Вот не буду смотреть. Не буду! Но и нарываться не хочу. Может, я все же покажусь ему сговорчивой, и он меня отпустит? Хотя какое там отпустит… Обещал же мной поиграть и крысам затем скормить. Колдун!

С улицы внезапно раздаются шум и крики. Сейчас Альрик на них отвлечется, или меня ждет еще больший кошмар? Банду нашу схватили? Но они уже далеко должны были убежать…

Или самое невероятное – кто-то пришел меня… спасать? Но кто отважится на такую практически глупость? Я замираю.

И слышу ужасно притягательный голос Альрика:

– Я не шучу. Открой глаза, девка. Ты целиком моя.

Его рука – горячая! – ложится на мое бедро. Распахиваю глаза.

– Это, – Альрик мотает головой в направлении подозрительного звука за окном, – пересменка караула. Они пришли и увидели тех идиотов, кто даже стену защитить не в состоянии, раз поддались деревенщинам.

Ох. А я уж глупо понадеялась. Никто мне не поможет и не спасет. Только сильные несносные ощущения поутихли. Правда, боюсь, что как только опять увижу мощную загорелую грудь и великолепный живот этого колдуна, все начнется опять. Потому я снова крепко зажмуриваюсь.

– Непокорная?

Не буду глаза открывать. Хотя понятия не имею, что Альрик собирается делать. Руку хотя бы с моего бедра убрал.

Резкий рывок – и тело обжигает потоком холодного воздуха. Я распахиваю глаза – Аррингтон просто рванул мою рубаху пополам, оголяя грудь, а я, связанная, не могу прикрыться.

Альрик фыркает, точно кот:

– Негоже девке носить такое уродство. И портки твои некрасивые, только фигурку портят. Не рассмотреть ничего толком. Так тебя учили мужчин привлекать?

Я бы ему дерзко ответила, но от его ужасного обращения со мной творится что-то невообразимое. Волны испепеляющего жара и лютого холода попеременно прокатываются по телу. Ощущения словно сжигают меня в живом огне. Дико хочется обо что-то потереться, чтобы избавиться от них. Но я связана. Не могу.

Альрик втягивает носом воздух, выглядит хищно и… притягательно. Невольно сжимаю ноги – буду драться за штаны до последнего. Пусть наши силы вообще не равны.

За кого меня этот колдун принимает?!

– Меня не учили… привлекать, – признаюсь. – Я честная непорочная девица!

Может, это я зря, но оно само вырвалось!

– Вот и славно. Не придется убивать какого-нибудь дурачка из-за тебя, – Альрик почти мурлычет. Наклоняется близко к моему лицу и вновь вдыхает что-то ведомое ему одному. До дрожи меня пугает. И, увы, совсем не тем, что он страшный. Все куда хуже. По телу бегут мурашки, я изнемогаю от его темной власти, а это мужское красивейшее лицо слишком близко… Лицо врага. Я же могу его укусить! Да и пнуть могу попытаться. Боли боюсь, или наместник как-то меня загипнотизировал?!

Я уже ничего не понимаю. Хочу лишь кататься по постели и тереться обо что-то твердое… Интересно, каковы мускулы врага на ощупь? Наверняка очень твердые! Вполне подходят потереться…

Альрик резко отстраняется:

– Жаль портить твое тело пытками, но придется. А сперва я тебя перевяжу.

Ох! Это что-то ненормальное! Такой скорости реакции не может быть у человека. Да он и не человек. Точно не человек, а колдун!

Альрик быстрее молнии развязывает одеяльный жгут, стягивающий мои запястья, пихает меня на спину, откуда-то достает еще жгут и привязывает мои несчастные онемевшие руки порознь. Распластывает меня на кровати. Грудь от этого совсем открывается, но неприятные ощущения в руках все затмевают. Их словно колет тысячами иголочек.

Альрик изгибает красивую бровь:

– Больно? Страшно? А чем ты думала, девка, когда сюда лезла?

– Я… Я тебя ненавижу!! – признаюсь.

Не могу в лицо назвать этого гада на «вы». Пусть он меня даже запытает. Мне и так за себя саму стыдно, что он мне чем-то нравится. Та еще народная мстительница нашлась.

– Возненавидишь еще сильнее. Прямо сейчас.

Что он делает со мной?! Наклоняется – распростертая, я ничем не могу ему помешать – и я вдруг чувствую жар и влажность, и что-то еще, от чего мое тело само выгибается прямо навстречу Альрику!

– Имя.

Я и так схожу с ума, куда уж сильнее!

– Не…

И вновь меня охватывают эти странные невыносимо приятные ощущения, а пламя во мне сходит с ума.

Ладони Альрика ложатся поверх пояса моих штанов.

– Имя. Чтобы тебе было понятно, девка. Ты не выйдешь отсюда сегодня. Не выйдешь из этой башни никогда, если продолжишь так глупо себя вести. Твои подельники расплатились тобой за свою свободу, а ты все своевольничаешь.

Никогда я не поверю в предательство брата!

– Они придут за мной… Отомстят тебе, – шепчу.

– Если они совсем идиоты, то конечно придут. Но это вряд ли. В любом случае я просто скажу им, что ты моя подстилка. Если к тому времени от тебя что-то вообще останется. А потом я вышвырну их вон, не обязательно живыми.

От постоянной смены ощущений мое тело в самом деле начинает болеть. Мне то безумно хочется обо что-то или о кого-то потереться, а то этот проклятый Альрик словно выливает на меня кадку ледяной воды, отчего все съеживается и ноет.

А его горящий непристойный взгляд… Альрик так и разговаривает, нависая над моим бедным телом. Его лицо напротив моей груди.

– Они придут… – упрямо повторяю. Не прощу себе, что молча стерпела оскорбления от врага.

Бросок – и Аррингтон слегка сжимает мне горло ладонью:

– Если бы я хотел убить тебя, это заняло бы миг. Едва ты встала около этой постели. Не заставляй меня передумать.

Он так же мгновенно убирает ладонь, а я пытаюсь отдышаться. Даже шептать теперь страшно – вдруг гад опять накинется и меня придушит?!

Глазам своим не верю: вместо того, чтобы меня раздавить, он молча отвязывает жгуты с моих запястий. Правда я всяко ничем даже пошевелить не могу. Все совсем затекло.

– Уже глубокая ночь, а у меня завтра полно дел, безымянная девка. Завтра… Хотя ты не заслужила знать про свое завтра. Сейчас будешь спать здесь.

В одной постели с ним?! Почти без одежды?! Как мне замуж-то потом выходить?! Он с ума сошел?!

– Я убью тебя… Во сне, – обещаю.

Альрик хмыкает:

– И не мечтай.

После такого ужасного провала конечно он не воспринимает меня всерьез. Но это меньшее из зол, надеюсь.

Альрик бесцеремонно переворачивает меня на бок. И ложится на кровать сам, нагло прижав меня спиной и попой к себе. Я вдавлена во что-то твердое. Очень болезненно твердое и горячее. Потому что лежать так не меньшая пытка.

Сна ни в одном глазу. Тело продолжает приносить странные ощущения. Проклятый Альрик будто чувствует это:

– Настолько непокорная, что не можешь даже тихо уснуть? Ну, напросилась. Я сожгу тебя заживо.

У него в комнате нет никакой печи. Да и ничего нет. Просто летняя спальня на свежем воздухе. Зато сам он горячий, дичайше горячий, как нагретый котел. Он же магией меня расплавит! Убьет страшно, как колдун, и моя душа даже не найдет покоя после смерти, а окажется в его пекле!

Первым страдает мое ухо. Дыхание Альрика обжигает его, а затем ухо попадает в его наглый горячий рот! Альрик решил сожрать меня заживо! Я невольно дергаюсь, и ухо пронзает боль. Но гад его не выпускает, сжимает мочку и раковинку губами, и мое тело простреливает сонмом обжигающих мурашек.

Я таю и плавлюсь, меня всю трясет, опять трясет! Рука Альрика, давившая мне на талию, вдруг устремляется прямо в пекло, в пожарище, в кузницу проклятых мурашек! Я горю, схваченная со всех сторон. Второй рукой Альрик делает что-то невообразимое с моей грудью. Он пообещал сжечь меня заживо, и я горю, с каждым мгновением разгораясь все пуще! Это пламя невозможно погасить.

Альрик что-то спрашивает прямо мне в полыхающее от его магии ухо. Зря я вызвалась. Зря в банде согласились! Проклятый колдун побеждает!

– Имя… – он требует хрипло. Так, будто сам горит в одном со мной костре.

Перед глазами плывут звезды, а все мое тело сжимается и выгибается. Пламя поглотило меня, выплескиваясь наружу.

Имя?!

– Альрик! А-а-альрик, проклятый, А-а-арррингтон! – выкрикиваю.

Он вдруг отпускает меня и словно откатывается прочь. Я не вижу точно, вся обессиленная и задыхающаяся.

Хлопает дверь в комнату.

Надо вскочить. Встать и бежать через окно… Нет… Ни руки, ни ноги меня не удержат. Они так и дрожат, обессиленные невероятным пламенем. Кошмарный колдун показал мне свою власть. Разделался со мной и без печи… Но раз я все еще жива, я не сдамся. Отомщу ему.

Опять хлопает дверь.

Это Альрик. Его невыносимо обольстительный голос:

– Вообще-то я спрашивал твое, а не свое имя, девка. Не скажешь его, да?

Силы говорить громко у меня совсем не осталось:

– Не скажу, проклятый колдун… Ты сжег меня, а потом взорвал… Загубил мою душу, так зачем тебе еще мое имя?! Какое еще мерзкое колдовство ты хочешь со мной сотворить?!

Внезапно Альрик громко и как-то очень обидно смеется:

– Скажешь имя завтра. Надеюсь, ты стала поумнее и сможешь усну…

Я не слышу больше ничего и не понимаю, над чем он смеялся, погружаясь в бархатное марево тихой пустоты.

Выспаться мне удается редко. Работа все-таки сама не переделается, а хочешь кушать – работай. Временами я чувствую щекой что-то теплое. Даже горячее. И оно смешно бьет мне в ухо: тук, тук, тук. Под мерный стук я вновь и вновь проваливаюсь в пушистое облако, где ничего нет. Только радость и покой.

А потом просыпаюсь потому, что стало как-то пусто и холодно. Словно кто-то большой и важный ушел, и я грущу от непривычного одиночества. Ох, что за морок! Я уже давно сплю сама по себе. Брат следит, чтобы меня не обижали и не лезли ко мне.

Сон окончательно сходит, уступая место страшному осознанию: я влипла. Очень влипла. Моя былая жизнь кончилась, а после вчерашнего горения заживо я даже не уверена, принадлежит ли мне моя душа или уже нет. Спрашивать Альрика Аррингтона об этом я точно не буду.

Где он вообще?

* * *

АЛЬРИК

Для решения хозяйственных вопросов мне, к счастью, задумываться не нужно: не настолько безнадежен. Что же такое Истинность, которая на меня свалилась?

Идеальность. Тончайшее совпадение потребностей и вкусов.

Бывают какие-то надуманные соревнования. Как вот спор, какая из знатных девиц красивее и шикарнее. «Ценителям» и ревнителям «красот» не жаль продумать какие-то мельчайшие нюансы, которым девица якобы обязана соответствовать, чтобы прослыть стоящей. Но это все вздор.

Люди рады обманываться, а оборотень на такую глупость не ведется. Душой чует, что предназначено для него. Кто ему подойдет идеально. Самая настоящая, подлинная женственность, когда каждый крохотный кусочек тела, завиток, черточка, каждая нотка характера отзываются именно тебе.

Людям, к сожалению, эту сладость не уловить. Они чувствуют грубее. Они сомневаются. Они тратят время на бесполезные выборы и разочаровываются. Решают умом. Не нюхом. Не сердцем.

Оборотень не человек и не зверь. Сплав лучших качеств того и другого. Наша другая форма – это не какая-то конкретная живность, хотя она очень на нее похожа. «Меня» не найти ни в одном справочнике, хотя на беглый взгляд похожий вид там есть, и это позволяет оборотням скрываться. На нас не объявляют усиленную охоту. Не ставят капканы, не преследуют, если только кто-то не потеряет осторожность и не начнет вести себя странно. Не как «справочный» зверь.

К слову о грустном: если оборотня в другой форме убить, он так в ней и останется. Другая форма – такая же наша родная, то же отражение душевных качеств в зримом теле.

Уж не знаю, какая магия это определяет, но материя перестраивается полностью по воле оборотня. Никаких специальных условий не надо: просто захотеть. Но и контролировать себя нужно жестко, а то внезапно вылезут клыки, когти или еще что-то такое, что позволит людям считать тебя опаснейшим колдуном.