Я росла без отца и понимала, как тяжело женщине, оставшейся одной с ребенком. Мама так и не устроила свою жизнь и о мужчинах отзывалась с пренебрежением: обманут, используют, предадут… Потом еще Тириан и инициация, после которой я и думать не хотела о каких-то романах. Но я узнавала Элая все лучше, и мне казалось, что, сделав шаг, я не упаду, а полечу…

Склонив голову к нему на плечо, я устало прикрыла глаза. Мы стартовали ночью, чтобы прийти к скалам на рассвете, и сейчас меня неумолимо клонило в сон.

– Как думаешь, если потом свести моего мальчика с твоей девочкой? – расслышала я свистящий шепот Рони.

– И не мечтай, – отрезал Иней. – Моя девочка никому не даст. Снежинка, не слушай его…

Элай обнял меня, поцеловал в макушку. Я таяла в теплом огне его любви и почти перестала бояться. Может, в глубине души я уже ответила «да»?

***

Вив уснула, и Элай сдвинулся так, чтобы ей было удобнее. Взяв узкую ладонь, перепачканную мазью, перевернул. Ссадина небольшая, но есть. Хваленая чешуя защищала не на все сто процентов. Последние пару дней Элай осторожно прощупывал ее возможности и уже кое-что выяснил.

Когда Вив сознательно вызывала аркан, он проявлял себя как непробиваемый щит, уступая лишь холоду, проникающему через мерцающую пелену. Иней, зараза такая, довольно скалил белые зубы, когда от его магии под майкой Вив отчетливо проступили соски. Но камни, стрелы и арбалетные болты отскакивали как от брони. Разумеется, Элай стрелял не в Вивиану, а рядом, на случай, если чешуя пропустит удар.

Но в обычной жизни легендарный аркан мог дать сбой: падения, ушибы, растяжения… Вив вполне могла причинить себе вред сама. Недавно ткнула острым концом кисточки в руку, увлекшись картиной, и остался синяк. А теперь ссадина. Может, дело в характере повреждения? Вив ободрала руки, съезжая по тросу. Допустим, чешуя не защищает от трения…

Элай вздохнул. О чем бы он ни думал, мысли неизменно сворачивали в одну колею. Он хотел Вив так, что едва не дымился. Не раз и не два прилетал на ее балкон с твердым намерением довести все до конца, но она так сладко спала. Вот как сейчас: тихое дыхание, тень от рыжих ресниц, ямка над верхней губой и розовый завиток ушка…

В принципе, хорошо, что чешуя не дает абсолютную защиту, иначе как он лишит Вивиану девственности?

– Что там со ставкой? – прошептал Иней, усевшись напротив с белым яйцом и скабрезно ухмыляясь.

– Иней, это неприемлемо – наживаться на личной жизни друзей, – воззвал к его совести Рони.

– Моя ставка уже не сыграла, – отмахнулся тот. – Я как раз по-дружески интересуюсь. Вдруг надо помочь.

– Не надо, – отказался Элай.

Казалось, Вив вот-вот дозреет сама, но ждать было невыносимо.

– А ты вообще помнишь, как это делается? – не отставал Иней.

– Лучше помолчи, – посоветовал Туч.

– Ну, мало ли, – не унимался тот. – Мы же одна команда, я беспокоюсь за друга. И даже не начинай свою заунывную песню, Рони, я ради них стараюсь.

– Справлюсь и без тебя, – вновь отказался Элай.

Хотя сомнения были: шесть лет – не кот начхал. Но стоило прикоснуться к Вив, поцеловать – и дальше все шло само собой. До тех пор, пока она не отворачивалась и не говорила «нет».

– Это все равно что летать на драконе, – пробасил Туч. – Не разучишься.

– Интересное сравнение, – хмыкнул Иней. – Сразу возникают вопросики насчет Каталины.

– Вот сейчас точно рот закрой, – приказал Элай. – Не хватало нам драки.

– Еще яйца побьете, – заволновался Рони, прижимая драгоценное яйцо к груди.

Иней сообразил, что ляпнул лишнее, и умолк, но Туч не сводил с него тяжелого взгляда. А Элай пригладил мягкие кудри Вив. Она больше не соглашалась спать с ним вместе, тем более что Элай не спешил давать обещаний, которые не смог бы выполнить. В следующий раз, когда они окажутся в одной постели, он не удержится.

А потом она скажет «да», станет его женой, а если еще и забеременеет, то можно будет предъявить королю внука – продолжателя династии, о которой он так печется. Но стоило представить, как Вивиана входит во дворец, и сердце сжало тревогой. Нет, не так. Пусть сперва отец выберет его наследником, а мачеха с Тирианом понесут наказание. Но что он может им предъявить? Его слово против их. А король выполнит все, что захочет его королева. Это казалось странным, ведь отец, насколько Элай помнил, даже избегал на нее смотреть, а о любви, которую король испытывал к первой жене, говорили с придыханием. Хотя это у нее был аркан сердца, это она любила мужа по-настоящему. Элай едва помнил свою мать, но даже из обрывочных детских воспоминаний понимал, что и ему с лихвой хватало этой любви.

Вив тоже станет отличной матерью и королевой. Ее сомнения говорят лишь о том, что она думает о других, и это само по себе уже хорошо.

Лучи солнца, падающие в пещеру, стали теплее. Вив открыла глаза и потянулась, разминая затекшую спину.

– У меня предложение, – сказал Рони. – Чтобы не сидеть тут до ночи, я могу прикрыть нас иллюзией.

Он взмахнул руками, и пещеру заволокло белой дымкой.

– То есть по земле будет волочиться мелкое облачко, а драконы ничего не заподозрят? – ехидно уточнил Иней.

– Это клочок тумана, – заявил Рони. – Природный элемент. Что в нем подозрительного?

Туч быстро сообразил, что это даст ему пару дополнительных часов с Каталиной.

– Пойдем вдоль ручья, там часто туман, – поддержал он идею Рони. – Да и есть охота. С собой ведь не несли ничего, чтобы не привлечь драконов лишним запахом.

– Пойдем, – согласился Элай, поднимаясь, и подал Вивиане руку.

Чем сидеть тут голодными и спать на камнях, лучше отвести Вив в уютный комфортабельный дом. Можно переночевать там, а в Драхас пойти утром. Спален хватит на всех, а еще есть большая ванна, в которой легко можно уместиться вдвоем…

Но когда они добрались до Айданы, скрылись от драконов за городскими стенами и подошли к дому, их уже ждали.

Йоргас встал со ступеней и протянул письмо.

– Капитан Муро приказал возвращаться немедля, – сказал он. – Король мертв!

Глава 2. Полетели

По пути в Драхас мы видели летящих из дозора драконов: далекие темные тучи, несущиеся против ветра. Первый пост ушел целиком, на втором и третьем – большая часть, а вот на четвертом и пятом осталась добрая половина драконьих всадников. Про другие посты пока не было новостей.

Первым своим указом Тириан призвал драконов в столицу – для поддержания порядка на церемонии коронации, а также в связи с волнениями у восточных границ.

Такова была официальная версия, но даже я понимала – это способ отнять у Элая потенциальные силы. А если вдруг красноперые нападут на Айдану, оставшуюся почти без прикрытия, и старший принц погибнет в бою – тем лучше. Его и так считают мертвым.

В Драхасе бурно обсуждали перемены, смерть короля, нового наследника, а особенно защиту границ. Раньше на помощь крепости выступал первый пост, сейчас мы остались одни. А новая партия дракончиков пока еще подрастет…

Мы сгрузили яйца в драконятнике, в особом отсеке, устроенном наподобие гнезда. Рони задержался, прощаясь с яйцом, а остальные пришли в столовку, где собрался весь Драхас.

Ребята растерянно переговаривались, Берта тайком вытирала слезы. В воздухе повисло напряжение, и даже радость от удачной вылазки за драконьими яйцами померкла. Нас будто бросили на растерзание красноперым!

Капитан Муро уехал по каким-то важным делам, но мне отчего-то казалось, что он просто вовремя смылся.

– Что будешь делать? – спросил Туч, сев напротив с горой еды: перловая каша, три сочные отбивные, миска овощей, булочка и компот – никакие волнения не могли испортить его аппетит.

Тот же вопрос вертелся и у меня на языке: что делать? Тириан не успокоится, пока не уничтожит старшего брата, красноперые рвутся в Айдану, и теперь у них есть шанс победить. С какой стати Тириан вообще отдает приказы? Он ведь еще даже не король!

Элай пожал плечами, обвел взглядом столовку.

– Если я сунусь в столицу, меня ждет верная смерть, – хмуро сказал он. Постучав письмом по ладони, добавил: – Чезарь собирает силы на юге, и в совете далеко не все горой за Тириана, но… Я не знаю, Туч.

Элай показал мне письмо, которое Йоргас вручил ему в Айдане. Чезарь Мареска, давний друг матери Элая, писал о том, что смерть короля была неожиданной, хотя в последнее время он и страдал здоровьем. Поговаривали, что король так и не назначил Тириана преемником официально, а некоторые шептались, что на смертном одре он звал старшего сына. Но за Тирианом стояла мать-королева, а с ней – большая часть совета и армия.

Хильда тоже подошла к нам, села рядом с Элаем и легонько коснулась его руки.

– Соболезную, – прошептала она. – О, Элай, я бы так хотела обнять тебя сейчас…

А я обняла. Сразу после того, как Йоргас сообщил печальные новости, и теперь Иней странно косился на Элая, явно складывая одно к одному.

– Тебе надо заявить о правах на трон, – тихо добавила Хильда.

Глаза Инея стали круглыми, как монеты.

– Не сейчас, – отрывисто бросил Элай и повернулся ко мне. – Поела?

А когда я кивнула, встал из-за стола, подав мне руку. По одним манерам можно было опознать в нем принца, но что-то королевское скользило и в его осанке, и в повороте головы, и даже в том, как Элай говорил – он будто с детства привык, что его приказы выполняются беспрекословно и немедленно.

Наверное, мой отказ его страшно бесит.

Мы перешли по коридорам в наше гнездо, поднялись на крышу. Я невольно глянула на сторожевые башни – тонкие, точно стрелы, летящие в небо. Теперь, когда прозвучит сигнал, Драхасу придется защищаться своими силами, не надеясь на дозор.

Элай дважды свистнул – и Дымок захлопал крыльями, вылетая из драконятника.

– Нам нужна помощь, – пояснил Элай. – Я хочу слетать к Вересу и попросить выделить хотя бы пару человек, иначе уже этой ночью нас раскатают. Красноперые шастают по скалам и следят за дозором, они явно в курсе перемен. А капитан… Не факт, что он вообще вернется.

– Элай, – я шагнула к нему и, обняв, заглянула в глаза. – Мне так жаль. Я могу что-то для тебя сделать?..

Элай многозначительно ухмыльнулся, и я ахнула от возмущения.

– Ну, а чего ты ждала, – пробормотал он, обнимая меня в ответ. – Не волнуйся, Вив. Я не раздавлен горем. Да, на душе тоскливо. Да, когда-то мне казалось, что мы с отцом очень близки, но после того, как он приказал добить меня как собаку, я не питал особых иллюзий.

– Может, он сделал это из любви? – предположила я. – Не мог смотреть, как ты мучаешься?

– И за шесть лет не нашел времени, чтобы навестить любимого сына?

Я вздохнула, не зная, что на это ответить.

– Наверное, все могло быть иначе, – продолжил Элай. – Каждое решение имеет последствия. Не знаю, что отец думал в конце. Жалел ли… Мне хочется верить, что да.

Я положила голову ему на грудь, слушая ровное биение сердца.

– Кажется, что у нас есть варианты, – говорил он. – К примеру, улететь куда-нибудь далеко. Я и ты. Сменить имена и все такое. Но мы всегда будем жить в страхе. Наши дети – угроза для трона.

– У нас нет никаких детей, – ворчливо напомнила я.

– Будут, – ответил Элай. – К тому же Чезарь Мареска, как и многие другие, считает Тириана ослом.

– Так и есть, – подтвердила я со всей возможной горячностью.

– Бросать страну на растерзание придурку и его злобной мамаше? Это как-то не по-драконьи. Так что вариантов у нас нет. Отец не верил в меня, но ты, пожалуйста, верь.

Дымок протянул к нам башку, толкнул Элая в плечо, повернулся ко мне и улыбнулся. Вернее, я бы хотела думать, что это улыбка, потому что оскал был пугающим.

– Я верю, – ответила я. – Элай, верю!

– А я заполучу корону ради тебя, – пообещал он. – Чего бы мне это ни стоило! А сейчас лучше отойди в сторонку, чтобы хвостом не задело.

Поцеловав меня на прощание, Элай взлетел на Дымка. Дракон взмахнул крыльями и, сорвавшись с места, помчался вдоль горной гряды, быстро превращаясь в черную точку.