– До этого момента я ничего не боялся, Ариэлла.

Он вышел из машины, и я направилась следом.

Под моими каблуками цокал дорогой гравий. На шпильках было так трудно двигаться, что я едва поспевала за жесткими и расчетливыми шагами Габриэля. Он уже ступил на огромную округлую лестницу из дорогого камня. Пока пыталась успеть за ним, не заметила, как поскользнулась на второй лестнице и с криком полетела назад, однако реакция мужчины удивила. Он так ловко словил меня и прижал к своему твердому телу, что я интуитивно прижалось к нему, вцепившись пальцами в предплечья.

– Эти туфли, конечно, красивы, – откашлялся Габриэль, поставив меня прямо, но не отпуская моих рук, – Но мне нужна живая и здоровая жена. Поэтому носи что-нибудь более удобное.

– Приму во внимание, – цокнула я.

В особняк мы зашли вместе. Я держалась за Габриэля, а он был совсем невозмутим, когда дверь нам открыла пожилая женщина с блеклыми волосами и шапочкой домработницы. Все ее внимание привлекла моя персона. Она смотрела так, будто увидела призрака. Я смутилась и крепче сжала локоть Габриэля.

– Он спит? – первое, что спросил Габриэль.

Я догадалась, что он имеет в виду сына, и сердце забилось сильнее.

У него есть сын. Это то, что я знала. Сколько ему? Как его зовут? Где его мать? Меня интересовали эти вопросы, но я решила оставить их на потом.

– Только уложила, – ответила женщина, – Сегодня аппетит просто прекрасный.

Габриэль лишь коротко кивнул, и мы направились дальше.

Внутри особняк оправдывал все ожидания от внешнего вида. Все было роскошно, современно и при этом уютно. Прихожая, в которой мы и остановились, была размером с весь мой дом.

С правой стороны расположена лестница, ведущая на последующие этажи, а с левой – огромная столовая, которая сейчас пустовала. Мы с Габриэлем пошли прямо, в гостиную, откуда доносились разговоры и смех домашних.

Гостиная вмещала в себя один стол, камин, удобные диваны в молочных оттенках, игровые приставки и телевизор, размером в четыре окна.

На диванах расположились все те, кого я видела на благотворительном вечере. Только имена я не знала. Они тут же замолчали, как только нас увидели.

– О, – воскликнул тот, что держал маленького грудного ребенка на руках, – А мы вас ждали, даже с Дри не поехали домой.

– Твое любопытство взяло верх? – Габриэль повел нас к ним, и мы остановились прямо посреди них, – Тогда не буду тянуть, – отойдя на шаг, Габриэль указал на меня и представил, – Ариэлла Розали Гарсиа – моя будущая жена. Мы приняли решения пожениться.

Я прошлась взглядом по всем. Мужчина с ребенком на руках лишь хитро улыбался, пока другой хмуро оглядывал меня. Девушка со светлыми локонами, вопросительно подняла брови, а та, что стояла рядом с хмурым, попыталась мне улыбнуться.

– Ариэлла, – обратился Габриэль, – Познакомься с нашей семьей.

Он называл их семьей.

– Даниэль, – указал он на того, кто отнесся к новости явно скептически.

Взгляд встретился с темными, подобными бездне глазами. Они вызвали странное ощущения опасности. Он властвовал. Давал понять, что совсем не рад. Ему бы прекрасно подошла роль Аида из царства мертвых. Его глаза так и манили забрать твою душу в загробный мир.

Я кивнула ему, пытаясь выдавить улыбку.

Он смягчился, только когда, мне кажется, жена, взяла его за руку и что-то шепнула на ухо, а после она подошла ко мне и протянула свою ладонь с добродушием. Я смогла хоть и немного расслабиться под взглядом ее теплых лесных глаз.

– Андреа, – представилась девушка, – Рада познакомиться и добро пожаловать в семью.

– Андреа – жена Даниэля, – подтвердил мои догадки Габриэль, стоя рядом.

По-другому и быть не могло. Смотря на Даниэля и Андреа, можно было сразу сказать, что они созданы друг для друга.

– Спасибо, и я рада, – кивнула я.

– Это Каир, – очередь дошла до мужчины с ребенком, и по сравнению с Даниэлем, Каир сверкал улыбкой. От него исходила такая расслабленная и теплая аура. Он самый улыбчивый среди их семьи.

– А это Леонардо, – улыбнулся Каир, подойдя и дав мне пять ладонью своего сына, – Мой младший сын. А это, – его карие глаза загорелись теплом и любовью, когда посмотрели на светловолосую девушку рядом, – Моя жена и мама этого принца – Адриана.

– Можно просто Дри, – пожала она мою руку, сдержанно улыбнувшись.

Адриана была высокой и статной. Я видела в ее глазах сдержанность и хладнокровие.

Если честно, в глазах каждого я ловила оттенки какой-то далекой грусти. Будто жизнь помотала каждого из них. Но та светлая часть горела на их лицах так ярко, что перекрывала мрак. Не считая пугающего Даниэля, все остальные приняли меня спокойно и даже очень добро.

– Нам стоит поговорить, – Даниэль кивнул в сторону выхода, и мужчины отлучились, оставив нас одних. Каир так и ушел с Леонардо, руководствуясь тем, что сыну уже нужно учиться мужским разговорам.

Я же так и осталась стоять, осматриваясь вокруг.

– Присаживайся, Ариэлла, – Андреа первая нарушила неловкую тишину и попросила молодую домработницу принести чаю.

Я присела в кресло. Андриана и Андреа напротив меня. Они обменивались взглядами, не понимая с чего начать.

– Мы…

– Я…

Мы с Андреа переглянулись, а потом рассмеялись. Напряжение в моей груди стало улетучиваться.

– Ты ведь не из клана? – приподнялись брови Андреа, – Я не видела тебя раньше.

– Нет, – покачала головой, – Не из клана. Я…простая смертная?

Адриана улыбнулась моему сарказму и закинула ногу на ногу.

– Вы с Габриэлем давно знакомы? – спросила она, – Он не рассказывал нам о тебе.

– Мы познакомились весной, – по сути правда.

Я не знала, что сказать. Мы с Габриэлем не обговаривали эту часть сделки. Очевидно, говорить всю правду очень странно. Но увидев сомнения на моем лице, девушки не стали допрашивать. Нам принесли чай, и мы стали рассказывать о себе.

Андреа было двадцать пять. У нее две дочери – Мартина и Аника. Девушка преподавала балет и открыла несколько студий в Италии и за пределами страны.

Адриана была постарше. В этом году ей исполнилось тридцать три. Больше десяти лет назад она потеряла первого мужа и отца двух своих детей – Лукаса и Неры. С Каиром они в браке год.

Очередь дошла и до меня. И я решила сказать правду. Рассказала о том, что десять лет была в браке с ублюдком и развелась с ним. Они были осведомлены о мафии. Они были мафией. Поэтому то, что Эдуардо задолжал мафиози я тоже не стала скрывать.

– Вот же сукин сын, – злобно выругалась Андреа, – Так бы и выстрелила ему в лоб.

Меня удивило, как Андреа спокойно говорила о таких вещах. Что странно, она совсем не боялась обсуждать такие темы как смерть, убийство и прочее.

– Ну, еще я фотограф, – добавила напоследок, будто прикрывая все сказанное дерьмо выше, сладкой ватой, – Была, – выдохнула я, – Моя камера сломалась, все еще не могу купить.

– Я бы посмотрела твои работы, – Адриана уже в третий раз заполнила мою чашку ароматным липовым чаем, который дарил мне необычайное успокоение.

Я расслабилась. Сняла ужасно неудобные туфли и наслаждалась мягким ковром под ногами.

– Хотелось бы устроить фотосессию, – спохватилась Андреа, – Как только купишь камеру, скажи нам, мы будем рады.

Мужчины вышли спустя сорок минуты. Леонардо на руках Каира уже уснул, а взгляд Даниэля, хоть и был не самым доброжелательным, немного смягчился. Скорее всего, он просто старался скрыть недовольство.

– Пойдем со мной, – подошел ко мне Габриэль.

Его взгляд остановился на моих голых ступнях, но он промолчал, и я поднялась с места, улыбнувшись девушкам и последовав за Габриэлем.

Мы поднялись на второй этаж. Меня не переставали удивлять габариты дома. Коридор был такой ширины, что могли поместиться человек пять. Мой взгляд скользнул в детскую, где на кровати спала маленькая девочка, обнимая игрушечного Ворона.

– Мартина, – Габриэль тоже остановился, смотря на девочку, – Старшая дочь Даниэля и Андреа.

Я улыбнулась. Сердце неприятно сжалось. Андреа была младше меня почти на три года, но у нее уже такая прекрасная пятилетняя дочь и еще одна принцесса. Трудно признать, но в глубине души я завидовала белой завистью. Если бы…

– Нам сюда, – Габриэль указал на комнату рядом с детской Мартины.

Оттуда в коридор вился теплый свет ночника, и я украдкой заглянула внутрь, когда Габриэль открыл дверь.

Это была детская комната. Она принадлежала девочке. Пастельные тона бежевого и апельсинового. Круглый манеж у окна, пеленальный столик и кресло с одеялом. Это были те самые комнаты детей из пинтерест, которые год назад я просто обожала смотреть, до того, как потеряла своего малыша.

Мы вошли в комнату и подошли к манежу, где мирно спали два малыша. Мальчик и девочка.

Мои глаза тут же защипало, но я быстро пришла в себя, приказывая не плакать.

Девочка была в белом бодике, а мальчик в сером. Но мой взгляд остановился именно на мальчике. Он будто почувствовал наш с Габриэлем взгляд – потянулся и начал двигаться. Его маленькое светлое личико скривилось.

Он бы проснулся, но я поставила ладонь на его животик и тихо погладила, напевая колыбельную. Ему было от силы три-четыре месяца. И рана внутри снова напомнила, что моему малышу сейчас могло быть столько же. От этого слезы на глазах стали пеленой. Шмыгнув, быстро стерла их и вдохнула побольше воздуха.

– Как его зовут? – все еще продолжала гладить по животику.

Габриэль, все это время хмуро наблюдавший за всем на расстоянии, откашлялся и ответил:

– Кассиан.

Выпрямившись, не могла отвести взгляд от лица этого ангела.

– Где его мама? – этот вопрос задала с осторожностью.

Как этот малыш мог остаться без матери в таком раннем возрасте?

– Отныне, ты его мама, – резко ответил Габриэль, складка между его бровей стала глубже.

– Я имею права знать, – повернувшись к нему нахмурилась, – Это ведь не игрушки.

– Она умерла, – два таких простых слова.

Они сорвались с его уст очень просто. Будто он говорил о совсем обыденных вещах.

– Я не хочу, чтобы в присутствие Кассиана, и вообще в целом, она упоминалась. Все будут считать его матерью – тебя, и он в том числе. Для всех – наш брак будет идеальным. И наша семья полноценной.

– Ты так просто стираешь из его жизни всю память о той, что принесла его на свет? – пальцы вцепились в манеж, я не хотела, чтобы он видел, как я дрожу, – Это жестоко.

– Не думай об этом, – Габриэль пошел к выходу, – Сегодня мы переночуем здесь. Завтра выезжаем домой.

Домой. Я давно потеряла смысл этого слова. В день, когда вся моя жизнь разделилась на «До» и «После», я лишилась дома, семьи и чувства спокойствия.

Моя жизнь и до этого была не сладкой ватой. Я рано потеряла родителей. В восемнадцать осталась с шестилетней сестренкой одна. Мне пришлось рано повзрослеть и выйти замуж. Тогда я думала, что это любовь. Что она спасет меня и подарит крылья, однако чудо не произошло. Быт съел наши любые чувства. А может они просто не были такими сильными?

А сейчас мне говорят о доме, и мое тело предательски покрывается мурашками. Сможет ли это место стать моим домом? Ради спасения моей Лулу, я пошла на отчаянный шаг. И я знала, что моя дальнейшая жизнь зависит только от меня. И жизнь Лауры тоже.

– Когда мы сможем обговорить остальное?

Габриэль понимающе кивнул.

– Завтра, сегодня выдался тяжелый день, – перевязанная правая рука Габриэля сжалась. Она впитывала в себя кровь, и я скривилась. Никогда не любила кровь. Меня всегда от нее тошнило.

– О, вы здесь, – голос Андреа нарушил тишину.

Она уже была в простых черных штанах и в серой мужской футболке, явно принадлежащей ее мужу.