С Истинной я не прокололся. Намеренно ей глаза и зубы показал. Ничто больше в голову и не приходит, как открываться ей постепенно, шаг за шагом, чтобы она каждую мою черту приняла. Чтобы полюбила, как я полюбил ее. Только я ее всю и сразу.

Хотя о чем это я? Времени у меня нет. Женитьба на заранее постылой девке на носу. Разрыв с Истинной. Хватит.

Шокировать Истинную, разом показав ей, кто я – нет. Вообще не соблазнительно. Как только она скажет кому, что страшного зверя видела, в зверя такого не поверит никто. А в то, что она ведьма и привечает «всякое» – запросто.

Наступает время приема посетителей. Отвлекусь хоть.

* * *

Что-то в посетительнице меня настораживает.

Ее запах. Она выглядит точно, как человек, но человеком не пахнет. Пахнет… женщиной похожего на мой вида. Оборотница, значит.

Формальная причина ее визита незначительна, а реальную я смогу выяснить только с глазу на глаз. Где-то, где нас не подслушают. Ведь большинство жителей этого замка свято уверены, что я человек.

Я смотрю в зеленоватые глаза оборотницы. Ее зовут Юлиана. Вижу едва заметный кивок в ответ. Значит, в ее роду как минимум есть и девочки. Или те и те. Что они могут хотеть от меня? Боюсь, ответ мне не сильно понравится.

Так или иначе, оборотни, встретившие Истинную, не начинают пахнуть как-то иначе. Да и по человеческой женщине не определить, что она чья-то Истинная. Моей строптивой милой, которая сейчас занята с Хильдой, пока особо ничего не грозит.

– Встретимся в лесу за замком, – я назначаю место и время, говоря на грани слышимости, со стороны только губы шевелятся.

Так оно для людей. Юлиана слышит. Кивает.

Никаких особых навыков общения в другой форме у оборотней нет. Она не для светских разговоров. Обмен информацией простейший.

Я покину замок как обычный человек, обращусь и по лесу доберусь до места встречи. Оно в чаще. Надеюсь, Юлиана никого туда не позовет? Проследить нет формальной возможности: на каком основании я приставляю к девушке, которая покидает замок, своих слуг?

* * *

Остальные посещения проходят без сюрпризов. Приключений и так на сегодня слишком много. Я с наслаждением вдыхаю ароматы леса – в другой ипостаси их ощущается намного больше и сами они, разумеется, острее. Неприятные, впрочем, прямо по носу бьют.

Знать, что в других родах оборотней не все однозначно с полом, я всегда знал. Но таких женщин видел мало. Так-то мы не стремимся кучковаться, это нецелесообразно. Мы же скрываем свою суть от людей. Если один мужчина зачем-то отправился в лес, а потом там «растворился», это не сильно подозрительно. Ну, мало ли он заядлый грибник и грибов решил насобирать. Или просто хочет погулять голышом – одежда при обороте на нас не сохраняется, рвется. Так что если не хочется где-то появиться без одежды, ее нужно с собой нести. Лучше в пасти, но можно и в особой сумке, когда не страшно раскрыться. А то животное, которое с деловым видом тащит сумку – явно монстр.

В любом случае, если ты голый ходишь по лесу, это ладно. А если в лес отправляется целая смешанная мужская и женская компания, да еще на лошадях, и тут все куда-то пропадают – это же самые ужасы только предполагать. Особенно, если окажется, что вся эта компания без одежки ходит. Жуть! Разврат! В общем, наши совместные потенциальные выходы людям сложно понять и объяснить, вот мы их и не практикуем.

У Аррингтонов заведено, что какие-то родственники-мужчины временно живут в замке, когда мальчик рождается и растет. А потом они отправляются восвояси, как только ребенок освоит оборот и прочие нюансы нашей оборотницкой жизни. Так Аррингтоны помогают друг другу и остаются в курсе важных новостей рода. В письмах-то все не опишешь.

К слову, некая магия защищает нас и от страха обычных животных: лошади, собаки и прочая живность, может, слегка побольше насторожены с нами, но и только. Никто никуда не шарахается, и этим нас не выдает.

Я передвигаюсь большими прыжками, достигаю места встречи с Юлианой и вижу любопытную картину.

Замираю и наблюдаю, как оборотница медленно надевает длинную белую рубаху, которую носят под платьем. Ткань мягко соскальзывает с красивой спины на округлые гладкие ягодицы.

Она не успела одеться до того, как я приду? Дудки. Это специально для меня представление. Приглашение. Намек, который очень некстати. Ведь уважительных причин для отказа у меня просто нет. Показать женщине, что не хочешь ее – оскорбление.

А ведь мне самому надо одеться, совсем с этим зрелищем забыл! Аккуратно, не дыша, отступаю назад, стараясь, чтобы ни одна ветка не шелохнулась подо мной. Ситуация глупейшая. Впрочем, вероятно Юлиана не планировала, чтобы я вышел к ней голым. Раз уж мы живем, как люди, такие молниеносные сближения не в духе людей.

Значит, Юлиана наверняка хочет, чтобы я лишь посмотрел на нее и оценил. Мы не идем до конца, но нравы у нас реально проще. Кажется мне или нет – на губах Юлианы мелькает едва заметная улыбка и сразу пропадает.

Не стоит заставлять ее ждать в любом случае. Я нахожу ближайшую укромную полянку, оборачиваюсь и одеваюсь. Наблюдения за мной нет – это точно. Зато Юлиана сама опасна и ведет какую-то свою игру. То, что ее клан послал ее вместо какого-то мужчины – уже показательно. Как и показательно, что я не знаю ее настоящую фамилию, а значит, репутацию ее рода.

Настало время нам поговорить.

* * *

Юлиана делает вид, что любуется небом и густо разросшимися деревьями. Я специально выбрал малодоступную для людей глухомань.

Неслышно подхожу к Юлиане – ступаем мы легче людей в любом виде:

– Сегодня прекрасная погода.

Она оборачивается ко мне и мягко улыбается:

– Обожаю запах хвои! А ты любишь людей, Альрик Аррингтон?

Это какая-то головоломка? Лес и правда частично хвойный, а люди… Это метафора или что? Рискну:

– Люблю. Особенно своих людей, Юлиана…

– И они никогда не кажутся тебе недостаточно… – она смотрит мне в глаза и слегка прикусывает нижнюю губу удлиненными клычками.

Скверно. Женщина пытается аккуратно меня соблазнить, а я практически ничего к ней не чувствую. Только совершенно невинный интерес. В такие моменты я даже завидую людям – люди запах влечения не ощущают. Зато Юлиана четко понимает, что возбуждения у меня ноль. Я стремительно наживаю врагиню.

– Говори прямо, – прошу, – не люблю разгадывать загадки даже от восхитительных женщин.

Хотя… Пусть увидит, что я вполне уважаю ее за ум и характер, которые прекрасно ощущаю. Иногда это даже лучше, чем хотеть тело.

– Хорошо, Альрик Аррингтон, скажу. Мы знаем, что и года не пройдет, как начнется война. В ней погибнут многие. Слабые люди, которые не чувствуют опасность и не могут укрыться от нее…

Кривая какая-то логика, но я не перебиваю, слушаю. Оборотница продолжает:

– Разве не странно, что такие, как мы, сильные и совершенные, глупо и нелогично все еще подражаем людям, а не наоборот? Скрываемся, когда могли бы жить открыто. Могли бы взять себе все.

Ой-ей, а ведь это речи даже не против короны. Это речи в целом против человечества.

– Говори еще прямее, Юлиана, – я блефую, соблазняюще улыбаясь. Улыбка настолько отработана, что будь Юлиана человеком, она точно поверила бы в мой искренний интерес.

Объективно она очень красивая женщина: статная, с выраженными округлыми формами, эффектная. Светловолосая, светлоглазая… Изящная и одновременно очень выносливая. Такую не измотают часы изощренных страстных ласк. Она могла бы мне понравиться… Раньше. До встречи с Истинной.

Значит, вести себя стоит максимально непринужденно. Улыбаться. Флиртовать. Намекать. Это я все понимаю.

– Какая бы сторона ни выиграла, Альр-р-рик – Юлиана мурлычет мое имя, – ты прекрасно знаешь, что один из человеческих королей умрет.

О да, внезапная жестокая правда. Обычно бывает так.

– И? – я приподнимаю бровь и осознаю, что блефую тут один я.

Этой женщине я нравлюсь. Даже слишком. И она явно женщина-воин. Одна из тех, кто не сдается, если мужчина сразу же не поддался на ее чары. Особенно наделенный властью и избалованный женским вниманием мужчина. Такие воительницы не любят и не умеют отступать, а меня совсем не прельщает драка с женщиной.

И она это знает. А еще знает: что бы она ни сказала, никому я ее не сдам. Своих мы прикрываем максимально, это правда.

Юлиана делает шаг вперед и внезапно обнимает меня. Никакого кинжала у нее нет, зато сила приличная – невольно думаю, что человеческая женщина меня так точно не стиснет.

– Тебе хватает роли жалкого наместника, Альрик? – Юлиана прижимается ко мне всем телом и горячо шепчет, заглядывая в глаза. – Ты не хочешь стать полновластным королем, выведя наш народ из тени и создав новое государство, где править будем мы? Твои любимые люди ведь даже не пострадают от этого, подумай…

– И королю нужна будет королева?

Глава 3. Кухня

ИЛОНА

Я просыпаюсь в своей подранной надвое Альриком рубахе, штанах и в коконе из одеяла. Шапка сиротливо валяется около постели.

Дико хочется есть, как-то умыться и причесаться. И еще многое хочется. Пописать – ужасно! Никакого подобия горшка вокруг я не вижу. Наверное, Альрик справляет нужду где-то еще. В башенке и правда не сподручно. Или он вообще ее не справляет? Настолько колдун, что не надо ему? Клянусь, если я ничего не найду, то безыскусно описаю ему ступеньки. Или пол. Иначе я просто не выдержу.

Зачем он меня тут вообще одну оставил? Чтобы с голода умерла от постепенного истощения? К ночи я точно еще больше ослабну, и он опять сможет творить пытки. Сожжет меня окончательно.

А если Альрик Аррингтон поднесет к моему носу свежий только испеченный хлебушек… м-м-м… я ведь и свое имя ему этак сдам. Ничего я, идиотина такая, не спланировала. К заточению не готовилась. Думала, пырну – и все. Похоже, не мое это дело – думать. Эх.

Я кутаюсь в одеяло и подхожу к окну. И невольно жмурюсь: башенка на самом деле значительно высокая. Это ночью я лезть не боялась, поскольку высоту не видела и пьяная была. Сейчас обратно точно не слезу.

По стене ходят воины, у них смешные шапки. Они воины, а кто теперь я? Служанка колдуна? Подстилка, как он сказал? Даже если я сбегу, в банде меня обратно не примут. Воспользуются по очереди да и отправят в бордель. Бэзила они не то что не послушают, а даже могут убить, чтобы он «потехе» не мешал. Я зажимаю рот рукой. Нам с братом уже опасно видеться. Но… я буду надеяться на встречу.

Раз терять мне особо нечего, надо проверить, можно ли из комнаты выйти. Я же не проверила, заперта она или нет.

Снимаю порванную рубаху, оборачиваюсь в одеяло наподобие платья и связываю его в узел на груди. Штаны в порядке, и то радость.

Толкаю дверь и невольно вжимаю голову в плечи – звон ужасный. Поднимаю глаза – это дверь толкнулась о подвешенный колоколец. Но когда Альрик за порог выскакивал, никакого звона же не было… Или он колдун такой, или он сейчас для меня эту хреновину подвесил. Чтоб знать, что я вышла.

Звон заканчивается, а я слышу за поворотом шаги. Кто это?! Больно легкие для мужчины. Вот чуйкой какой-то чую: это не Альрик. Он что, уже образовал между нами связь?! Тогда ее надо немедленно порвать! Я знать не желаю, ни где этот гад шляется, ни чтобы тем более он обо мне знал. Хотя как такое изорвать?

Из-за поворота показывается девушка примерно моего возраста. Немного не доходит до меня, останавливается:

– Как тебя зовут?

Далось им всем мое имя! Но скрывать его и от служанки смысла нет. Как-то же она должна ко мне обращаться. На вид эта девушка именно служанка, не знатная какая-то.

– Илона.

– Пойдем со мной, Илона. Приведешь себя в порядок и за работу. Хозяин определил тебя на кухню.

– А поесть он мне не определил?

Девушка смотрит на меня с почти суеверным ужасом. Запугал проклятый Альрик слуг, даже сказать о нем без уважения не смеют, видимо. Служанка говорит: