– Сладких снов, – ответил Элай, не торопясь уходить.

Но я так вымоталась, что просто упала на кровать и уснула. Уже сквозь сон почувствовала, как меня укрывает теплое одеяло, губы ласково коснулись щеки.

– Есть у меня одна идея, – тихо сказал Элай. – Но она совсем сумасшедшая.

– Нам подходит, – сонно пробормотала я.

***

Теплый пар клубился над водой, благоухающей ароматическими маслами, лепестки роз скользили по ней алыми лодочками. Свет отражался в мраморных стенах, дрожал на поверхности воды, гладил обнаженные плечи королевы.

Сивилла закрыла глаза, откинув голову на край ванны. Ее волосы, обычно уложенные в сложную прическу, свободно раскинулись по мокрому мрамору, темнея от воды. Тело постепенно расслаблялось, но мысли не знали покоя.

Похороны состоялись.

Тело короля омыли, облачили в парчу, уложили в саркофаг. Допущенная к церемонии знать аккуратно скорбела, но королева чувствовала взгляды, что кололи ее не хуже клинков. Смерть случилась внезапно, ходили вопросы, заключение лекаря не устроило многих. Королева держалась безупречно и была холодна как мрамор. Ей хотелось бы стать неуязвимой как камень, но увы – драконья кровь подарила Сивилле самый неподходящий знак. В официальных архивах указан тот, что проявился первым – хвост. И говорить-то неловко… И уже потом, через пару недель, завиток знака, улегшегося под грудью, вдруг заискрился, переливаясь разными цветами и наполняясь еще одним значением – иллюзия.

Об этом знала она, да еще трое: отец, муж, сын. Отец, приближенный ко двору, быстро смекнул, как использовать горе безутешного вдовца-короля и второй дар дочери. Он заставил ее тренироваться, устроил в доме картинную галерею с портретами покойницы-королевы, рассказывал, как она двигалась, улыбалась, взмахивала густыми ресницами. Сивилла терпеливо тренировалась, оттачивала южный акцент, и когда ее привели к королю, превратилась в другую женщину.

Пальцы медленно провели по воде, разгоняя лепестки.

Свадьба, корона, иллюзии… Вся ее жизнь превратилась в игру, но теперь Сивилла может сама устанавливать правила.

Ее сын взойдет на престол, а она будет рядом.

Хвост развернулся в огромной ванне – длинный, чешуйчатый, с острым шипом на конце, и Сивилла застонала от наслаждения. Так прекрасно было возвращать себя настоящую!

На похоронах она едва сдерживала радость и сейчас наконец улыбнулась: широко, зловеще, с предвкушением. Если бы умники из совета увидели ее такой, то попрятались бы в норы как крысы.

Первым делом она призвала драконьих всадников с дальних границ. Риан, сын южной розы, сидел там шесть лет и мог обзавестись поддержкой. Если Сивилла верно раскусила его характер – а она редко ошибалась в людях, то ему будет очень сложно бросить в опасности тех, кто когда-то ему помог. Если же это случится, и Риан выведет оставшиеся силы с дозора, то Айдана, несомненно, падет.

Сивилла использует это против старшего принца – подверг опасности свой народ, как можно! А Тириан отправит туда войска и отобьет город назад. Его правление начнется с победы. Пусть над жалкими дикарями, но новость преподнесут как надо.

Все этот Чезарь Мареска, явившийся с юга. Сбил с толку совет своими россказнями про легендарный аркан. Да еще Альфред подложил ей свинью на смертном одре: покажи крылья, Риан, сынок…

На совете Луциан Крауф первым произнес то, что крутилось на языке у многих, – король назвал преемником старшего сына. Но у Сивиллы был несомненный козырь: старший принц Риан не годен для продолжения династии. Огонь делает его неприкосновенным в прямом смысле. Она сохранила копию письма короля, где тот приказывает сыну оставаться в Драхасе.

Луциан прикусил язык, но Сивилла не обольщалась: игра еще не закончена, надо быть начеку.

После коронации Тириан займет трон. А она подберет ему подходящую партию, какую-нибудь послушную девушку из хорошей семьи. Пусть сидит и рожает, и закрывает глаза на некоторые особенности характера мужа.

Сивиллу слегка волновало то, что происходит с сыном. Служанки бежали из дворца – где это видано? Все после того случая, который, к счастью, удалось замять. Дар дракона, полученный Тирианом, принял уродливую форму. Созданное природой казалось ему несовершенным, и он менял человеческое тело по своему усмотрению, используя вместо инструментов скульптора нож…

Набрав в грудь побольше воздуха, Сивилла опустилась под воду с головой, задержала дыхание. Это просто еще одна тайна, которую придется скрывать. Лекарь сказал, загрузить Тириана делами. Быть королем – тяжкий труд, пусть почитает законы, посидит на совете, проведет встречи с послами… У него не останется времени, чтобы резать девок.

Вынырнув, Сивилла жадно вдохнула и протянула руку к шкатулке со свежей почтой. Перебрала конверты, взяла письмо от капитана Драхаса. Зачем только она ему платит, если от этого болвана все равно никакого толку?

Разорвав конверт, Сивилла вытряхнула письмо. Поморщившись, пропустила цветистое приветствие и традиционное заверение в преданности. А потом ее брови невольно поползли вверх.

– Девушка, не подвластная огню? – прочитала она вслух. – Легендарный аркан чешуи? Взаимные чувства?!

Не веря своим глазам Сивилла перечитала письмо еще раз и еще, и хвост взметнулся из-под воды и с силой ударил по мраморному бортику, так что каменное крошево разлетелось по ванной.

Смяв письмо и выровняв сбившееся дыхание, Сивилла задумчиво посмотрела на вмятину, оставшуюся после удара. С этим надо что-то делать. Не с ванной, конечно, а с принцем и его девчонкой.

Глава 4. Крепость падет

После уроков профессор Денфорд привлек меня к проверке сочинений, под благовидным предлогом – вдруг это вдохновит на новый спектакль. Хильда тоже решила поучаствовать, но она лишь хихикала над корявыми строчками, а самые безумные предложения зачитывала вслух:

– Привязать братьев-вонючек к драконам, спустить на веревках пониже и полетать над степью, выпуская смердящий газ. Во избежание травм от стрел красноперых заключить братьев в железную броню с дырками на стратегических местах.

Она запрокинула голову и заливисто рассмеялась, обмахиваясь листочком как веером.

– Ой, представляю, – сказала Хильда, успокоившись. – Газовая атака из дырявого ведра.

– Тебе все смешно, – проворчал профессор. – А на самом деле каждая идея стоит внимания.

Даже та, которую изложил Элай.

Красноперые ждут великого дракона, который объединит кланы. А он, Элай, как раз такой. У него и крылья есть, и огонь, и знак летописца, который дарит возможность изъясняться на их языке. Это стало бы идеальным решением проблемы: убрать угрозу с Драхаса и Айданы, а заодно привлечь на свою сторону войско. Вот только как убедить млечников, что их заклятый враг на самом деле – потенциальный вождь?

– Профессор Денфорд, – начала я. – А каким должен быть легендарный дракон, который объединит племена красноперых?

– Да кто ж его знает, – пожал плечами профессор. – Наверное, он должен сделать что-то великое, что заставит их поверить в его мощь. Или всех победить. У примитивных племен все просто: кто сильней, тот и главный.

– Это у всех так, – заявила Хильда. – Вот, еще предложение. На мой взгляд, рабочее: запустить в степь Элая и сжечь дикарей к красноперой матери.

Профессор Денфорд задумчиво потер подбородок, а я, не удержавшись, напомнила:

– Там же дети!

– В Айдане тоже, – напомнил профессор. – Сомневаюсь, что млечники их пощадят. Вообще-то я кое-что нашел в архивах. Я сразу так предполагал, а теперь лишь убедился в своей правоте…

– Чарльз, ближе к делу, – поторопила Хильда.

– Идея с Инеем была весьма удачной, – сказал он. – Красноперые верят в силы природы, град и снег – дурное предзнаменование. Они не пойдут в атаку в плохую погоду.

– Прекрасно, – сказала я.

А то сочинения идеями не блистали. Впрочем, команда Лорана еще не высказалась. Они ушли в ночь к красным скалам за яйцами и пока еще не вернулись. Война войной, а возможность разжиться драконами упускать нельзя.

Элай заглянул в кабинет, кивнул всем.

– Я в разведку, – сказал он. – Слетаю к красноперым, посмотрю, что к чему.

– С ума сошел? – воскликнула я, вскочив с места.

– Да не бойся, Рони сделает мне иллюзию, – успокоил Элай. – Это абсолютно безопасно.

– Я с тобой!

– Еще чего!

– У меня чешуя! А ты, со всеми своими арканами, уязвим! Куда собрался один? Жить надоело?

Я говорила это уже в коридоре, крепко схватив Элая за руку.

– Если там так безопасно, то что мне грозит? А если вдруг нас заметят, то я сумею создать защиту для нас обоих.

– Думаю, ты меня тоже любишь, – сказал Элай, самодовольно улыбнувшись. – Так волнуешься…

– Конечно, волнуюсь, – фыркнула я. – Если тебя подстрелят, то и вся крепость падет. Элай, профессор сказал, что великий дракон красноперых должен их как-то впечатлить.

Глянув по сторонам, он развернул меня к себе и, слегка подтолкнув, прижал к стенке. Горячие губы нетерпеливо накрыли мой рот, язык нахально проник внутрь, сплетаясь с моим в диком танце.

– А тебя я не впечатляю? – хрипло поинтересовался Элай, отрываясь от моих губ. – Вив, какой твой ответ сегодня?

В его глазах тлел огонь, который будто поселился и в моем теле. Бесстыжие ладони огладили мое тело и опустились на ягодицы, привлекая тесней.

– Разведка! – выпалила я. – Мы… собирались…

Тяжко вздохнув, Элай приподнял пальцами мой подбородок, и еще один жадный поцелуй обжег мои губы.

– Пошли, – сказал он, взяв меня за руку. – Скажу Рони, чтоб сделал облачко погуще. Знаешь, Вив, ты меня удивляешь: как лететь в тыл к красноперым, так Элай, я с тобой. А заняться любовью – нет, я боюсь. Ты серьезно?

Я шла за ним следом, потупив взгляд. Что тут скажешь?

– Ты могла уже убедиться, что я тебя не обижу, – продолжил Элай. – Я сделал тебе предложение. Твой дракон выбрал меня своей парой, и я вижу, что нравлюсь тебе. Разве нет?

– Нравишься, – подтвердила я. – Просто… Может, я как яйцо.

– Какое еще яйцо? – не понял он.

– Дракона. Вылупится, когда придет срок. А то, что ты меня постоянно торопишь, не помогает, а наоборот!

Элай страдальчески закатил глаза, а в драконятнике мы повернули к яйцам. Рони, конечно, был там, сидел в обнимку с зеленым яйцом и читал ему книжку. Синее яйцо тоже было на месте: чуть шершавое, идеальное, мое. Я погладила скорлупу, задержала ладонь, и мне показалось, что с той стороны тоже прислушиваются.

– Скоро встретимся, – пообещала я. – Я тебя очень жду.

– Рони, нам нужна иллюзия, – поторопил Элай, почесывая лоб Дымка, который бухнул башку ему на плечо и теперь блаженно жмурил глаза. – Сделай надежно, чтоб не растаяло. Вив полетит со мной.

***

Степь раскинулась до горизонта, как бескрайнее море. Ветер гнал по ней волны, что разбивались о редкие утесы камней, овечьи отары рассыпались серыми островками. Вдоль черного ручья, бегущего к морю, раскинулся лагерь кочевников, и округлые шатры напоминали шляпки грибов.

– Я бы это нарисовала! – воскликнула я, вглядываясь в непривычный пейзаж.

Светлую охру в основу, золотистый оттенок наверх, чтобы степь заиграла под солнцем. Короткими, рваными мазками передать движение трав – будто ветер гнет стебли. А тени у подножия скал не черные, а как спелая слива.

Дым от очагов тонкими струйками сочился в небо, и мне померещился аромат жареного мяса. В лагере неспешно текла жизнь. Я воспринимала красноперых врагами, но сейчас видела их обычный несуетный быт: женщины возились у котлов, стайка детей понеслась за кудлатой собакой, в отдалении от лагеря, скрывшись в высокой траве, целовалась какая-то пара.