Я где-то читала, что по технике безопасности перила должны быть минимум 90 сантиметров высотой. По ощущениям в этом мире никто о ГОСТах не слышал, поэтому перила впились мне ровно в то место, где попа переходит в ноги. Полностью игнорируя шаткость моего положения, грозный император сделал ещё один шаг на меня, вынуждая прогнуться назад и ухватиться за его плечи в попытке обрести равновесие.

– Ринар, я так упаду.

– Будем считать это гарантией того, что не упаду я.

И прежде чем я успела сообразить, он подхватил меня, посадил на тонкий кант перил, и наклонился вперёд, заставляя полностью потерять равновесие и опору. Я выронила фужер и сцепила руки у него на шее так, как учили в школе на уроках выживания, – каждой ладонью к запястью, крепко обхватив пальцами самое тонкое место.

– Ринар, что ты делаешь?

– Сейчас я тебя поцелую. И если ты посмеешь тронуть мой резерв, то я разожму руки. Это понятно?

– Не надо. Я не умею это контролировать! – взмолилась я.

– Учись.

Его губы были горячими и требовательными, а поцелуй заставил забыть обо всём – о высоте, о том, что, запутавшись в платье и неудобных платформах, я не смогла зацепиться за перила ногами, о том, что о нашем уединении будут шептаться, в конце концов даже о том, что я не планировала позволять ему подобные вольности.

Во мне проснулось желание, древнее, как сама жизнь. Потребность ощущать Ринара, чувствовать его запах, ласкать руками. На поцелуй я отвечала с такой неистовостью, что даже отпусти он меня сейчас – я бы не упала. Оплела его ногами и руками, вжалась в его тело и требовала продолжения. Никогда раньше, ни с одним мужчиной не ощущала и десятой доли той страсти, что наполняла меня сейчас.

Теперь, когда он не отталкивал меня, я поняла, о чём он говорил. Ощущала его силу и да, могла брать её. И безумно хотелось, но я старалась сдержаться, и, возможно, всё бы получилось, если бы он не начал гореть. Когда огонь обволок меня всю, я поняла, что больше не могу сопротивляться.

– Не могу, сгорю, – я прошептала в его губы, но он не остановился.

И я расслабилась. В конце концов, если он решит меня убить, то что я смогу с этим сделать? Я в его власти. И странным образом на эту мысль Ринар отреагировал особенно остро. Он сжал меня в объятиях, а его жадные губы уже ласкали шею и спускались к груди. Обхватив одной рукой за талию, он заставил меня откинуться назад в пустоту, лаская грудь пальцами и губами. Факел нашей страсти освещал фасад дворца, и краем сознания я отметила зрителей на всех соседних балконах.

– Ринар, остановись. На нас смотрят, – попросила я, а он только сильнее прижал меня к себе.

Я почувствовала, насколько он возбуждён, и ощущение его горячего твёрдого желания пронзило меня насквозь электрическим разрядом удовольствия.

– Ринар, пожалуйста, – я запустила пальцы в его волосы и попыталась оторвать его голову от себя. – Остановись, прошу тебя. На нас смотрят, мне это не нравится.

Он поднял на меня глаза, и в его взгляде было столько желания, столько неудовлетворённости, что я чуть не застонала. Мне тоже хотелось продолжить, но не так, не здесь, не сейчас.

– Почему?

Я смотрела в его чёрные глаза с длинными ресницами, на его красивое лицо, и мысли разбегались в стороны, как тараканы. У меня и так наблюдается серьёзный дефицит умных мыслей, а сейчас в голове не было даже ни одной приличной. А неприличные отнести к категории умных я не могла даже в таком состоянии.

– Потому что на нас смотрят люди, а ещё холодно и страшно. Потому что ты меня ненавидишь и злишься. Потому что я не могу контролировать свою способность. Что с твоим резервом?

Он закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Пуст наполовину.

– Прости. Я честно старалась, но это сильнее меня.

Он прижался щекой к моему виску, и огонь медленно утих.

– Я понимаю, о чём ты. Я тоже не могу, – он говорил очень тихо, но я слышала его голос, и он проникал прямо в душу.

Да что со мной такое? Угораздило же! Да он ни одного вежливого слова не сказал, сплошные приказы, оскорбления и претензии. И я разозлилась на себя. Мягкотелая рохля! Карина была права: меня любой размажет по стенке, а я и рада утираться.

– Не смей больше так делать! – голос так зазвенел металлом, что я собой даже восхитилась.

Вот только тело оказалось категорически против такого заявления, оно предлагало продолжить и перевести дела в горизонтальную плоскость.

– Как так, Алина?

– Если ты… если ты ко мне неравнодушен и хочешь сблизиться со мной, то придётся извиниться за все гадости, что ты сказал и сделал. И снять это чёртово заклинание, – я постаралась смягчить голос. – Я тоже извинюсь, и мы сможем начать с чистого листа.

– Даже не подумаю ни извиняться, ни сближаться, ни тем более снимать заклинание.

– Тогда не смей ко мне прикасаться!

– А то что?

– А то будешь ходить с пустым резервом. Заметь, сегодня я сдерживалась, как могла.

– В следующий раз, прежде чем угрожать, займи более устойчивую позицию, – Ринар развеселился и перевесил меня ещё дальше через перила. Теперь я висела только на его руках, и даже уцепиться было не за что – перила были под ногами где-то в районе колен.

– Гад! Сволочь! Тиран! – зло выдохнула я.

Ринар снова выгнул бровь, улыбнулся ещё шире и убрал одну руку.

– Попроси меня поставить тебя на пол, Алина. Ласково попроси. А потом поцелуй. И если мне понравится твоя старательность, то, может быть, я поставлю тебя на пол.

Уцепиться за него руками и поцеловать очень хотелось. Если честно, то адреналин вкупе с возбуждением создали такую ядерную смесь, что я даже упасть уже не боялась. Вернее, не боялась, что он меня уронит.

– Попроси прощения за своё гадкое поведение, ласково поставь меня на пол, а потом, может быть, я тебя поцелую, – я говорила так низко и томно, что аж у самой мурашки побежали по спине.

Он дрогнул и втянул ноздрями мой запах. Не подумает он сближаться? Да кого он обманывает, его ко мне тянет, как кота к валерьянке! Проблема в том, что меня тоже к нему тянет, и он это чувствует.

– Патовая ситуация. Не боишься замёрзнуть?

– Боюсь, что у тебя рука устанет. Ты левша или правша?

– Я амбидекстр, – хрипло прошептал он.

Не знаю, звучало ли это слово на общем так же забавно, как на русском, но так как мой мозг их речь всё-таки переводил, то от неожиданности я расхохоталась как ненормальная. Мой амбидекстр удивлённо моргнул, но момент уже был разрушен. Я смеялась так, что заболел живот, а Ринар явно растерялся и не знал, что делать с моим сотрясающимся в истерическом смехе телом. На пол он меня, конечно, поставил, но я норовила сползти вдоль перил вниз, так что ему пришлось меня поддерживать, прижимая к себе.

– Что я такого сказал?

Ути-пути, какой у нас расстроенный голос.

– Я тебя теперь так буду называть. Это, конечно, длиннее, чем Ринар, но гораздо лучше. Ладно, амбидекстр, ты обещал мне танец, а у меня уже ноги закоченели.

Ринар потащил меня обратно в зал. Зубы ставлю, что он обиделся. От этой мысли меня накрыло вторым приступом смеха, и теперь он волочил на танцпол хохочущую до слёз невесту, которая была не в состоянии даже стоять.

– Соберись!

– Не могу, господин амбидекстр. Не велите казнить, велите миловать.

Наверное, к нашей речи прислушивались, потому что брови у оказавшихся рядом поползли вверх, а я неожиданно поняла, что не хочу опять злить своего наречённого. Ему и так досталось. Он хотел целоваться, а девушка посмеялась. Поэтому я собралась с мыслями и поведала ему причину своей истерики.

С ногами я тоже совладала, поэтому танцевали мы вполне сносно, по крайней мере, на обувь я ему ни разу не наступила. Немного оттаяв, Ринар признал, что по-русски действительно смешно звучит. Мне также пришлось ознакомить его с созвучными словами монстр, терминатор, доминатор и даже с сюжетом сериала Декстер, который мы с сестрой смотрели с замиранием сердца. Попутно пришлось объяснить, что такое кино, фильмы, телевизор и рассказать про сестру.

Не знаю, сколько длится один танец, но мы танцевали не меньше часа, при этом Ринар слушал с искренним интересом и задавал вопросы. Когда я иссякла, мы какое-то время кружились под музыку молча. Бал уже был в разгаре, и другие пары на танцполе вели себя довольно откровенно.

– Почему ты называешь меня Ринар?

– Мне так больше нравится. Эринар – красивое имя, но длинное и слишком официальное, а Эр – ну как-то не по мне.

– Меня так никто не называет.

– Ну и прекрасно.

– А если я скажу, что мне не нравится?

– Тогда я буду так называть тебя всё время. Знаешь, иногда так и хочется тебя побесить, – я улыбнулась ему очень нежно и погладила по щеке.

– Ненормальная. У тебя отсутствует инстинкт самосохранения.

– Может, просто ты не очень-то грозный?

– Я достаточно грозный, – рыкнул он, а я рассмеялась.

– Достаточно для того, чтобы детей пугать. Двухлетних. Кстати, мне сказали, что у тебя есть младшие сёстры, познакомишь?

– Нет.

– Почему? – я искренне удивилась и расстроилась.

– Во избежание дурного влияния.

– Моего на них или их на меня?

– Боюсь, что взаимного, – фыркнул Ринар.

– Вызов принят. Завтра же их найду и сама познакомлюсь. Или они тут на балу?

– Они для бала ещё слишком маленькие, и сидят у себя в покоях запертые.

– И сколько им?

– По девятнадцать.

– Мне тоже девятнадцать, и я тут.

– Ты обручена и пришла с женихом, это другое.

– Ах, другое… – ехидно протянула я.

– По крайней мере, жених не даст тебе свалиться с балкона, – в тон мне ответил он.

От неожиданности я сбилась с шага. Ах он ещё и подкалывает меня!

– Да я бы вообще туда не пошла, если бы не жених!

– Ну так пошла же, а я тебя вынужден был ловить. И держать. У меня рука устала.

– Так ты амбидекстр, воспользуйся другой.

– Для этого дела нужны обе.

– Возможно, я пожалею о своём любопытстве, но что это за дело такое?

– Вот такое, – а дальше он закружил меня по танцполу, придерживая то одной, то другой рукой, наклонял назад, заставляя выгибать спину, а затем притягивал к себе и снова кружил. От восторга у меня сначала перехватило дыхание, а потом я счастливо засмеялась.

– Амбидекстр, перестань, у меня голова закружилась.

– Тогда пойдём, я тебя провожу.

– Уже?

– Да, тебе пора.

– А выглядит так, как будто самое интересное только начинается. Ринар, ну пожалуйста, можно я ещё останусь?

– Нет, я тебя провожу.

– А я обещала с Шалем потанцевать, он, наверное, разобидится.

– Если разобидится, то я помогу ему отобидеться обратно. Не спорь, Алина. Если я сказал, что ты идёшь к себе, значит, ты идёшь к себе.

И я не стала спорить. В конце концов, моя программа по сближению и перевоспитанию запущена. Как минимум, я привлекаю его физически, ему со мной интересно и даже весело. Не обращая внимания на окружающих и не дав ни с кем попрощаться, Ринар вытянул меня из зала и потащил в сторону спальни.

– Ринар, я так быстро не успеваю. У меня для забегов обувь не приспособлена.

– Зачем ты её вообще надела? – он бесцеремонно задрал подол по самые колени. – Это что?

– Босоножки на платформе.

– И зачем нужна платформа?

– Чтобы казаться выше.

– То-то я думаю, что шея сегодня не так ноет. Следующий раз приходи на ходулях. В нашем мире средний рост для девушки примерно вот такой, – он показал в воздухе хорошие такие метр восемьдесят пять.

Мне стало обидно.

– Да, я помню. И рыжих у вас нет.

– Есть, но далеко. И мы их не жалуем.

– Почему?

– Потому что они варвары.

– И что?

– И то. С ними невозможно договориться, они никогда не идут на уступки и разговаривают только с позиции силы.