На столе ноут, стопка документов, бутылка воды. Я положила записку прямо под мышку рядом с ноутбуком, чтобы точно увидел. Рядом с бумажкой два батончика. На всякий случай повернула их так, чтобы этикетка с составом была на виду, он же псих в этом плане, вдруг решит, что я его отравить пытаюсь лишними калориями.

Огляделась.

В кабинете так и пахло им. Не духами, а именно его собственным мужским запахом. Чистым, спортивным, собранным. Хотела уйти сразу. Но почему-то задержалась на секунду, посмотрела на записку и прошептала:

– Это не чтобы ты стал мягким. Это чтобы ты не задохнулся в своей броне, дебил.

Закрыла дверь. Вернула ключи. Ушла к себе, чувствуя себя одновременно героиней шпионского фильма и идиоткой.

***

Уже дома, лёжа с мокрыми волосами на подушке, я представила, как он заходит в кабинет. Садится. Хочет открыть ноут. Поднимает мышку, а под ней вот это. И батончики.

В голове включилось кино: он читает, прищуривается, автоматически тянется к ноуту, останавливается, снова смотрит на бумажку. Потом на камеру в углу кабинета.

Я вспомнила, что в «Pulse» видеонаблюдение везде. И в коридорах, и в зале, и в кабинетах. В кабинетах.

– Блин, – сказала я в потолок. – Соня, ты гений конспирации.

Конечно же, если он захочет, он просто откроет запись. Посмотрит, кто заходил в кабинет, пока его не было. Там я, со своими батончиками и спиной, полной решимости и дурости.

Я уткнулась лицом в подушку. Хотелось одновременно смеяться и провалиться под землю.

Глава 11

Кирилл

Утро началось не с кофе, а с бумажки под мышкой.

Вошёл в кабинет, как всегда: автоматом включил свет, поставил спортивную сумку к стене, бросил взгляд в окно на зал, где уже кто-то бегал по дорожке. Сел за стол, потянулся к мышке… и под пальцами вместо пластика почувствовал шершавую бумагу.

Я поднял мышку. Под ней стикер. Рядом два протеиновых батончика. Нормальных, тех самых, которыми обычно угощают VIP-клиентов, а не дешёвая картонная сладость.

На стикере аккуратный почерк:

«Стены защищают, но мешают дышать. Может, когда-нибудь попробуешь их приоткрыть? (Хотя бы для себя).»

Без подписи, но достаточно личная записка, чтобы не принять это за «инициативу отдела маркетинга».

Я смотрел на эти строчки и чувствовал очень странное состояние. Я взял один батончик, покрутил. Состав нормальный. Белок, клетчатка, минимум сахара. То есть это не «подстава», а честная забота.

Кто? Вариантов немного. Не Артём, он бы написал матом и селфи приложил. Не HR. Не владельцы. Не бывшая, очевидно.

Смотрю на стикер ещё раз – да, это её формулировка. Есть в этом немного её язвительности. Да, я легко мог просто догадаться. Но нужны факты, которые у нас на камерах.

Открыл программу наблюдения, отмотал вчерашний вечер. Кабинет, коридор, дверь. В 21:47 в кадре появляется Соня: в куртке, с хвостом, усталая. Держит в руках что-то. Открывает дверь ключом, заходит. Через пару секунд выходит. Камера ловит её профиль, когда она закрывает дверь. На лице выражение… смешное, легкая улыбка, бегающие глаза, оценивающие обстановку.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь в пустом кабинете.

Стикер положил обратно под мышку. Батончики оставил рядом. Один на «перекус». Второй – на чёрный день.

Не успел допить воду, как в дверь постучали. Даже не постучали – вломились.

– Кирилл, у нас гости, – Рита из ресепшена выглядела так, будто к нам пришла прокуратура. – Налоговая. С проверкой. Прямо сейчас.

Я посмотрел на часы. 9:08. Отлично. Утро только началось, а уже хочется обратно в кровать.

Две женщины и мужчина. Их видно сразу: папки, жесткие портфели, строгие лица.

– Кирилл Андреевич? – уточнила она.

– Да, – пожал руку. – Добро пожаловать в «Pulse». Чем обязаны?

– Внеплановая проверка, – ответила. – По отчётности за прошлый квартал. Вы уже должны были получить уведомление.

Я машинально прокрутил почту в голове. Да, было письмо. На него уже частично ответила Соня. Всё по плану. Всё в порядке. Должно быть.

– Бухгалтер на месте? – уточнил мужчина из их троицы.

– Да, конечно, – кивнул. – Сейчас позову.

Я уже знал, что Соню это ударит. Она перфекционист в бумагах, как я – в тренировочных планах. Налоговая – это её личный ад и одновременно поле боя.

Она пришла через минуту. Волосы собраны, лицо спокойное, только в глазах читалось лёгкое «ой, мама».

– Добрый день, – спокойно сказала она. – Блинова Софья, бухгалтер. Все отчёты, файлы и доступы подготовлены.

Мы ушли в переговорку. Налоговики разложили свои ноутбуки, флешки, распечатки. Соня села рядом со мной, открыла свой ноут, вывела на экран реестр операций.

Первые минут двадцать всё шло нормально: сверки, уточнения, пара мелких вопросов, на которые Соня отвечала так, как я привык слышать от неё – чётко, уверенно.

Потом женщина-инспектор нахмурилась.

– Стоп, – сказала. – Вот здесь.

Она ткнула ручкой в строку на распечатке.

– У вас база по основным средствам не совпадает с отчётом по амортизации. Данные на начало периода другие, чем в предыдущем квартале.

Соня подалась вперёд, вцепилась глазами в экран.

– Не может быть, – тихо. – Я поднимала прошлый файл. Сейчас…

Она открыла предыдущий отчёт, потом ещё один за полгода. Что-то там запищало, загорелось красным.

– Шаблон, – прошептала. – Вот чёрт.

– Поясните, – попросил мужчина.

Соня быстро пролистала таблицы.

– База данных у нас мигрировала в начале года, – начала, уже собраннее. – Я брала шаблон реестра основных средств из прошлой версии, он лежал в общей папке как «актуальный», но в нём осталось старое поле. Технически, при выгрузке могли подтянуться некорректные входящие остатки в двух строках. Несущественно по сумме, но…

– Но по факту ошибка, – сухо сказала инспектор. – И вы его использовали для расчёта амортизации за два квартала.

Повисла неприятная тишина. Соня побледнела. Я почувствовал, как напряглась её спина – даже сквозь ткань пиджака видно.

– Я проверяла выходные цифры, – сказала она. – Они сходились с налоговой декларацией. Я… не увидела, что поле в шаблоне старое. Это моя недоработка.

Инспектор кивнула, делая пометки.

– Мы зафиксируем расхождение, – произнесла она. – В зависимости от суммы и влияния на налоговую базу, вопрос будет решаться через уведомление и доначисления. И, вероятно, нам потребуется пояснение, почему бухгалтер, отвечающий за это, не выявил несоответствие формы.

Перевод: «Кто виноват и как вы его накажете».

Прекрасно. Вот оно место, где обычно включаются HR и «найдём стрелочника».

Через час в переговорку уже пришла Елена из HR, та самая, в идеальном костюме и с вечным выражением «мы заботимся о людях, пока это выгодно компании». Подключился по видеосвязи владелец. Налоговики уже собирались уходить, им хватило информации, остальное в переписке.

– Коллеги, – Елена сложила руки на столе, когда дверь за проверяющими закрылась. – Нам нужно обсудить риски. Ошибка в отчётах серьёзная проблема. Со стороны выглядит так, будто у нас бухгалтер не справляется с задачами.

Она перевела взгляд на Соню.

– Соня, – мягко начала. – Ты хороший специалист. Но в таких ситуациях компания должна показать, что реагирует. Иногда приходится… принимать кадровые решения, чтобы не пострадала репутация.

«Кадровые решения» – это их любезное «уволить без шума».

Я видел, как Соня сидит, выпрямившись до невозможности. Взгляд в стол. Лицо белое, только губы тонкой полоской.

– Елена, – сказал я спокойно. – Давайте сразу. Вы хотите предложить уволить Блинову как человека, допустившего ошибку?

– Не только, – осторожно. – Но в том числе такой сценарий стоит рассмотреть. Владелец, как вы считаете?

На экране владелец нахмурился.

– Мне важно, чтобы сеть не ассоциировалась с проблемами, – произнёс он. – Если налоговая увидит, что мы сами приняли меры, возможно, это смягчит последствия. Я не настаиваю на жёстком варианте, но… Кирилл, тут тебе виднее. Ты рулишь на месте.

Все посмотрели на меня. Включая Соню.

У меня было два пути. Классический управленческий – «уронил человека, спас компанию»: «Допустила ошибку, у нас нет права на такие промахи, мы попрощаемся и покажем, что строго следим за качеством».

И другой. Который сложнее.

Я вспомнил, как мы вчера сидели в кабинете, спорили про пончики, кухню, её «я не просто тренировка» и моё «у нас рабочие отношения». Вспомнил её глаза в самолёте. Липкого клиента. Её записку сегодня утром: «Стены защищают, но мешают дышать».

Стены в этот момент очень настойчиво шептали: «Сделай по инструкции. Закрой вопрос. Не бери лишнюю ответственность».

Но если я сейчас отдам её под нож ради галочки – это будет уже не защита клуба. Это будет трусость. Моя.

Я посмотрел на Елену.

– Нет, – сказал. – Увольнять Блинову мы не будем.

В комнате повисла тишина.

– Кирилл, – осторожно HR. – Ты понимаешь последствия?

– Понимаю, – кивнул. – И юридические, и управленческие. По факту: ошибка произошла на стыке процессов. Шаблон, помеченный как актуальный, оказался старым. Это моя зона ответственности как управляющего, который не обеспечил нормальный контроль версий и не выбил нормальный софт у владельцев раньше.

Я повернулся к экрану.

– Поэтому, если налоговая будет искать, кто виноват организационно – это я. Официально беру ответственность на себя.

Соня дёрнула головой. Я видел, как она резко подняла глаза, но я продолжил, не глядя на неё.

– Блинова остаётся на месте. Ошибку исправим. Через корректировки, пояснения, если надо штрафами, которые мы заложим в бюджет. Параллельно я пересмотрю процессы по отчётности и доступам.

Елена чуть прищурилась.

– Кирилл, но людям сверху нужно увидеть реакцию, – мягко давила. – Может быть, хотя бы выговор? Чтобы был сигнал: мы не игнорируем.

– Формальный выговор по факту можно, – спокойно согласился. – Но не как подготовка к увольнению, а как часть плана исправления. Демотивация, если хотите. И да, в сопроводительном письме в налоговую я подпишусь как ответственное лицо.

Владелец на экране вздохнул.

– Ты уверен? – спросил.

– Да, – ответил. – Я её работу вижу каждый день. Это не системная халатность, а конкретный косяк на фоне переработки, запуска филиала, миграции базы и отсутствия нормального ПО, о котором я просил уже полгода. Если кого и можно обвинить в системной проблеме, то меня.

Пауза.

Я чувствовал, как HR сейчас в голове переставляет фигурки в своём кадровом пасьянсе: «управляющий, который подставляется под удар, чтобы прикрыть бухгалтера» – это нечастая история, да.

– Ладно, – сказал владелец. – Если ты готов это взять на себя, я доверяю твоему решению. Елена, подготовьте официальную позицию. Соня, – впервые за разговор он обратился к ней напрямую, – аккуратнее в следующий раз. Второй такой ошибки не будет.

– Не будет, – хрипло сказала она. – Обещаю.

Созвон закончился. Елена собрала свои бумаги. Перед выходом задержалась у двери.

– Ты уверен, что не будешь… передумывать? – спросила ещё раз.

– Уверен, – ответил. – И да, Елена. Если нужно кого-то уволить для вида, увольняйте меня.

Она посмотрела с лёгкой смесью удивления и раздражения, такой взгляд бывает у HR, когда ты ломаешь им красивую схему.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – произнесла. – Скинешь мне текст пояснений, я дам юристам.

Дверь закрылась. Остались мы вдвоём: я и Соня.

Она сидела на стуле прямо, как линейка. Пальцы сцеплены так, будто она держится за них, чтобы не распасться.

– Зачем вы так? – выдохнула. – Это была моя ошибка.

– Наш косяк, – поправил. – Твой технический. Мой организационный. Ты могла не увидеть старое поле. Я обязан был увидеть, что у нас бардак в шаблонах.

– Но… – начала.