– Ты можешь остановить колдунью. Судьба могущественна, она ведёт тебя, но помни, что даже она не всесильна. Твой путь скоро начнётся, ты почувствуешь его.

– Спасибо, Всевышняя. Я не знаю, удастся ли мне то, о чём вы говорите, но сама возможность говорить с богиней стоит того, чтобы рискнуть жизнью…

Богиня равнодушно посмотрела в ответ на мою робкую лесть.

– Защити этот мир, девочка, и боги отблагодарят тебя.

– Я обещаю попытаться.

Полог, скрывающий нас от остальных, растаял, а богиня приблизилась и поцеловала меня в лоб прохладными и сухими губами. Само прикосновение было приятным, но неожиданно чуждым.

Когда она растаяла, вместе с ней исчезли двое судей, в зале на несколько секунд повисла тишина, а потом началась заварушка.

«Потерпевшие» попытались открыть портал, их перехватили. Суд мгновенно превратился в бой, раздались крики, посыпались искры, засверкали заклинания.

Прямо в нас летел тёмный сгусток магии.

Ринар одним движением запихнул меня за спину, принимая удар на себя. Я сползла под мраморный стол. Снаружи гремело, горело, хлюпало, дуло и взрывалось. Я замерла.

Ринар хотел, чтобы меня казнили. Он знает, что я его Истинная пара, и отказывается от меня. Я горько усмехнулась. Неужели это всё, что меня сейчас волнует?

Ладно, я в этом паноптикуме больше никому ничего не должна. Пора сматывать удочки, пока на меня не повесили новый Поводок. Или старый. Невидимость у меня не получилась, и я наконец почувствовала свой резерв. Пусто, как в глазах у алкоголика.

Над головой громыхал бой.

Ну да ладно, пополнить резерв сама я всё равно не смогу. Ринар сейчас как раз активно расходует то, что могло бы меня заинтересовать. Хотя брать я у него больше ничего не буду, найду себе другую пару. Недаром мама говорит, что самое ужасное качество в мужчине – это жадность.

Я выглянула наружу. Сердце бухало внутри, ноги были словно чужие. Рядом медленно пролетел здоровенный сгусток света. Я увернулась от него и припустила в сторону двери на полусогнутых. Не знаю, заметили ли меня, оглядываться я не стала.

Ближайший коридор дворца был полон людьми. Суета стояла неимоверная, периметр оцепили стражники, и в грудь одного из них билась Артия.

– Пустите! Я свидетель! Я должна дать показания!

Две другие девушки с синяками на лицах стояли рядом. Я аккуратно обогнула стражников и обняла всех троих.

– Всё хорошо, они получат по заслугам.

– Жива! – Артия разрыдалась, одна из девушек резко всхлипнула.

– Всё хорошо, но мне нужно идти. Времени совсем нет!

Артия всё поняла без слов и потащила за собой. Две другие служанки выступали живым тараном, распихивая посторонних. Проведя меня по длинному коридору, девушки ворвались в одну из пустых комнат и заперлись изнутри. Одна осталась караулить снаружи.

– Что вам нужно? – Артия тревожно схватила меня за руку.

– Переодеться и покинуть дворец. Нужна моя зелёная сумка, она осталась в моих покоях.

– Сейчас! Ксида, справишься?

Другая служанка кивнула и убежала. Вернулась несколько долгих минут спустя с заветной сумкой в руках.

Быстро скинув зелёное платье, надела облегающие шерстяные бриджи, длинный свитер и кожаную куртку сверху. Довершали образ бордовые берцы.

Артия окинула меня оценивающим взглядом и поправила свитер, натянув его до колен, затем заплела мне тугую косу и спрятала волосы под один из имеющихся у меня платков. Безусловно, меня выдают зелёные глаза, но в толпе я вполне могла попробовать затеряться. Бриджи с длинными вязаными платьями носили некоторые городские девушки.

– Артия, ты можешь убрать мою комнату так, чтобы не осталось ни вещей, ни волос? Не хочу, чтобы меня нашли!

– Конечно, госпожа, можете не сомневаться! – горячо воскликнула она.

– Я больше не госпожа, – неуверенно улыбнулась я.

– Это уж мне решать, кто для меня госпожа!

Оглядев меня ещё раз, Артия одобрительно кивнула и потянула на выход. Девушки вывели к чёрному входу, а барабанщица бегом припустила в сторону бывших покоев. Через парк я шла быстрым шагом, среди деревьев меня было видно не так хорошо, да и кто сказал, что меня станут преследовать? Глупости, Эринару я больше не невеста, значит, и дела до меня никому больше нет.

Однако вдохнуть полной грудью я смогла только в городе. Не отдавая себе отчёта в том, что делаю, я устремилась в лавку Томаля.

– Привет! Томаль, я должна вернуть гитару, потому что выступать больше не буду. Я больше не невеста императора и сейчас хочу уехать из города.

– Куда же вы поедете?

– Посмотрю страну, может быть, не только эту.

– Алина, гитару я у вас не возьму, я сделал её в подарок и не жалею об этом. Она ваша. И вот – держите адрес моей тёти. Она уже пожилая, слегка подслеповата, но добра сердцем и любит необычные истории. Думаю, что вы всегда сможете найти у неё приют, достаточно будет лишь немного рассказать о вашем мире. За вами охотятся? – уточнил он, протягивая листок.

– Нет, Томаль, я не в бегах, просто хочу уехать как можно скорее, чтобы избежать ненужных объяснений. Скорее всего, никто даже не попытается меня догнать.

– Хорошо. Обычно в это время раз в неделю господин Торсо́ль отправляет сына в Аркебо́р, это небольшой город в предгорье. Если вы хотите, то я попрошу взять вас с собой.

– Я буду неимоверно признательна! Надо же с чего-то начинать, – грустно улыбнулась я.

– И Алина, умоляю, будьте осторожны.

– Теперь опасность мне не грозит, не стоит переживать. Когда-нибудь вернусь в столицу и спою лично для вас.

– Договорились!

Он исчез за дверью, а я осталась в лавке. На меня вдруг накатило невероятное спокойствие. Есть адрес, где я смогу найти убежище. И транспорт, который отвезёт подальше от столицы. С колдуньей я как-нибудь разберусь, а Ринара рано или поздно забуду. В конце концов, что между нами было? Ведро унижений и два поцелуя.

Томаль вернулся через четверть часа, быстро написал записку для тёти и проводил меня в магазин через два дома от своей лавки. Здесь торговали упряжью. Массивный талир был впряжён в небольшой фургончик. Немолодой мужчина сел на козлы и жестом пригласил меня присоединиться. Я порывисто обняла Томаля на прощанье, и втиснулась между мешками с товарами.

Не глядя на меня, возница направил талира по мощёной дороге. Солнышко забралось уже высоко, сочное весеннее небо было бескомпромиссно прекрасно, а дома постепенно редели, всё больше места уступая лесу. Создавалось впечатление нетронутых зарослей. Вскоре мы подъехали к массивной каменной стене. Она почти целиком скрывалась за лысыми весенними кронами, только ворота выделялись тёмным пятном.

Возница спрыгнул с козел и направился навстречу стражникам, скользнувшим по фургону равнодушными взглядами. Я же старалась не поднимать глаз от пола и не выглядывать в окошко. Уладив формальности, мы снова двинулись в путь спустя несколько минут. После городской стены пейзаж принципиально изменился, вокруг тянулось пустое поле, даже кустарник здесь не рос. Обернувшись на стену спустя какое-то время, я заметила странную суету и то, как быстро закрываются городские ворота. Неужели меня всё-таки ищут?

Дальнейшая дорога показалась крайне утомительной. Жёсткое сидение намяло нижние девяносто, тракт хоть и был мощёным, но колдобины встречались нередко, на них повозку то и дело подкидывало вверх. Я открыла окно. Солнце припекало, поддувал ветер. Я никак не могла найти гармоничное соотношение одежды: колени горели от жары в тёмных бриджах, а руки и лицо мёрзли на стылом воздухе. За весь день мы сделали только одну остановку на обед, а к вечеру в потёмках остановились у большого постоялого двора. Комната обошлась мне в тридцать медяков, ещё десять стоил ужин. Решив не отбиваться от спутника, поела вместе с ним. Хотя за весь день он не проронил и двух слов, в его присутствии становилось спокойнее.

– До Аркебора ещё полдня пути, завтра после обеда я выезжаю обратно, чтобы к ночи следующего дня быть дома, – проговорил он, вытирая платком усы.

– Спасибо, я останусь в Аркеборе.

– Глухое место, неприветливое. Ждёт тебя кто или ты дальше поедешь?

– Хотелось бы дальше, в сторону Сарканы.

– Эх, не стоило тебе тогда ехать в Аркебор, глупый крюк, – поморщился провожатый.

– Так сложились обстоятельства, что я предпочла ехать по рекомендации Томаля, чем самостоятельно.

– Это правильно, девка ты красивая, хоть и бледноглазая. Того и гляди обидят. Не стоит тебе одной разъезжать, – проворчал он.

Я хотела сказать, что могу за себя постоять, но вспомнила прошлую ночь и вздрогнула всем телом. От глаз собеседника это не укрылось.

– К сожалению, у меня нет выбора, – грустно ответила я.

– Завтра посмотрим, может, найдётся тебе попутчик в сторону Сарканы.

Запершись в своём временном пристанище, я упала на кровать прямо в одежде. Слёзы душили, но я постаралась продышаться и успокоиться. Кому есть дело до моих слёз? Положив сумку на единственный стул, я решила пересчитать свою наличность. До этого мне не приходилось беспокоиться ни о еде, ни о проживании, поэтому я тратила деньги без счёта, только примерно представляя остаток.

А осталось сорок шесть золотых, пятнадцать серебряных и три медяшки. Знать бы ещё, сколько медяшек в серебряном и сколько серебра в одном золотом. Хорошо бы, если по сто. Раньше сдачу я даже не пересчитывала, а стоило. Разноцветные монеты до сих пор не ассоциировались с настоящими деньгами, но пора отвыкать от привычек родного мира.

Сложив деньги обратно, я забралась под одеяло и уснула.

Мне снилось странное. Нечто чуждое, тягостное, муторное. Первый мир. Цветущий, плодородный, многообразный. Тёплый климат, густая отливающая серебром зелень, десятки тысяч разных рептилий, насекомых и птиц. Буйство жизни и красок. Среди других видов выделялись хищные ящеры. Поначалу не очень массивные, с каждым поколением они становились всё крупнее, умнее и злее… Шестилапые рептилии оказались проворными и хитрыми охотниками. Постепенно началась эра их доминирования. Они захватывали всё новые территории, улучшали ремесленнические навыки. При этом оставались алчными до свежей крови. Сначала они убивали только ради пропитания, но потом начали делать это ради удовольствия и развлечения. Охота перестала быть необходимостью и стала спортом. Они совершенствовали ремёсла и язык. Шипящий и гортанный, даже во сне он вызывал дрожь и желание зажать уши.

Они назвали себя ширхами.

Глава двадцать первая, о путешествии в никуда

Утро началось ещё ночью. Мой спутник постучал в дверь и велел быть готовой через десять минут. Я привела себя в порядок, взяла два походных завтрака у хозяйки трактира и вышла во двор, где царило небольшое столпотворение. Нужно запомнить, что искать попутчика стоит с утра пораньше. Или даже на ночь глядя. Суровые на вид мужики обсуждали цены на муку, качество весенних дорог и половодье, которое, может, стоило ожидать, а может и нет.

Забравшись на козлы рядом с возницей, я завела беседу.

– Господин Торсо́ль, можно вопрос?

– Задавай.

– Сколько серебряных в золотом и медяков в серебряном?

Возница посмотрел на меня удивлённо, но ответил:

– Так по пять дюжин.

– Спасибо!

Дальше мы ехали молча. Встретив необыкновенно яркий розовый рассвет, я задремала. Спутник предложил перебраться с козел в сам фургон, что я и сделала. Найдя уютное местечко, завернулась в одеяло и честно дрыхла почти всё утро. В таверне, где мы остановились перекусить в обед, кормили гуляшом с тушеными овощами и сушёным хлебом. Я съела горячее, а сухари убрала про запас.

– Долго собираешься скитаться?

– Как получится.

– Стало быть, нету у тебя плана?

– Есть примерный.

Мы помолчали.

– Говорят, невеста у императора была бледноглазая, рыжая, да с другого мира, – господин Торсоль смотрел на меня, сощурившись.