– Да нормально. С тех пор как перевели сюда, гораздо лучше. Тюрьма Льюиса – та еще дыра. По пять дней безвылазно сидел в камере, потому что там надзирателей не хватает. Ни душ принять, ни переодеться. А здесь терпимо.

Грейс кивнул. Он не выносил падших полицейских, но в то же время хотел понять, каким образом Гай Батчелор стал одним из них. Этот человек платил страшную цену за свои поступки. В большинстве случаев, если наделаешь ошибок, жизнь дает второй шанс. Но убить себе подобного – все равно что перейти Рубикон.

В памяти всплыла цитата из какой-то старой книги: «Не суди человека, пока не пройдешь милю в его ботинках».

Грейс выдвинул стул и уселся напротив Гая.

– Честное слово, шеф, даже не верится, что вы пришли.

– Гай, – пожал плечами Грейс, – эта встреча не означает, что я смирился с тем, что ты сделал. Но мне известно, что подобная хрень может случиться с каждым в любой момент. Помнится, кто-то сказал, что от бездомных нас отделяет только следующая зарплата. Так или иначе, я здесь, хотя, чтобы устроить этот визит, потребовалось некоторое время.

Приятно было видеть, как Гай улыбнулся, и его лицо вмиг помолодело на десять лет.

– Уж простите, не спрашиваю, что будете пить, шеф, – демонстративно развел руками Батчелор. – Мои возможности тут ограниченны.

Грейс улыбнулся в ответ, но тут же посерьезнел.

– Ну, рассказывай. Кстати говоря, неплохой шифр.

– Не сомневался, что вы его разгадаете.

– Вообще-то, его разгадала Клио.

– У вас все по-прежнему? – криво усмехнулся Батчелор, склонив голову к плечу.

– Так чего ты хочешь? Переехать в тюрьму особого режима или рассказать о моем добром друге по имени Церковная Скамья? – с напускной строгостью спросил Грейс.

– Выбираю второй вариант.

– Так я и думал.

– Короче, когда я коротал время в тюрьме Льюиса, в шикарно обставленном номере для двоих со смежным сортиром, чей последний ремонт датируется концом девятнадцатого века, был у меня сокамерник, и он, подобно мне, впервые оказался за решеткой. Очаровательный индиец, биржевой маклер из фирмочки в Лондонском Сити. Как понимаете, мы – не в последнюю очередь из-за нехватки обслуживающего персонала – проводили очень много времени в четырех стенах, где совершенно нечего делать. Разве что читать, смотреть телевизор и чесать языком.

Грейс кивнул.

– Индиец оказался из болтливых. Поначалу я старался скрыть, что служил в полиции, но об этом узнали еще до того, как я прибыл в тюрьму. Приятель по камере – имени и фамилии называть не стану, пусть будет Радж – рассказал, что несколько лет назад водил дружбу с высокопоставленным копом из столичной полиции. Тогда этот офицер служил в отделе по борьбе с мошенничеством в особо крупных размерах, где вели следствие по делу богатого клиента фирмы Раджа, предположительно связанного с организованной преступностью. В итоге эта связь осталась недоказанной, и дело закрыли. Но в процессе наш индиец сдружился с означенным детективом.

– Чье имя я, вероятно, знаю?

– Вполне вероятно, – одними губами улыбнулся Гай. – Радж дал этому копу пару наводок, благодаря чему тот сколотил значительное состояние. Что совершенно незаконно. Несколько лет фирма Раджа, относительная мелюзга по меркам Сити, обеспечивала клиентам невероятные успехи на фондовом рынке, поскольку действовала, полагаясь на инсайдерскую информацию.

– Но затем настал критический момент? – предположил Рой Грейс.

– Вот именно. Компания Раджа засветилась на радаре финансового регулятора. Парень из полиции Лондона позвонил ему и велел навести порядок в конторе, причем по-шустрому. То есть преднамеренно нарушил Закон о защите информации, разгласив сведения, которые не следовало разглашать, чем воспрепятствовал ходу правосудия.

– И?.. – заинтересованно спросил Грейс.

– Благодаря этому звонку Радж успел принять меры и ограничить число улик, обнаруженных полицией у него дома и на работе. Это предупреждение, как сказал мне Радж, вполовину сократило его тюремный срок. Сейчас индиец ожидает визита ребят из отдела финансовых преступлений. Те захотят выяснить, что еще он может рассказать о бывших клиентах. И Радж планирует обменять эту информацию на перевод из тюрьмы Льюиса в колонию неподалеку от Бирмингема, поближе к семье.

– Не желаешь ли назвать имя детектива из столичной полиции? – спросил Грейс.

– Вы уже разгадали эту тайну с помощью дедукции, Шерлок, – снова усмехнулся Гай Батчелор. – Вернее сказать, ее разгадала Клио. Какая у нее девичья фамилия? Случаем, не Уотсон?

Гай открыл лежавший на столе блокнот и начал читать, временами запинаясь при расшифровке собственного почерка. С подобной трудностью сталкивался и Рой Грейс, когда в бытность младшим сотрудником полиции собирал свидетельские показания, пока эта работа по большей части не перешла в электронный формат.

Когда Батчелор закончил, Рой едва удержался от победного жеста.

Среди биржевых маклеров принято записывать все телефонные разговоры с клиентами – на случай, если придется доказывать, что финансовый специалист действовал в полном соответствии с полученными инструкциями. Гай Батчелор только что зачитал расшифровку цифровой записи разговора между Раджем и Кассианом Пью, где тот настойчиво требовал, чтобы индиец уничтожил все упоминания о покупках, сделанных Пью на фондовом рынке за три года, предшествовавшие началу расследования. По всей видимости, Радж, перед тем как сесть в тюрьму, оставил эту улику у кого-то из родственников.

Если запись более или менее соответствует устному пересказу, это будет бомба.

Какое-то время Рой Грейс молча все обдумывал, а затем произнес:

– Одного не пойму, Гай. Зачем ты делишься со мной этой информацией?

Батчелор пожал плечами:

– По двум причинам, шеф. Одна личная, другая нет. Сперва о личной. Я обратился к помощнику главного констебля Кассиану Пью с просьбой выступить в суде в качестве свидетеля, дающего показания о репутации подсудимого. Пью так и не ответил, хотя я трижды отправлял запрос. – Он снова пожал плечами. – А во-вторых, я знаю, что он вам изрядно подгадил. Вы никогда меня не бросали. Помню, что вы сказали в суде, несмотря на все пережитое по моей вине. Таких слов я не заслужил, но считайте, что вы навсегда заручились моим уважением.

– Будь добр, Гай, до поры до времени подержи эти факты при себе. Хочу положить их на стол Элисон Воспер. Теперь она служит в столичной полиции заместителем помощника комиссара. Пью совершал эти преступления в бытность сотрудником лондонской полиции. Ну что, сделаешь мне такое одолжение?

– Конечно.

– Безмерно рад, что ты – не важно, по какой причине, – ввел меня в курс дела. – Грейс ненадолго задумался. – Скажи-ка, могу я при необходимости воспользоваться записями из твоего блокнота? Кстати, к тебе придут из лондонского отдела по борьбе с коррупцией. Пожалуй, в самом скором времени.

– Он ваш. – Батчелор подтолкнул блокнот в его сторону. – Забирайте. Не могу отделаться от ощущения, что за мной должок.

За много лет Грейса не раз спрашивали о профессиональном риске: доводилось ли чувствовать, что на карту поставлена твоя жизнь? И он отвечал: да, бывало. В последний раз это случилось, когда Грейс, преодолевая боязнь высоты, карабкался по отвесной внутренней лестнице брайтонской Смотровой башни, чтобы помешать потерявшему голову Гаю Батчелору спрыгнуть с высоты пятисот тридцати одного фута. На подъеме Роя подпитывал адреналин, но спускаться, зная, что стоит ослабить хватку, и ты устремишься навстречу неминуемой смерти, оказалось куда страшнее.

– Можно и так сказать, – согласился он и вскинул блокнот. – Считай, что долг выплачен. С процентами.

5

1 сентября, воскресенье

Рой Грейс вернулся на тюремную парковку, забрался в «альфу», приоткрыл окно, чтобы салон наполнился свежим воздухом, достал из кармана красный блокнот и приступил к чтению – вернее, кропотливой расшифровке записей, – чувствуя, что у него дрожат руки.

Закончив, он неожиданно понял, что прошло целых полчаса, а руки дрожат сильнее прежнего. Черт, если все это правда, можно считать, что помощник главного констебля Кассиан Пью взят с поличным!

Он завел машину и поехал домой. В голове царил полнейший кавардак. Грейс никак не мог решить, что делать дальше. Если информация в блокноте соответствует истине, в чем Рой почти не сомневался, и этот Радж, кем бы он ни был, передаст следствию запись разговора с Кассианом Пью и выступит в качестве свидетеля, имея на то весомые причины, то на карьере помощника главного констебля можно ставить крест. Более того, Пью светит тюремный срок.

Но по пути домой Грейс не улыбался. Конечно, Пью – тот еще геморрой, и Рой терпеть его не может, но уничтожить карьеру сотрудника полиции, коллеги и товарища по оружию… Не аморально ли это? Несколько минут Грейс размышлял, способен ли на такое. В глубине души он знал, что теперь, обладая информацией, просто обязан дать делу ход, и чем быстрее, тем лучше.

Он свернул на стоянку возле трассы A27 и выключил двигатель, после чего достал телефон, нашел в адресной книге нужный номер и позвонил на мобильный Элисон Воспер.

Рой ожидал, что попадет на голосовую почту, но приятно удивился и слегка занервничал, когда после третьего гудка ему ответила сама Элисон.

– Рой! Рада слышать. Что, передумали? Решили перейти на должность коммандера в Лондоне?

– Ну… не совсем, мэм. Однако мой звонок связан с вашим предложением, хоть и косвенно.

– «Косвенно»? Разве стоит забивать себе голову словами вроде «косвенно», да еще в воскресенье вечером?

За все время знакомства с бывшей помощницей главного констебля графства Суссекс Рой так и не научился понимать, шутит она по-доброму или ее голос сочится сарказмом.

– Стало быть, опущу слово «косвенно» и перейду прямиком к делу, мэм.

Он вкратце пересказал слова Батчелора. Почти все, о чем говорил Гай, подтверждалось записями в красном блокноте.

Выслушав его, Элисон так долго молчала, что Рой было подумал, что их разъединили. Затем, совершенно другим тоном, деловым и серьезным, она спросила:

– Рой, насколько вы уверены, что ваш бывший сотрудник говорит правду?

– На сто процентов, – без раздумий ответил Грейс.

– Даже несмотря на то, что сейчас он в тюрьме?

– Он не ищет личной выгоды, мэм.

– Тогда зачем он передал вам эти сведения?

– Затем, что ненавидит коррумпированных полицейских, хотя и сам такой, однако не исключено, что он этого не понимает. И еще Гай хотел отплатить мне за честную характеристику на суде.

– А вы всегда верны своей команде?

– Дело не в верности, мэм. Он совершил ужасные поступки, несвойственные его характеру, и судье требовалось об этом знать.

– Ну хорошо, Рой. – Похоже, ответ ее устроил. – Не обсуждайте эту тему с коллегами в Суссексе. Вы не могли бы как можно скорее отсканировать и прислать мне записи из блокнота?

– Как только вернусь домой. Где-то через полчаса.

– Отлично. Знаете, что я сделаю? Передам эти сведения в отдел по борьбе с коррупцией. – Она помолчала. – Нет нужды упоминать, что дело весьма деликатное. Действовать надо аккуратно и в обстановке строжайшей секретности.

– Полностью согласен.

– Также я лично побеседую с главным констеблем Суссекса и комиссаром по полицейским и криминальным делам. Их надо ввести в курс дела. На нынешнем этапе от вас больше ничего не требуется.

– Понял, мэм.

Завершив звонок, Рой несколько минут сидел, зачарованный сошедшим на него спокойствием. Будто бремя, с незапамятных времен лежавшее на его плечах, вдруг исчезло без следа. Он думал, как славно будет вернуться домой и разжечь угли для барбекю, пока не стемнело. При условии, что дождя не будет еще несколько часов.

6

1 сентября, воскресенье