Сколько же дней я валялась в отключке? Мысли медленно ворочались в голове, словно чужие.

– Он не рад, что ряды его потенциальных любовниц поредели почти вдвое. Теперь мы знаем, что Эр совершенно не умеет выбирать женщин, – хмыкнул Хашшаль.

– А ты умеешь, Хаш?

– Получше тебя! – раздался смешок.

– Именно поэтому ты одинок?

– Именно поэтому. Станешь постарше – тоже предпочтёшь одиночество в ожидании стоящей пары, чем компанию сомнительных красоток в ожидании удара в спину. Впрочем, тебя хоть носом в стоящую пару тыкай, тебе всё равно.

– Да вы задрали меня уже с этой вашей Алиной! Сами на ней женитесь, причём все вместе. Ах, Алина такая необычная, ах, Алина такая красивая, ах, Алина так поёт, ах, Алина так танцует, ах, Алина догадалась не открывать сомнительную шкатулку и научилась подслушивать по углам! – зло паясничал Ринар. – Вы мужики или сельские сплетницы?

– Ах, Эра так пробрало, – передразнил Шаль, и сельские сплетницы заржали грубыми мужскими голосами.

– Возможно, Алина не очнётся. Будет у вас одной проблемой меньше, – голос Синная звучал ближе всех, а потом кто-то взял меня за руку и погладил пальцы.

Тёплая рука накрыла лоб, и по голове разлилось нежное тепло.

Я вспомнила маму, её руки, её заботу. Когда я болела, она гладила меня по лбу и говорила, что мы справимся. Неужели я больше не увижу маму? Тоска сдавила грудь с такой силой, что стало сложно дышать. По щекам поползли щекотные дорожки слёз. Мою ладошку сжали.

– Ей больно? – встревоженно спросил Эринар.

– Нет, – Синнай сжал мою руку сильнее. – Алиночка, просыпайся. Мы скучаем по твоему голосу. А ещё скоро прилетят синесолки. Это такие маленькие синие птички, они зимуют в Минхатепе, а весной возвращаются к нам. После их прилёта холодов уже не бывает. Они летают ярко-синими стайками и очень красиво поют. Ты меня слышишь?

Я попробовала кивнуть, но голову сдавило обручем боли. Тогда я сжала его руку.

– Хорошо. Ты что-нибудь хочешь? Пить, есть?

– Хочу… чтобы они… ушли, – голос казался чужим, в горло словно песка насыпали.

– Эринар и его люди?

– Да.

А дальше начался спор, но я слишком устала, чтобы в него вслушиваться. Ринар не хотел уходить, а Синнай настаивал, что нельзя меня нервировать. Я провалилась в зыбкие кошмары, в которых мне было дурно и очень холодно. Холод беспокоил особенно сильно, пробирая до костей. В какой-то момент мне приснилось, что меня окунули в ледяной бассейн, и я возмущалась, но потом сознание начал обволакивать успокаивающий голос Ринара, он шептал что-то про жар, про третий день, про весну, про горы, где я ещё не была. А ещё от него шло тепло, и я грелась рядом с ним, обнимала его горячую руку и дальше спала без сновидений.

Окончательно я проснулась утром, когда солнце ярко светило в окно. Закинув ноги на стул, в кресле дремал Келай, а я лежала в чьих-то горячих объятиях. Голова налилась тяжестью, тело было словно чужое, но я смогла незаметно вывернуться из захвата и по стеночке дойти до ванной. Моё отражение в зеркале смотрелось не так плохо, как я себя ощущала. Волосы по-прежнему сияли, но лицо выглядело измождённым, да и осунулось немного. С трудом искупавшись и помыв голову, я сменила сорочку и почистила зубы. Ованес висел на руке тяжёлым браслетом и на мысленный призыв не отозвался.

Чёрт! Они что, сломали Ованеса? Твари!

Келай всё ещё спал, когда я вернулась в комнату. Ринар лежал на кровати, закинув руки за голову и смотрел на меня.

– Что вы сделали с Ованесом?

– Артефакт платья? Мы его запечатали, потому что он не слушался и не давал тебя раздеть. Необходимо было сбить температуру, а в платье ни обтирания, ни холодная ванна были невозможны.

– Пожалуйста, разблокируй, – я постаралась спокойно протянуть руку, не давая выхода бушевавшим во мне эмоциям.

Ринар дотронулся до браслета, прошептал несколько слов, и мягкое тепло разлилось по телу. Ованес окутал меня огненным полотном, и сразу стало легче.

– Спасибо. А теперь убирайся.

– Алина, давай поговорим.

– Я тебя ненавижу и в следующий раз, когда тебя решат пристукнуть, постою рядом и советом помогу, – голос был спокойным, но внутри свирепела буря.

От звуков голосов Келай проснулся и сейчас с интересом наблюдал за нами. Ринар медленно поднялся с кровати.

– Нам всё равно придётся поговорить рано или поздно.

– Хорошо, говори. Вы нашли ту, кто прислала змей?

– Почему «ту»?

– Потому что змеи в шкатулке – это чисто женская тема. Итак, это одна из твоих любовниц?

– Нет.

– А кто?

– Девушка, которая жила во дворце в ожидании нашего знакомства.

– Прекрасно, что с ней? – вызывающе спросила я.

– Она больше не живёт во дворце.

– Больше не живёт во дворце, потому что теперь живёт в тюрьме? – процедила я.

– Нет, её выслали в дальнее имение.

– Ах, выслали! Какое суровое наказание за попытку убийства! Хотя о чём это я. Она наверняка аристократка, а я – простолюдинка, поэтому даже если бы она меня убила, то ничего бы ей не было. Так? Может быть, на морской курорт отправили бы на годик воздухом подышать. Так? – напирала я, а Ринар начал злиться. – Значит так. Дальше что? Оказалось, внезапно, что я сказала правду, корабли нашлись, как и предатели. А то, что мне заламывали руки, приставляли к горлу кинжал и убивали заклинанием – это я сама виновата. И вообще это случайность, обижаться нечего, извиняться никто не намерен. Так? – я свирепела ещё сильнее, а Ринар буравил меня взглядом. И откуда у меня столько сил на такие эмоции? – Ну вот видишь, смысла говорить нет, всем и так всё ясно. Тебе пора, и я искренне надеюсь не видеть тебя до свадьбы.

– Алина, выслушай…

Дав понять, что разговор закончен, я ушла обратно в ванную, попытавшись хлопнуть дверью, но сил не хватило. Зато их оказалось достаточно, чтобы распластаться на полу и реветь до икоты.

– Алина, выйди, пожалуйста, я бы хотел принести тебе извинения! – стучался в дверь Ринар.

– Принеси их на помойку, потому что там им самое место, а мне они не нужны! – яростно крикнула я в ответ. – И я не выйду отсюда, пока ты не уйдёшь!

За дверью начался спор на повышенных тонах, победителем вышел Келай. Он же и позвал меня, когда жених наконец свалил с горизонта.

Завтрак принесли необычный: много фруктов и какие-то странные цветные булочки, одинаковые на вкус. Салли мне искренне радовалась и всё время норовила что-нибудь подоткнуть или засунуть в рот. Я вяло сопротивлялась.

Поблагодарив Келая за лечение, я попросила принести книги. Меня интересовали магические договоры и способы их расторжения. К обеду пришёл Синнай и рассказал, что я провалялась без сознания четыре дня и четыре ночи. Позавчера начался жар, весь вчерашний день я горела в сильнейшей лихорадке. Келай добавил, что Его Величество сам меня купал и последнюю ночь спал рядом, подпитывая силой.

Решимость разорвать чёртов договор это не остудило.

Договор я в итоге прочитала от корки до корки несколько раз. Я могла бы попробовать его разорвать на основании того, что мне не обеспечили безопасность, причём дважды. А вот с тем, как именно это сделать, дела обстояли сложнее. Из книги «Колдовские тяжбы и трактование распрей касаемо скреплённых ворожбой договоров», я почерпнула, что Магический суд вершили пятеро независимых магов. Главный из них, Верховный Судия, принимал окончательное решение. Если это решение не устраивало подсудимого, то он мог воззвать к богине Справедливости. Вот только она всегда требовала жертву, и нередко ею становился сам воззвавший. Так что эта практика было не столь уж популярна.

Взывать-то легко – проливаешь кровь, называешься и зовёшь. Но нужно быть железобетонно уверенным в своей правоте, чтобы обращаться к богам. В основном все удовлетворялись вердиктом Судии, который судил «по справедливости», то есть, как карта ляжет, потому что чёткого свода законов у магов не имелось. То есть можно, конечно, затеяться и посудиться, но вот результат без гарантий.

Ладно, по местным меркам прошла всего неделя, впереди ещё куча времени. В следующий раз не буду дурой: во-первых, потребую что-нибудь взамен предоставленной информации, во-вторых, дам заговорщикам спокойно укокошить этого гада. Помнится, я пришла к умозаключению, что мой путь – это стать молодой вдовой. Эту позицию я пересмотрела и решила, что быть потерявшей жениха невестой тоже смогу. Сдюжу, так сказать. Если так задуматься, то после смерти Эринара всем на меня станет плевать. С одной стороны, защитить будет некому, а с другой – и ряды нападающих должны значительно поредеть.

Обед и остаток дня я провела в постели. Меня навестила Тамила и, едва сдерживая улыбку, рассказала последние дворцовые сплетни.

– Ваши поцелуи и часовой танец на весеннем балу, как ни странно, до сих пор одна из самых обсуждаемых тем, – заговорщически улыбнулась она. – А ещё Эринар выгнал из дворца сначала четырёх девушек, а потом ещё двух. И одна уехала сама.

– Мне-то какое дело? – устало спросила я.

– Осталось всего шесть, включая Ангалаю!

– Да хоть тридцать шесть, включая Миклуху-Маклая! – выдохнула я.

– Весь дворец теперь точно уверен, что у Эринара к тебе чувства. Когда ты болела, он дежурил возле твоей постели вместе с лекарями! – торжественно сообщила Тамила. – Естественно, после того как раскрыл все заговоры и отловил все мятежные корабли.

– Не хочу тебя расстраивать, но из чувств между нами только взаимная неприязнь!

Черноглазая шельма не поверила и осталась при своём. Зато рассказала, что от любопытства и желания быть мне представленными буквально погибают две младшие венценосные сестры, Эми́ла и Эдели́ка.

Я пообещала не брать грех на душу, не обременять совесть двумя скоропостижными кончинами и познакомиться с девушками уже завтра за очередным сеансом игры в крокодила. Мои лекари важно заметили, что, с одной стороны, ещё рановато подниматься с постели, но, с другой, если играть в их компании и в моей гостиной, то они уж проследят, чтобы всё прошло без вреда для здоровья.

После сытного ужина меня так разморило, что проспала я до самого утра. Снилась мне мама, довольная и отдохнувшая. Будто они с Леной и племяшками улетели на море, малышки вовсю осваивали новые просторы и давали стабильную положительную динамику на занятиях. Лена во сне светилась от счастья.

Меня накрыло теплом и любовью. Я старалась больше слушать, чем говорить. Показала маме, как выглядит Ринар, и вкратце рассказала, что приходится непросто. А дальше – о талирах, духа́х, некоторых местных порядках, мужчинах исполинского роста с накрашенными глазами. Маму волновало: хорошо ли я кушаю (да), достаточно ли сплю (трижды да) и тепло ли одеваюсь (тоже да). Напоследок я поведала про Ованеса и наши с ним дизайнерские эксперименты. Мама обещала передать привет Лене и девочкам. После разговора с ней я вспомнила, зачем пошла на все эти мучения. Сон принёс облегчение.

Глава пятнадцатая, о запоздалых выводах и сеансе массовой лжи

Утро следующего дня выдалось пасмурным, самочувствие практически вернулось к норме, а завтрак придал сил. По настоянию Келая я всё-таки провела первую половину дня в постели с книжкой по географии.

Итак, что мы имеем?

Три континента и очень, очень много воды. Одно полушарие почти целиком представляло собой океан, на картах разной точности набросками отмечены некоторые острова, судя по всему, необитаемые. Они не имели названий, лишь порядковые номера.

Второе полушарие делили три континента – Минхате́п, Карасте́ль и Северное Плато. Первый располагался в южной части и был очень засушливым. Судя по картинкам, жили там лишь вдоль побережья, а в середине раскинулась огромная пустыня в обрамлении высоких гор.