо мне.

Зак принялся закатывать рукава по предплечьям.

– К моей просьбе…

– Желаете ли что-нибудь выпить? – Вера прижала ладонь к груди. – Боже мой, где мои манеры? Похоже, совсем меня покинули. Всему виной долгий рабочий день. Я ведь приняла во владение бизнес своего мужа.

Ты приняла во владение диван в гостиной.

Я была и уборщицей, и бухгалтером, и руководителем. Она лишь раздавала приказы и называла меня бесполезной. Даже это делала раз в сто лет. Вера целыми днями ходила по магазинам и спускала деньги, которые получила, заложив папины вещи, запоем смотрела мыльные оперы и заказывала еду навынос, оплачивая ее корпоративной карточкой.

Раздражение исходило от Зака, словно густой дым.

– Я ничего не хочу. – Он закончил закатывать рукава и сложил руки на столе. – Кроме как задать вопрос, если позволите.

– О, разумеется. – Вера пришла в чувство. – В чем же дело?

Зак достал что-то из белого подарочного пакета, который принес с собой, и поднял к свету. Неужели это… Не может быть.

Но так и было.

– Эта обувь, случаем, не принадлежит кому-то из членов вашего семейства?

Глава 8

= Фэрроу =

Сукин сын.

Этот мерзавец-миллиардер точил на меня зуб. Даже выкроил в своем графике время, чтобы прокатиться во всему Мэриленду с моим видавшим виды кедом, будто с головой трофейного оленя. Мужчины при власти – настоящие садисты. Он попросту не мог закрыть глаза на случившееся.

От страха по спине побежал холодок. Покалывание от отбеливателя на руках сменили мурашки. Очень плохо оказаться в центре внимания Закари Сана. Он способен уничтожить любого простым телефонным звонком. О чем я только думала, когда пробиралась в его поместье, чтобы забрать подвеску?

В кухне воцарилась тишина. Вера, Реджи и Тэбби, безусловно, знали, что обувь моя. Не проходило ни дня, чтобы они не дразнили меня из-за моих нарядов. Никак не могли понять, почему я не позволяю, чтобы стоимость моей одежды определяла мою ценность как личности.

Солоноватая капля пота стекла по лбу в глаз.

Дыши. Просто дыши, Фэрроу.

Но я не могла. Грудь сдавило. Я прикрыла рот ладонью в надежде, что тем самым заглушу звук собственного дыхания. Еще секунда тишины – и меня услышат. Непременно.

В кои-то веки меня спас пронзительный голос Реджи:

– Ох, как неловко. Если честно, полагаю, она моя.

– Нет, нет. По-моему, моя. – Тэбби локтем оттолкнула ее прочь. – Я всегда беру с собой на вечеринки пару обуви без каблука. Не знаю, в курсе ли вы, но я неплохо танцую…

– Но разве ты не помнишь, Тэбби… – Реджи опустила руку на плечо Тэбби, наверняка впиваясь акриловыми ногтями до самых костей. В ее голосе слышалась зловещая угроза. – Я тем вечером одолжила у тебя эти… кеды, потому что мои потерялись, когда я спасала раненого кролика в саду мистера Сана?