В конце концов пусть и с опозданием, но содержание порчи было выяснено. Оно гласило: «Эстенфельд прольет кровавые слезы из-за своих детей». Как и подобает последней правительнице священного царства, имевшего глубокую историю, вместо того чтобы причинить ему вред напрямую или отправить за ним демонов, Эсахильда выбрала проклятие, которое было гораздо более сложным к пониманию, и его суть было почти невозможно раскрыть.

Многочисленные храмы поспешили почтить души королевской семьи Ламента, вымаливая у них прощение и проводя различные обряды, а также грандиозные церемонии освящения и омовения. Великие клирики и огромные святилища организовывали бесчисленное количество церемоний очищения во имя богов, которым они поклонялись.

Они не пренебрегали и борьбой с демонами, бесчинствовавшими в мире. Благодаря самоотверженности многих священнослужителей, в том числе и Святой Тании, которой в то время было около двадцати лет, а также их совместной борьбе с темными силами, подкрепленной поддержкой императорского дома, немало демонов либо были изгнаны обратно в преисподнюю, либо полностью истреблены.

Но так или иначе, мнение народа оставалось где-то на уровне дна. И чтобы императорская власть из-за этого не пошатнулась еще больше, Эстенфельд полностью скрыл тот факт, что на него напал демон. Помимо ближайших жрецов государя, о его состоянии знали только случайно прознавшие об этом Киллиан, императрица Аверсати и еще несколько ключевых фигур императорской семьи.

Каждый раз, когда император засыпал, он погружался в кошмар, испытывая при этом неимоверную скорбь. И хотя ему приходилось сражаться со злобным духом снов, он, как человек, обладающий высшей властью, использовал все доступные ему методы, чтобы задержать вторжение демона как можно дольше. И эти усилия окупились. Хотя Эстенфельд не покидал дворца, но ему удавалось поддерживать состояние, при котором он не выглядел странным для окружающих и мог показать свое лицо другим, пусть и ограниченно.

Однако Киллиан мог слышать, как император, которого каждую ночь мучили кошмары, мучительно искал во сне его мать, свою умершую возлюбленную, императрицу Ариадну. Эстенфельд мало-помалу умирал от горя и отчаяния.

Наконец через пять лет эпидемия чумы стихла, вокруг воцарился мир и общественный настрой начал восстанавливаться. Многие люди стали признавать империю, ставшую единым государством, постепенно приспосабливаясь к ней и веря, что проклятие королевы, наложенное на императора, теперь снято.

А ровно через год произошло событие, превратившее первого принца страны Киллиана в самого жестокого безумца империи.

– Вы верите в то, что проклятие королевы Эсахильды снято?

– В храме говорят, что да. Я не специалист, знаете ли. Тут я хотел бы узнать ваше мнение по этому поводу.

Свергнутый принц, имевший, казалось бы, непосредственное отношение к проклятью, равнодушно наклонил свой бокал и улыбнулся пилигриму. Во всех трех крупнейших храмах империи уже десятки раз проводили церемонии в честь императора. Хотя клирики считают, что порча снята, они все продолжают о чем-то тихо говорить и скрытно шушукаться по углам.

Разве может проклятие, ради которого последняя королева святого королевства Ламента пожертвовала своей жизнью, так легко разрушиться? И не потому ли считалось невероятной трагедией и достойным плодом проклятья священной королевы то, что первенец императора Киллиан, являвшийся вероятным кандидатом на пост наследного принца, вдруг сошел с ума и отрубил головы своим сводным братьям Уильяму и Саллериону, а затем бросил их к ногам императора?

Хотя мало кто знал, что император был захвачен демоном снов, догадки людей были вполне правдоподобны.

После этого происшествия с Киллианом недуг императора, обуреваемого горем, быстро развился до такой степени, что Эстенфельд больше не мог бодрствовать более одного часа в день. И все же то, что правитель смог выдержать и прожить в течение двадцати лет, будучи одержимым демоном ментального мира, уже само по себе было выдающимся случаем.

Несмотря на мучительный кошмар, преследовавший императора почти четверть века, он все же не сошел с ума. Закончилось ли действие проклятия со смертью принцессы Хиллс-лейн, было ли оно снято усилиями жрецов или окончательно утратило свою силу после того, что совершил первый наследный принц Киллиан? Поскольку трагедия произошла тринадцать лет тому назад, никто до сих пор точно ничего не знал.

– Кстати, раз мы уже говорим об этом, я хотел бы посоветоваться с вами по одному вопросу… – Киллиан перевел взгляд на святую деву. – Я думаю, что в Аксиасе тоже должен быть храм. Правда, не знаю, поддержат ли это люди сверху.

– Даже не знаю, могу ли я ведать волю покойной королевы или тем более замыслы богов… Вы хотите построить храм? – спросила Тания.

– Да. Настроены ли вы помочь нам с возведением? Я выплачу вам отдельное вознаграждение за это, – ответил Киллиан, поставив бокал.

Клирик наклонила голову:

– Я из тех людей, что никогда не отказываются от работы, если это приносит деньги. Но как вы уже знаете, я пилигрим и веду бродячий образ жизни. К сожалению, я очень мало что понимаю в работе храма, который постоянно находится на одном месте.

– Достаточно будет порекомендовать или помочь найти надежного клирика. Еще я хотел бы спросить: что может стать привлекательным вознаграждением для высокопоставленных жрецов, чтобы они обосновались тут?

– Ну, это все, что я знаю, – сказала святая дева и, соединив большой и указательный палец, изобразила золотую монету.

– Ответ в вашем стиле, – ответил эрцгерцог и засмеялся.

– Вы меня переоцениваете, – произнесла Святая Тания, даже не улыбнувшись в ответ. – Честно говоря, я думаю, что было бы лучше обсудить это с людьми, с которыми вы сейчас работаете, а не со мной. В любом случае если строите храм, то разве вы не собираетесь их нанять? Мне кажется, что эту работу вполне можно поручить Риетте.

Киллиан приподнял бровь.

– Я не из тех индивидуумов, которые не видят разницы между профессиональным и личным делом.

Тания растерянно посмотрела на Киллиана, ничего не ответив.

– Я в какой-то степени почувствовал потребность в храме. Будет хорошо, если Риетта окажет помощь, но это может оказаться невозможным, – продолжил лорд.

Святая дева решила сменить тему. Киллиан начал объяснять то, о чем она не спрашивала и что ее даже не интересовало.

– Ну, я постараюсь помочь, насколько смогу. А так как я не думаю, что мой вклад в это дело оправдает получение компенсации, то все в порядке. Вместо этого я хотела бы попросить вас кое о чем…

Тания вынула из рукава старый расколовшийся кинжал и положила его на стол. Киллиан поднял взгляд.

– Есть предел тому, что я могу расследовать самостоятельно.

На секунду он подумал, что это кинжал из комнаты Ирен, но его эрцгерцог держал при себе. Это был другой клинок. Но с первого взгляда ему показалось, что они очень похожи. В противном случае насколько вероятно, что на нем будет трещина такой же формы?

Киллиан протянул руку и взял оружие. Он осмотрел сломанный кинжал со всех сторон, затем снова поднял глаза и посмотрел на пилигрима, не проявляя никаких эмоций.

– Что за расследование?

– Чтобы создать эту вещь, где-то провели магический ритуал. Даже с силой Мердеса я не смогла ничего выяснить.

Лорд нахмурился и сощурил глаза.

– Это древнее темное колдовство?

– Было бы лучше, если б это было так…

Святая дева опустила взгляд и посмотрела на предмет, который таил в себе какое-то зло.

– Нанести удар кинжалом с запечатанным в нем демоном, тем самым вселив нечисть в тело человека. Это новый вид черной магии, которой раньше не было. Когда я впервые обнаружила его, то надеялась, что эту вещь создали случайно.

Взгляд Киллиана снова упал на оружие.

– Как вы видите сами, непрерывные поставки уже можно считать возможными… Но что важнее – кто, где и для чего создал подобное зло? – тихо продолжала Тания.

– Скорее всего, жуткие магические эксперименты проводятся на протяжении довольно длительного времени.

Лорд посмотрел на сломанный кинжал. Эксперименты…

– Черная смерть уничтожила много деревень. Жертв, потребовавшихся для создания чего-то подобного, могли похоронить под предлогом того, что они умерли от чумы. И там же можно было собрать новый необходимый «материал».

Вернувшись в свою комнату, Киллиан открыл ящик и достал треснувший кинжал. «Его нашли возле колокольни…» Кинжал без зубцов, который Рэйчел обнаружила и отдала ему на следующий день после происшествия в Габитусе. Это был подозрительный предмет. Оружие, казалось, было настолько изношено, что им невозможно было пользоваться. Но как ни странно, оно было запачкано кровью.

Колокольня. Поскольку рядом с башней запланировали проведение священной церемонии, все организовали так, чтобы ее не окружала толпа. И именно оттуда впервые, в полнейшем хаосе того вечера, вышел демон, завладевший телом архиепископа. Сколько человек смогло бы подобраться к этому месту? К тому же тот факт, что на нем есть кровь, означает, что орудие использовали. Да и то, что нежить или химера используют в бою кинжал вместо собственных когтей и зубов, шуткой не назовешь. Кинжал не мог принадлежать не только рыцарю, даже простолюдин не стал бы носить настолько изношенное оружие для самообороны.

В любом случае в разрушенном великом монастыре Габитуса не смогут провести тщательное расследование, чтобы выяснить истину. И весьма вероятно, что сам храм был в сговоре с императрицей. Поэтому вместо того, чтобы передать оружие туда, он просто привез его с собой. Он показал кинжал Ветеру, но аббат сказал, что ничего не знает. И так как они не смогли найти никаких подсказок, Киллиан оставил эту вещь в покое.

Эксперимент. Ритуал, создающий что-то злое… Киллиан медленно закрыл глаза и стиснул зубы. Императрица… как далеко она собирается зайти? Уж лучше бы взять нож да разобраться, как положено. Киллиан, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

«Надо мыслить рационально. Могла ли Аверсати сделать такое в одиночку, избегая пристального внимания его величества? Император ведь тоже не дурак. Независимо от того, как долго он может бодрствовать каждый день, он, скорее всего, в курсе того, чем занята императрица. Пусть это наша личная с ней борьба и до сих пор государь молчал и ничего не говорил, но даже он не сможет игнорировать то, что выходит за все рамки.

К подобному не подготовишься за день или два. Для достижения успеха такого уровня определенно потребовалось бы много времени. Ко всему прочему, это привело к бесчисленному количеству жертв. Скрыть это будет стоить немалых денег. Если бы она сама лично сделала что-то, требующее таких огромных затрат времени и средств, то это не осталось бы незамеченным…

Неужели императрица действительно сделала все это одна? Думаю, что даже его величество не смог бы просчитать то, что великий храм Габитус дойдет до такого состояния. И вот императрица, вокруг которой никого не осталось, берет на себя смелость совершить что-то подобное?

В противном случае какой сумасшедший человек стал бы тратить огромное количество времени и денег, чтобы совершить такой ужасный поступок, взяв ее за руку для сотрудничества? Руку этой безумной женщины, которая настолько одержима местью, что сжигает все вокруг себя?»

Киллиан, редко чувствовавший усталость, вздохнул и потер лицо. Только подумаешь, что одно закончилось, как появляется еще что-то. Даже когда тринадцать лет назад его лишили трона и бросили здесь с пустыми руками, у него так не болела голова.

У нынешнего эрцгерцога Аксиаского было много чего, что нужно было защищать. На его плечах висело множество жизней. Что касается слов святой девы… Что ж, он будет иметь это в виду, но сейчас у него и так хватало проблем.

Мужчина провел ладонью по лицу. У него начинала раскалываться голова, когда он думал обо всех тех проблемах и тревогах, на которые у него не было ответа. Западные земли, чума, разрушенное восточное крыло, допрос Ирен, кинжал с запечатанным в нем демоном, опасный магический эксперимент, великий храм Габитус, императрица Аверсати…