– Это подарок. И мне очень приятно, что ты его приняла. Артефа́ктор из меня слабый, так что это максимум моих способностей.

– Син, можно показать тебе браслет? Хашшаль в своё время говорил, что не чувствует в нём магии, но сегодня я заметила, что он изменился. Камни стали чище и сам браслет становится светлее.

Синнай взял украшение и повертел в руках.

– Забавная вещица, но магии в ней я не чувствую. Вернее, я бы не назвал эту вещь простой, что-то в ней определённо есть, но магического заряда нет, это точно.

– Может быть, это разряженный артефакт?

– В таком случае одноразовый, потому что нет принимающей составляющей для пополнения энергией. Тебе стоит показать его артефактору в городе, может, он скажет что-то более точное. Как он у тебя оказался?

– Нашла среди ненужных вещей. Он меня поманил, если так можно сказать.

– Тогда стоит разобраться с тем, что это за вещица. Дворец древний, мало ли какие артефакты тут могут оказаться.

– Спасибо, Син. Когда мне можно выходить в город?

– Сегодня сходи в парк. Если прогулка тебя не сильно утомит, то завтра можно и в город. Кстати, артефактор есть и во дворце.

– Мне больше подойдёт независимый специалист.

– Как скажешь. Сегодня пей настойку, постарайся поспать после обеда и погулять в парке. Я загляну к тебе завтра утром.

Синнай ушёл, а я осталась наедине с невесёлыми мыслями. Салли притащила несколько разноцветных лент и уговорила попробовать разные причёски. Сидя перед зеркалом и глядя на своё красивое отражение, я погружалась в тоску. Не родись красивой, а родись без необходимости выходить замуж за гада-императора. Или хотя бы везучей.

Пообедав, я пошла гулять в парк. Девушка я простая, мне сказали идти – я иду. Перед ужином успела записать ещё несколько песен, а ещё решила всё-таки не экономить и заказать себе гитару. Жалко только, что в волшебную сумку она не уместится. Интересно, можно купить такой же чехол для гитары, а потом уже его складывать в магический ридикюль? В теории таким образом что угодно можно упаковать.

На ужин подали суп из креветок и мидий! Кисло-солёный, с пряным оттенком, пахнущий морем и отпуском. Креветок я обожаю, поэтому с жадностью выловила их в первую очередь, порядочно удивив Салли.

– Вы что, госпожа, неужто креветки любите? – удивилась горничная.

– А что в этом странного?

– Ну дак креветки и лобстеры всякие – это еда для бедных, аристократы предпочитают более дорогое мясо буйволов. Или оленину. Или хоть птицу… Ну уж никак не морских падальщиков.

– А мне нравится. В нашем мире это деликатес.

– Вот точно варварский у вас мир, и сама госпожа рыжая, и креветки уплетает! – всплеснула руками Салли, а потом решила сгладить резкость: – Уж я прослежу, чтобы вы почаще их ели.

После ужина я направилась в большой музыкальный зал, где меня ждало непривычно много людей. Помимо слуг, здесь уже собрались лекари, несколько студентов, часть десятки Ринара и незнакомые мундиры, Тамила и двойняшки тоже присутствовали. Эда и Ринара не было, а вот Шаль пришёл, но я его проигнорировала. после произошедшего мне не о чем с ним говорить и переглядываться.

А дальше – музыка. Сегодня я начала с «Frozen» Мадонны, «Don´t think of me» Дайдо, а потом спела «Set the fire to the rain» и «Rolling in the Deep» Адель, которые произвели какое-то неожиданное впечатление, всколыхнув аудиторию. А дальше я просто отпустила голос и пела то, что любила сама. Закончила я невероятно пронзительной «Обернись» группы «Город 312», которую в своё время слушала без остановки, выводя из себя маму и сестру.

Обернись, мне не встать без твоей руки,

Не услышать биение сердца,

Обернись, мне не встать без твоей руки,

На холодных ветрах не согреться…

Я не видела, как пришли Ринар и Эд, и не знала, сколько они слышали. Заметила их только в конце, когда встала и обвела глазами аудиторию, чтобы попрощаться. Артия подошла ко мне и смущенно попросила ещё раз спеть «Rolling in the Deep». И я спела, глядя прямо в глаза Ринару. Аккомпанемент не подвёл, и песня получилась взрывной и экспрессивной.

Меня окружили восторженные слушатели, а Синнай решил проводить до спальни. И к лучшему, потому что заболела голова, а его мягкие прикосновения сняли тяжесть.

Спать я легла с чётким планом провести завтрашний день в городе.

Ночью мне снилась Наташка, и я наконец смогла рассказать обо всём без утайки. Во сне же можно! Подруга сжимала руки в кулаки, гневалась и возмущалась.

– Значит так, дорогая. Предлагаю следующие варианты. Первый: я нахожу себе парня с химфака, и под его чутким руководством ты там изобретаешь лекарства и яды. Кто себя будет плохо вести – тому яд в зад. Кто хорошо – тому таблетку в розетку. Второй: я нахожу себе парня-медика, и… мы делаем то же самое.

– Третий вариант: ты себе просто находишь парня, и никак это со мной не связываешь.

– Не, мне больше первые два варианта нравятся, третий у меня не получается, – закатила глаза подружка.

– Наташ, знаешь, в чём самая большая проблема?

– В несоответствии потребностей и возможностей? – предположила она.

– Это в общем, а в частности – в том, что я сама не знаю, где граница между наколдованными желаниями и моими собственными.

– Эх, посмотреть бы, по кому ты сохнешь.

– Да смотри, – я поделилась с Наташкой мыслеобразом.

– Оу. Чем-то на Генри Кавилла похож, только глаза карие. Красавчик, что сказать. А ещё кто у тебя есть?

– Джейсон Момоа в исполнении Аркая. У него рост два десять, не меньше точно.

– А Эддар?

– Эштон Катчер, однозначно, – я послала подружке образы всех окружающих меня мужчин, и если раньше она мне сочувствовала, то теперь только нервно дрыгала ногой.

– Нет, ну это просто нечестно! Почему в нашем мире таких красавцев нет?

– Почему нет? Есть, в Голливуде.

– Вокруг одни задохлики! – возмутилась Наташа.

– Тут просто интернет ещё не изобрели, поэтому парни маются без порно и танчиков. Приходится выходить на улицу, трусцой бегать за девушками или мечом махать. Вот они мышцами и обрастают.

Остаток ночи мы обсуждали новости общих знакомых, реакцию на мой отъезд и другие городские сплетни. К теме Ринара больше не возвращались.

Наташа дала несколько дельных советов по кемпингу. Я на природе не бывала практически никогда, мама не очень любила сомнительный комфорт палаточной жизни, а мы с Леной сами по себе только на дачу к бабушке с дедушкой ездили, пока они были живы. В общем, побег желательно планировать с учётом комфортных ночёвок, ведь разбить лагерь в лесу я не смогу, да и желания учиться особо нет. До чего же реалистичные сны!

Интересно, туризм тут уже существует?

С этой мыслью я и уснула.

Глава семнадцатая, о пельменях и дактилоскопии

Не знаю, что там с туризмом, но плохая погода существовала точно. С утра зарядил снег с дождем, облепив влажными хлопьями окна, деревья, крыши, выступы на стенах и людей, которые осмелились в такую погоду выйти из дома. Взбрыки погоды не просто не соотносились с моими планами, а рушили их самым злонамеренным образом.

Салли порадовала горячим завтраком и огромным мешком продуктов. Оказывается, работники кухни тоже жаловали наши импровизированные концерты, так что походных запасов отсыпали со всей щедростью. Помимо запрошенных продуктов, они передали целый мешок засахаренных орехов и фруктов, жестяную коробку с пастилой, складной нож внушительных размеров и здоровенный пакет конфет. Угостив Салли, я разложила новоприобретённое на кровати. Горничная тем временем принесла отмытые и постиранные вещи, а также присовокупила одно простое платье.

– Вы куда-то собираетесь? – глаза Салли горели живым любопытством.

– Нет, просто хочу быть готовой к разным поворотам судьбы. Мало ли что может понадобиться. Да и сёстры Эда предупредили, что вещи лучше прятать, иначе до них может добраться Ангалая.

– Это, конечно, да. Но если вы уйдёте, то мы будем очень скучать по вашей музыке.

– У меня есть обязательства перед Ринаром, Салли, поэтому надолго я не уйду в любом случае. Шаритон упоминал какую-то прогулку в горах, вот к ней я и готовлюсь, – осторожно пояснила я.

Сильно доверять горничной я боялась, хоть и привязалась к ней всей душой. Салли – очень хорошая девушка, но сболтнуть лишнее может запросто.

– Если вы собираетесь в горы, то конечно. Я тогда тоже буду готовиться, одну-то вас вряд ли отправят без меня.

– Ты считаешь? Мне показалось, что намерения Шаритона были другими.

– А всё-таки я соберу сумку, вреда не будет, – продолжила она стоять на своём.

Выйдя из комнаты, я обнаружила охрану в виде Шаля, но ни здороваться, ни как-то отмечать его присутствие желания не возникло.

– Алина, я бы хотел сказать, что мне очень жаль, что так сложилось, – начал было Хашшаль, но я просто прошла мимо, проигнорировав его слова.

Он, видимо, понял намёк и держался на расстоянии.

А о чём разговаривать? Он мне не друг и не товарищ, я обманулась, считая иначе. Говорить нам больше было не о чем.

Дальнейшее утро я провела в библиотеке, продолжая осваивать высшую речь. Нужно сказать, что альтен Тавредий объяснял очень доступно. Я выучила все буквы, и в хаосе загогулек наконец удалось выделить слоги. Всего букв было сорок, остальные сорок восемь – устойчивые слоги и буквосочетания.

Практикуясь по возможности, я уже набрала небольшой словарный запас. По крайней мере, могла сказать, кто я такая и что мне требуется. Те, кто говорят, что после изучения одного иностранного языка, другие учить гораздо легче, явно не имели дел с аристократическим Карастели. Ни гораздо, ни легче, ни просто даже посильно не было. Было сложно. Особенно тяжело давалось обучение из-за того, что никто ничего не объяснял и объяснять не собирался. Библиотекарь мог позаниматься со мной от силы полчаса, а затем возвращался к своим древним фолиантам. Он обновлял каталог дворцовой библиотеки, и я, в свою очередь, тоже помогала ему по мере сил, чтобы не казаться совершенно уж неблагодарной.

Времени до обеда оставалось ещё порядочно. Голова уже трещала от старательно запихнутой в неё информации, скромно намекая, что для излишков знаний она не предназначена и с трудом удерживает в себе три закона Ньютона и таблицу умножения. Так сказать, уже работает на пределе возможностей.

Не сумев абстрагироваться от организма, я пошла на банальный подкуп. В качестве компенсации потраченных усилий предложила конфетки и ранний обед. Но организм не ведёт переговоры с террористами, поэтому захотел странного – пельменей и тархуна. Если учесть, что тархун я последний раз пила в глубоком детстве, то желание было внезапным и нелогичным.

В детстве Ленка рассказала мне историю про то, как одна девочка много пила «Фанту» и стала оранжевой. Также сестра не уставала повторять, что чихнуть можно только сто раз, а потом обязательно умрёшь, так что, будучи ребёнком, я не пила цветные напитки и старалась не чихать. Доверчивой же осталась до сих пор, иначе как ещё я бы тут оказалась.

А вообще, у меня стресс. И когда у меня стресс, то я что? Ем! А где еда? На кухне. Туда мы с организмом и отправились: я – делать пельмени, а он их есть.

Кухня встретила смесью запахов и звуков. Звенела посуда, переговаривались повара, постукивали о разделочные доски ножи.

– Солнечного дня! – я отловила куда-то спешащую девушку с ковшиком в руке. – Скажите, пожалуйста, а где я могла бы что-то приготовить самостоятельно, чтобы никому не помешать?

– Ой, а чевой-то вы готовить-то будете? – испугалась девушка.

– Хочется, – пожала плечами я.

– Голодная? Так я скажу мастеру Хо́рриту, пущай вас покормит!

– Я бы хотела приготовить что-то из привычного мне.

– Ой, ну обождите тута, я мастеру Хо́рриту скажу, пущай он сам разбирается, – девушка заправила под платок выбившуюся прядь волос и скрылась в звенящих недрах кухни.