Гаспар кивнул, соглашаясь с его словами. Особенно вредная или язвительная – отличные характеристики ее характера. Или – особенно алчная. Особенно… одинокая и несчастная – пришло на ум, стоило бросить взгляд на брошенный у стены велосипед. Его действительно не тронули, наверное посчитали частью садового декора или просто не захотели связываться с ржавой рухлядью.

Шериф выкрикнул для туристов, что лавка сегодня не откроется, сел в авто и умчался к своему офису. Гас недолго смотрел вслед его машине, затем выругался про себя и набрал номер столичного начальства, чтобы выпросить у них участие в расследовании. Все равно он уже влез в это дело и пока не разберется, отчет не подпишет.

Уже по дороге в Равест Гаспар не мог отделаться от чувства, что он виноват во всех неприятностях. Двенадцать лет в Черном Ручье не случалось ничего экстраординарного, а стоило ему прогуляться по окрестностям, как сразу же наткнулся на труп. И понеслось: ведьмы, ритуалы, зловещая кукла…

Воспоминание о Кристобель почему-то кольнуло чувством вины. Сейчас она покоилась в освинцованном ящике для улик, который был у каждого инквизитора. Лежала там, в темноте и без воздуха, окруженная символами, призванными сковать ее магию. Мег хотела уберечь куклу от инквизиции, а в итоге та едет следом за ней.

На обочине тянулись длинные ряды местной туристической ярмарки, где продавалось много всякой всячины, начиная от фруктов, заканчивая ловцами снов. После недолгих раздумий Гаспар притормозил и отправился к лоткам и палаткам.

Вернулся в машину спустя несколько минут, открыл ящик, вынул из него Кристобель и положил другую тряпичную куклу. В собственных отчетах инквизиции ее не было, он тоже больше фотографировал тело и траву, так что проверить та эта кукла или другая никто не сможет.

Глава 5

Ведьм и в наше просвещенное время не баловали. Инквизиторы запихнули меня в крохотную камеру, затем отвели в допросную, где угрюмый дознаватель по кругу задавал одни и те же вопросы.

Как мы познакомились с убитой? Использовала ли я в ее отношении магические способности? Хотела ли навредить? Гадаю ли я всем посетителям своей лавки? Практикую ли ведьмовские ритуалы? Как отношусь к инквизиции?

Хотя вру, последнее спросили всего раз, и после моего длинного и прочувствованного монолога, тему свернули. И это я еще была тактична и осторожна в выражениях. Просто намекнула дознавателю, что впервые побывала в такой допросной в десять лет, в тот же день, когда погибла вся моя семья, а я смогла упокоить чудовище из другого мира, но чуть не погибла от истощения. Еще что меня знобило, ломало, выворачивало наизнанку из-за слишком большого потока магии, но никто не пришел на помощь.

Ведь я ведьма, значит, виновна.

В конце меня снова оттащили в камеру и даже воды не дали, звери! Но я знала, что спорить и препираться бесполезно, поэтому вытянулась на узкой скамье, подложила руку под голову и прикрыла глаза.

Не знаю, через сколько часов или минут за мной снова пришли: в тишине и полутьме инквизиторских коридоров время становилось вязким и неощутимым. Двое крепкий молодчиков отвели меня к выходу и оставили рядом с напряженным Гаспаром.

Он поблагодарил их, подписал какие-то бумаги и кивнул мне, чтобы не отставала. Карающую длань никто не допрашивал и не останавливал. Все вежливо здоровались с ним и уступали дорогу, не обращая на меня никакого внимания.

Заговорить я решилась уже на улице, где инквизитор неуклонно повел меня к ближайшему кафе.

– Спасибо.

Конечно, у меня был запас острот на этот случай, но вываливать их на Гаса не хотелось. Наверняка же убил кучу времени на оформление бумаг, но все равно сделал это и вытащил меня. Еще – не пожалел денег на кафе и заказал нам по полноценному обеду.

– Я уже почти готова признаться тебе в любви, – заверила я, допивая кофе с ореховым сиропом.

Гаспар медленно цедил зеленый чай и изредка поглядывал в окно.

– Буду крайне польщен. Обычно ведьмы меня проклинают, ругают или даже пытаются убить.

– Узнаю своих подруженек по ремеслу, – хмыкнула я. – Рискованная у тебя работенка, а мог бы спокойно пощипывать арфу под светом софитов.

– В среде профессиональных музыкантов тоже не так все мило и спокойно, как кажется со стороны. И я уже говорил, что не арфист.

– Рояль? – робко предположила я. – Барабаны?

– Треугольник, – со всей серьезностью ответил он. Ладно, не хочет говорить – не надо, все равно выпытаю. Но пока мне было интересно кое-что другое.

– Зачем ты меня вытащил? Я, конечно, благодарна и все такое, но любопытство съедает.

– Очевидно, что ты куда лучше разбираешься в магических вещах и ритуалах, чем местные инквизиторы, а я выпросил у начальства дело Дженни. Хочу найти виновных в случившемся и наказать.

– Одну можешь уже сейчас перехватить в морге, а то позже придется раскапывать.

– Мег, хватит! – он впервые произнес моя имя и это прозвучало так странно, что я никак не могла разобраться со своими ощущениями. Непривычно и неправильно, я в принципе никогда не планировала сближаться ни с кем из инквизиторов, будь они хоть сто раз деликатными арфистами. – Откуда-то же она взяла описание ритуала и куклу, – спокойно пояснил он, – а мы строго следим за тем и другим. Надо найти дыру в системе и залатать ее, чтобы никто больше не попал в такую же историю.

Я снова сделала глоток кофе и подумала, заказать ли еще вафель или уже не влезут? Не особенно и хочется, но когда еще пообедаю за счет такого милого инквизитора?

***

В Черный Ручей мы вернулись ближе к вечеру. Из чистой вредности я открыла лавку и теперь скучала за прилавком, пока инквизитор перетаскивал в подвал вещи из спальни наверху. Несмотря на все мои уговоры, дальше ночевать в торговом зале он отказался. Якобы слишком ценит уединение, в том числе – от моих зловещих товаров.

Вот странный! Чем, по его мнению, должна торговать ведьма? Свежим хлебом? Сантехникой? Товарами для парикмахерских?

Все туристические автобусы я сегодня пропустила, поэтому надеялась только на случайных посетителей. Но их пока не было, лаванда для букетиков закончилась, а норму добрых дел я выполнила готовкой ужина, поэтому слушала радио и перебирала свои запасы бусин. Наплести браслетов? Вроде бы немного мороки, но и берут их неохотно. Надо что-то похитрее.

– Гас! – позвала я, отчего взъерошенный и злой инквизитор затормозил на пороге торгового зала с кучей коробок в руках. – Понимаю, не совсем по адресу вопрос, но что бы подтолкнуло тебя купить браслет себестоимостью три фенса по крайней мере за пятнадцать?

– Слушай, давай я тебе просто заплачу, а ты оставить идею с браслетами и поможешь мне с коробками? – как всегда вежливо спросил он, только глаза при этом как-то нехорошо блеснули. Будто из него уже рвалась долгая лекция об альтернативном использовании браслетов и мерзких ведьмах.

– Это не спортивно.

– А собирать всяких хлам – да? В жизни не поверю, что ты за двадцать лет жизни могла скопить столько добра. Им же забиты три спальни под завязку! И в подвале тоже не пройти.

Я понимала его возмущение: таскание тяжестей никому не добавляет благодушия. Но и осуждать мои запасы вещей тоже не стоило.

– Я и так взяла самое необходимое! Видел особняк Мункаслов? Хотя бы представляешь, сколько всего там было! Так что носи и не ной. И постарайся не опрокидывать, мало ли, вдруг там затесалась какая-то магическая вещица.

Гаспар резко вытянул руки перед собой, отдаляясь от коробок, и я изо всех сил постаралась не засмеяться. Затем подошла поближе и все-таки забрала у него часть ноши и понесла ее в подвал.

– Не дергайся так: наш особняк несколько раз перетрясли сверху донизу и унесли все магические вещицы. Заодно прихватили просто ценные, остался один хлам, ценный только для меня и чокнутых коллекционеров ведьмовских вещиц.

В подвале тоже было тесновато, поэтому я просто сбросила коробки в какой-то угол и пошла за следующими. Гаспар сложил свои аккуратно, еще и мои поправил. Уверена, дай ему волю, он бы еще все по размерам и цветам рассортировал.

– Почему ты не написала жалобу по поводу пропавших вещей? – спросил он, когда мы уже поднимались на второй этаж.

– Смеешься? Мне тогда было десять. Сейчас, конечно, в теории могу обратиться туда и попросить вернуть мне часть изъятых ведьмовских атрибутов, но тогда меня будут задерживать по разным обвинениям втрое чаще. А мне и без того можно книгу писать: «Тысяча и одна причина нелюбви к инквизиторам».

– Знаешь, у ведьм тоже есть черные стороны.

– А кто сказал, что я их люблю?

Он покачал головой и обогнал меня по пути к спальне. Я же взбиралась наверх неспешно, краем глаза поглядывая на дверь в лавку: вдруг придут покупатели? Заодно прикидывала, что и как делать дальше. Пускай Дженни десять раз сама виновата, но она погибла на моей земле, не так далеко от дома Мункаслов, в очень непростом с любой точки зрения месте. Значит, я просто обязана разобраться и не допустить такого в дальнейшем.

Еще нужно найти ведьму, сделавшую Кристобель. Наверняка не самоучка: для таких обрядов требуется много знаний и умений. Тогда возникает вопрос: как она могла упустить куклу? Или продать? Хотя нет, это маловероятно. Если бы ведьма решилась на такое, то выдала бы вместе с Кристобель и несколько вполне адекватных заклинаний. Да и вообще, такие сложные артефакты делают только под заказ и для конкретных целей.

– Удивлена, что ты сберег куклу, – я первой нарушила молчание, когда уже была в комнате.

– Подумал, вдруг пригодится в расследовании, – неубедительно соврал он.

– Пф, – я схватила одну из коробок с пола, слишком быстро встала и развернулась, отчего почти влетела в инквизитора.

Какой же он высокий! Я ему в грудь дышу, приходится задирать голову, чтобы заглянуть в глаза. Но сделав это я тут же отвернулась, а он поспешил ухватить побольше коробок и отгородиться ими.

– Почему-то Кристобель выбрала тебя, – продолжила я. – Это хорошо, она очень мощная, но непонятно. Обычно такие артефакты не любят вашего брата.

– Я тоже не питаю любви к зловещим ведьмовским куклам. Она же почти как живая.

– Слышал поговорку «душу вкладывают»? Вот это не всегда фигурально. Ко всем более или менее мощным артефактам привязывают сущности из нижнего мира. Твой поисковый – исключение, работает чисто на внешней энергии, поэтому он и «шарлатанка».

Гас промолчал и погрузился в работу. Покупателей ко мне так и не заглянуло, зато за полтора часа мы успели расчистить всю комнату, отмыть ее и привести в жилой вид. Я даже порылась в шкафу и нашла Гасу вполне приличные подушку и одеяло. Такое, бежевое в мелкую розу, надеюсь, инквизитор поймет, что я благодарна ему за спасение, но по-прежнему не особенно рада.

Но прошибить его не вышло. Гаспар вежливо поблагодарил и начал споро перестилать кровать, ничуть не смущаясь одеяла и такого же нежненького постельного белья. Кстати, вполне целого в этот раз и почти нового. Его как-то Фло подарила, посчитала, что во мне кроме ведьминского начала есть и девчачье. Но если оно и имелось, то где-то очень и очень глубоко внутри, потому комплектом я почти не пользовалась, предпочитала более строгие.

Мое присутствие в спальне стало лишним, желать спокойной ночи инквизитору показалось странным, поэтому я тихо вышла и закрыла дверь. Все же непривычно, что он здесь. Со времен интерната не жила ни с кем под одной крышей. А тут сразу посторонний мужчина, еще и инквизитор, и что-то подсказывало, что он здесь надолго.