Оставшись в одиночестве, я осмотрелась. Кухня до странного походила на земную, ресторанную. Такие же металлические столы и стеллажи, разве что не хватает огромных холодильников и фритюрницы.

– Госпожа певица! – обрадовался мне дородный мужчина в тёмном поварском халате и колпаке.

На груди у него орденами сияли брызги чего-то светлого. Одна щека была немного измазана бордовой мукой. Сразу видно – серьёзный человек и хороший специалист. Из-под кустистых бровей смотрели с прищуром чёрные глаза.

– Здравствуйте! Я хотела бы приготовить одно блюдо. Скажите, где можно так встать, чтобы никому не мешать?

– Да разве вы можете помешать? – громогласно воскликнул он и пошевелил выдающимися бровями. – Со всем нашим удовольствием! Вот сюда проходите, сейчас устроим всё в лучшем виде. Алька, поди сюда, принеси всё, что попросит госпожа певица! – окликнул он молодого парнишку в сбившемся набок поварском колпаке.

– Как прикажете, мастер Хоррит! – закивал он и вперил в меня полный любопытства взор.

Где-то за моей спиной маячил Хашшаль, но его я не удостаивала даже взглядом. Напротив, сосредоточилась на новых лицах.

– Мне понадобится мясо, можно с жирком. Разделочная доска, ножи, мука, вода, лук… – я загибала пальцы перечисляя, а Алька разгибал свои, запоминая.

Вскоре он вернулся и начал выкладывать на стол всё необходимое. Стоило приняться за дело, как меня тут же окружили любопытствующие повара и поварята. Сам мастер Хоррит стоял рядом и внимательно смотрел, что я делаю.

Естественно, под чужим взглядом тесто я испортила. Да и мука оказалась непривычно клейкой. Но со второй попытки всё удалось. Раскатав тесто, я показала, как делать кружки стаканом. К моей радости подошла Корелла и принялась помогать. В итоге пельменей мы налепили на целую армию. Всем хотелось попробовать.

Получилось очень вкусно! Даже батен Маррон оценил и угостился. Шалю тоже выдали порцию, но я за его реакцией не следила, демонстративно отвернувшись. Мой рецепт взяли на вооружение, а я клятвенно пообещала научить местных кулинаров всем известным мне блюдам: тонким блинчикам, голубцам, фаршированным перцам, салату оливье и звезде моего кулинарного таланта – шарлотке с кислыми яблоками.

Единственно непривычным был цвет муки. Бордовые пельмени смотрелись экстравагантно и, не побоюсь этого слова, артхаусно.

Кто бы знал, что придётся удивлять дворцовую публику, я бы чему-нибудь ещё научилась. При наличии в доме трёх женщин, вопрос отсутствия кулинарных изысков не стоял, стоял вопрос, кто починит выключатель и поменяет смеситель. Чаще всего ели вкусно, но без света и под аккомпанемент капающей из крана воды.

За всей этой готовкой обед в итоге получился скорее поздний, чем ранний. Вернувшись в комнату, я засела за зелёный блокнот с песнями. Сейчас очередь дошла до типичных кабацких хитов, включая Лепса, Розембаума, Круга и всех прочих горячо ценимых провинциальной публикой исполнителей. Я такое не любила, но пела, потому что я не звезда шоу-биза, а ресторанная певичка, которая исполняла Шуфутинского не только третьего сентября, а почти каждое воскресенье.

Меня прервал деликатный стук в дверь.

– Алина, солнечного дня! Я пришёл тебя проведать, – раскрасневшийся Синнай пах зимней прохладой. – Ну и погодка! Сначала снег, потом дождь, а сейчас, ближе к вечеру, мороз силу набирает, быть завтра гололёду, а значит, переломам.

– Здравствуй, Син. Проходи. Я себя уже хорошо чувствую, думаю, что нет смысла больше меня проверять.

Лекарь положил мне руку на запястье и внимательно посмотрел в глаза. По телу разлилось привычное тепло, а под кожей запульсировала целительская магия. Лекарь остался доволен осмотром, затем расслабленно кивнул и налил себе воды из графина. Син поднёс стакан к лицу и замер, потом принюхался и резко повернулся ко мне.

– Ты пила отсюда?

– Нет, я в зимнее время предпочитаю чай, а холодная вода не прельщает. Так что я этим графином как-то даже не интересовалась. Стоит и стоит.

– Хорошо. Вода отравлена. Я сообщу Шаритону.

Не выпуская стакана из рук, Синнай вышел из гостиной и закрыл за собой дверь. А я осталась сидеть на диване, поджала под себя ноги и невидящим взглядом уставилась в стену. Это уже второе покушение, если не считать ласковый привет, который я словила от Молота Правды. Спустя минут двадцать комната наполнилась людьми. Кого-то я уже знала, кого-то видела впервые. Особенно выделялся высокий лысый мужчина в возрасте с рваным шрамом от виска до подбородка. Они с Шалем обшаривали комнату и уже несколько раз трогали графин.

– А что, отпечатки пальцев вы снимать не планируете?

Шаль резко обернулся, но я сегодня предпочитала общаться с лысыми дядьками, вот такое у меня было лысодядечное настроение.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хашшаль.

Заговорила я, глядя в глаза исключительно его напарнику:

– Извините, мы не представлены. Я Алина Шиманская, по трагическому стечению обстоятельств невеста Эринара Торманса.

– Наслышан. Альтен Ташше́р Коравье́с, Служба Обеспечения Безопасности.

– Вот уже не думаю.

– Что, простите?

– Не думаю, что у вас Служба. Так, службочка. Это второе покушение на меня за неделю. Как-то у вас не очень безопасно, не находите? – не удержалась я от ехидного замечания.

Шрам на щеке лысого дядьки порозовел, а я мило улыбнулась. Конечно, трепать нервы незнакомому человеку не очень вежливо, но кто-то же должен ответить за творящееся тут безобразие?

– Мы делаем всё возможное.

– М-да, не густо у вас с возможностями. Что ж, тогда я вам подскажу ещё один способ ловли преступников. Видите ли, у каждого человека есть нечто уникальное – это отпечатки пальцев. Рисунок на подушечках индивидуален и никогда не повторяется. Смотрите, это папиллярный рисунок, – показала я ему на своих пальцах. – Видите, как он у нас с вами отличается? У всех присутствующих в комнате он будет разным, готова с вами поспорить об этом. Если на графине остались отпечатки, то можно было бы их сравнить с отпечатками подозреваемых.

Я взяла с подноса чистый стакан и смачно отпечатала на нем след от большого пальца. Затем показала его альтену Ташшеру и остальным присутствующим.

– Неужели у всех отпечатки разные? – изумился лысый безопасник.

– Да, в моём мире есть наука об этом, дактилоскопия. Для доказательства вины преступников следователи собирают сведения и улики. Отпечатки пальцев – одна из важнейших, потому что их практически нереально подделать и довольно легко обнаружить. Если не на графине и стакане, то на подносе, тумбочке, входной ручке, двери.

– Допустим, мы нашли отпечатки, но графин могли трогать разные люди, а тот, кто подмешал яд, мог его и не касаться, – задумчиво ответил безопасник, разглядывая след на стакане.

– Это так, но, по крайней мере, можно узнать, кто касался кувшина. У нас в мире нет магии, поэтому мы используем науку. Вот смотрите, рисунок может быть петлевой, дуговой или завитковый. Причём на разных пальцах у нас с вами разные рисунки. Если преступник зачистил магические следы или не обладает магией, то предполагаю, что его можно вычислить и с помощью отпечатков пальцев.

– Но как потом найти нужный среди сотен людей?

– Собираете отпечатки у всех, а дальше делите их по признакам. Каждый уникален, петли могут быть замкнутые, половинчатые, параллельные или встречные, также может быть арка, как у вас, или круговой рисунок, как у меня на указательном пальце. Причём, смотрите, на одном петля, а на втором замкнутый кружок. Петли бывают радиальные, ориентированные наружу в сторону большого пальца, и ульнарные, направленные в сторону мизинца. Вот смотрите, у меня почти везде ульнарные петли, кроме двух пальцев.

– А этот рисунок не меняется?

– Нет, они от младенчества до старости остаются одинаковыми, по крайней мере, в моём мире так.

Мужчины в комнате все как один рассматривали свои пальцы, некоторые сравнивали друг с другом, некоторые находили различия между руками. Да, это очень увлекательно, я в своё время не один час потратила на изучение дерматоглифики.

Графин, конечно, уже залапали до невозможности, а вот на подносе были чёткие отпечатки и принадлежали они, как выяснилось, Салли. Допрос с магией показал, что горничная невиновна. В чём лично я не сомневалась.

Первое покушение прошло скомкано – я не смогла в полной мере осознать, что кто-то пытался меня убить, что я могла погибнуть, а мир вокруг продолжил бы своё существование. А сейчас времени хватило на то, чтобы проникнуться. Сидя на диване с поджатыми ногами, я размышляла о реальности этого мира. Действительно ли он существует, или это плод моей больной фантазии? Что если я лежу где-нибудь в уютном помещении на шесть коек, связанная и пускающая слюни, а моя соседка по палате смотрит мультики с покрывала?

Эринар так и не появился, а мне жутко хотелось сказать ему что-нибудь обидное. Видимо, он это чувствовал и избегал меня. Или просто исполнял моё требование оставить меня в покое и не показываться на глаза?

Зато он прислал двух охранников-мордоворотов, которые теперь подпирали стену на выходе из моих покоев.

В итоге ужинала я с Сарлемом, Итаном и Тамилой. Рядом с влюблёнными парами я всегда чувствовала себя несколько неловко – то ли вторгающейся в их личное пространство, то ли не имеющей своего. С одной стороны, наблюдать за чужими чувствами было сладко и щемяще интересно, а с другой – приходилось одёргивать себя, чтобы не думать, будет ли на меня кто-нибудь смотреть с таким же обожанием, как Итан на Тамилу?

Сарлем чувствовал себя вполне комфортно, но, возможно, просто хорошо контролировал свои эмоции. Он показал себя отменным игроком в Мафию, с одинаковой спокойной флегматичностью убивая других и вычисляя убийц.

– Господин Сарлем, сколько вам лет?

– Пятьдесят семь.

– Наверное, я никогда не привыкну к такой огромной разнице в том, как человек выглядит и сколько ему лет. В моём мире всё гораздо однозначнее.

– Со временем у вас получится чувствовать возраст собеседника, ведь его выдают не только морщины, но и глаза, реакции, рассуждения.

– Вам нравится быть при дворце?

– Не особо, госпожа Алина, в отличие от Итана, я пока не нашёл весомых плюсов в нашем здесь пребывании, – он улыбнулся и качнул головой в сторону Тамилы. – Кроме того, нервирует обстановка. Предпочитаю видимых противников, а все эти заговоры и интриги действуют мне на нервы.

– В этом я вас прекрасно понимаю. Но вы хотя бы смыслите в ситуации и можете постоять за себя, я же словно плыву по течению. И складывается ощущение, что это ненадолго. Неужели император не в состоянии навести порядок в собственном дворце?

– Вполне в состоянии, но на это требуется время. Не верите в него?

– Он что, бог, чтобы я в него верила? – хмыкнула я.

Мой собеседник снова улыбнулся.

– К счастью, нет. У богов, как правило, очень специфическое чувство юмора.

– Убийственная ирония божественного провидения?

– Именно так, госпожа Алина. Не завидую людям, которые попали под их пристальное внимание.

– Разве плохо быть любимчиком богов? – удивилась я.

– Если вы предпочитаете быть фишкой в чужой партии, где следующий ход уже предопределён, а ваша гибель – лишь шаг на пути к чужой победе, то неплохо.

– Большинство людей – фишки, и играют по чужим правилам, – пожала плечами я.

– Вы поэтому любите эти игры? Это для вас жизнь по понятным правилам?

– Нет, игры мне нравятся по другой причине, а предложила я их вам для того, чтобы иметь компанию. Человек – существо социальное, и я не исключение.

– Мне понравилась наша прошлая игра, сегодня мы продолжим?

– Да, сегодня будем играть в Убийцу, – я заговорщически подмигнула Сарлему.