– Вот тут самое интересное… – с интригой начал капитан Дорофеев, приподняв брови. – На большинстве камер присутствуют фуры с символикой компании «Транс-Сибирь». И именно в районах, где были оставлены тела жертв. Я уверен, если мы пробьем номера остальных фур, то узнаем, что и некоторые из них принадлежат «Транс-Сибири». Это одна из крупных транспортных компаний всего СФО.

– Думаете, этому директору есть что скрывать? – предположил я.

– Ну, об этом говорить еще рано. Этот мужик явно чего-то боится, – предположил Сергей, закусив нижнюю губу. – Возможно, это не касается нашего дела, но он явно не чист перед законом. Все остальные директора компаний хоть и были напряжены и несколько растеряны, но все же пошли на контакт и предоставили нужную информацию.

Я устало потер лоб. Несколько глотков тошнотворного кофе не подействовали, отчего клонило в сон каждый раз, когда я облокачивался на спинку комфортабельного кресла.

– Значит так, получим данные сотрудников этой компании и будем сверять приблизительное время убийств с рейсами каждого дальнобойщика. Нас интересуют только те, кто ездил с октября по начало апреля в нескольких километрах от мест, где были найдены жертвы. Пробьем дальнобоев, которые чаще всего попадались на камеры или же были в рейсах в тот период, и вызовем их на допрос, – твердо заявил я, оглядев всех присутствующих. Взгляд остановился на профайлере, которая начинала откровенно скучать на подобных собраниях. – Злата Анатольевна, мы все с нетерпением ждем ваш вердикт о профиле убийцы.

Я надменно улыбнулся, откинулся на спинку кресла и сложил руки на уровне солнечного сплетения, направив испытующий взгляд в сторону девушки. Она не растерялась, деловито прочистила горло, выпрямила спину, выгнув пышный бюст вперед, и улыбнулась привычной уверенной улыбкой.

– Начну с портрета потенциального преступника. Как я уже говорила ранее, он живет он либо один, либо с сожительницей. Не женат, но может иметь несколько постоянных партнерш. Ему не составляет труда знакомиться, заводить друзей. Но отношения с ними могут быть достаточно поверхностными. По характеру – типичный самовлюбленный социопат. Возраст от тридцати пяти до сорока пяти лет. Приятной наружности. Обаятелен, харизматичен. Имеет не дешевый автомобиль. Умеет производить благоприятное впечатление на окружающих, – профайлер сделала недолгую паузу, мельком глянула на меня, и после моего удовлетворительного кивка продолжила. – Хорошо развит интеллект, но при этом имеет профессионально-техническое образование, возможно, слесарь или водитель. Чувствует себя комфортно вдали от дома. Хорошо ориентируется в местности, но уже прозвучали предположения, что он местный. Работает слесарем, наладчиком, водителем. Может быть связан с обслуживанием железнодорожных путей.

– Хороший портрет, – удивленно произнес Дорофеев, взглянув в глаза Злате или все же атаковав ее пышный бюст. – Версию про обслуживание ж/д путей мы не выдвигали.

– Это все по портрету? – безучастно спросил я, опасаясь хвалить криминального психолога. Слишком было рано для похвалы.

– Да, теперь что касается почерка, – тоном прокурора ответила Золотарева, перевернув страницу заметок. – Про очевидное сходство убитых девушек повторяться не буду. Я уже выдвинула предположение почему он выбирает именно такой типаж. Следуя показаниям родных и свидетелей, девушки пропадали либо в пятницу вечером, либо в субботу ночью. Что говорит нам о том, что преступник не женат, либо не сильно привязан к семье, или же работает по графику в ночные смены. Жертвы были найдены без верхней одежды в одном нижнем белье и, что примечательно, из одного комплекта. Исходя из этого можно предположить, что они целенаправленно шли с ним на свидание и насилие происходило в другом месте. К примеру, в машине преступника, в гостинице или дома у девушек. Жертв он выбрасывает в лесополосах, личные вещи раскидывает возле трупа в хаотичном порядке. Документы и телефоны у всех жертв тоже отсутствовали. Что свидетельствует либо о том, что они вовсе не носили их с собой, либо преступник забирал их, опять-таки в качестве трофея, или чтобы правоохранители не смогли долгое время опознать личность жертвы. Телефон забирал соответственно для того, чтобы мы не отследили его. Предполагаю, что там хранятся переписки с убийцей. Но, примечательно, что двое девушек были студентками и, по показаниям свидетелей, всегда носили с собой студенческие билеты, чтобы получать различные скидки, бонусы и льготы. Поэтому, судя по всему, вторая версия является верной. Что подтверждает мое предположение о том, что он харизматичный и имеет неплохую машину. Две последние жертвы не проститутки, значит вполне могли добровольно пойти с ним на свидание. И преступник, в свою очередь, завлек их своей внешностью и автомобилем. Эту версию опять же подтверждает тот факт, что они были в тщательно подобранном кружевном белье, – девушка прервалась на мгновение, увлечено перелистнув страницы своих записей. – На этом… пока все. Это все, что мы имеем на данный момент. Возможно, картина прояснится, когда отыщем еще несколько похожих преступлений в других городах.

Я прочистил горло, поправив широкий ворот черной водолазки.

– Уже лучше, Злата Анатольевна. Вы прислушались к моему совету и исправляетесь. Сергей прав, версию с железнодорожниками мы еще не выдвигали. Думаю, она тоже стоит обсуждения и проработки.

Профайлер благодарно кивнула, просияв от гордости. Это именно то, чего я опасался. Хвалить тоже нужно уметь вовремя.

– Значит так, Матвей, завтра ты сидишь на камерах и продолжаешь составлять список водителей фур, которые были в рейсах в нужный нам период. Смотришь фуры всех, как местных, так и других сибирских компаний. Позже я отправлю к ним официальный запрос на предоставление личных данных сотрудников. В понедельник я поеду в офис к тому принципиальному директору и буду с ним разговаривать, – заявил я, тут же уловив умоляющий взгляд Золотаревой. – Ладно, мы со Златой Анатольевной поедем в офис «Транс-Сибирь».

– Но, Марк Александрович, завтра же воскресенье, – растерянно пробубнил Краснов голосом обиженного подростка.

– Матвей, тебе давно пора запомнить, что у спецгруппы выходные только на бумажках. Через три дня и так неделя майских праздников, успеешь отдохнуть, – твердо произнес я, взглянув на парня из-под ресниц. Он опустил расстроенный взгляд на стол, недовольно поджав губы. – Так, Дорофеев, ты узнал что-нибудь о первой жертве?

– Подруги ее подтвердили, да и родственники тоже, что она была проституткой. Напрямую никто не знал, но догадывались откуда у двадцатилетней девушки новенький автомобиль и собственная двушка в центре города. Единственное, никто точно не знает, когда она пропала. Судмедэксперт называет начало декабря. Поэтому нам остается только догадываться.

– Ясно. Мы исключили личные мотивы. Девушки не были знакомы друг с другом и из общего у них только внешность, – размышлял я вслух скорее для себя самого. – Первая жертва была проституткой, вторая и третья обычными студентками. Нужно выяснить как убийца с ними знакомился, но сначала найти предполагаемого преступника. У нас даже подозреваемого нет. Поэтому продолжаем копать в этом направлении. У остальных поручения остаются те же. Работаем.

Глава 9

Я завел двигатель черного Форда Мондео с красными декоративными полосами —служебного автомобиля, который предоставили нашей группе на время проведения расследования. Завернул на главный проспект города и пожалел о времени, выбранном для той поездки. Восемь утра – самый расцвет час пика, и я совсем забыл учесть это при планировании поездки.

В салоне автомобиля раздавался беспощадный приторный аромат парфюма Золотаревой с нотками ванили. Она потянулась к магнитоле, с минуту скакала по радиоволнам, пока не нашла максимально попсовую девчачью песню с розовыми соплями. Девушка удовлетворенно откинулась на спинку сиденья, а ноги ее, облаченные в привычный черный капрон, дергались в такт песне. Впрочем, весеннее удлиненное пальто цвета увядших листьев хотя бы на время прикрывало ее очередное вызывающее изумрудное платье с открытым декольте.

– Нет, мы не будем это слушать, – отрезал я, притормозив на светофоре, и одним нажатием подушечки пальца выключил радио. В салоне раздалась долгожданная тишина.

– Почему нет? – удивилась девушка с неподдельным интересом.

– Потому что сейчас раннее утро, и я хочу провести его в тишине, сосредоточившись на работе.

– Ты выпил уже два стакана кофе и все еще не проснулся? – фыркнула Золотарева, махнув рукой. – Ну, хорошо. Если тебе не нравится эта песня, включи другую.

– Когда это мы перешли на «ты»? – поинтересовался я и вскинул бровь, нетерпеливо барабаня подушечками пальцев по рулю.

Злата прыснула, как пятнадцатилетняя девчонка.

– Да брось, мне тридцать три, и я не настолько стара, чтобы выкать ровесникам. В комитете при сотрудниках – окей. Но не при личной встрече.

– Мы не на личной встрече, Злата, а на рабочей, – строго произнес я, завернув за угол нужной улицы. Навигатор показывал, что до места назначения оставалось около двенадцати минут.

– Мда, не думала, что московские следаки такие душнилы.

Она театрально закатила глаза и показательно переплела руки на груди. Я повернул голову в ее сторону, одарив не самым приятным взглядом. В ответ девушка пожала плечами и широко улыбнулась, продемонстрировав ровные отбеленные зубы.

– Ладно, ладно, прости. Но ты тоже в нашу первую встречу прожевал меня и выплюнул, – призналась Золотарева, но в ее голосе отсутствовал какой-либо намек на обиду. – Я, кстати, не думала, что к нам из Москвы пришлют молодого следователя. Думала, вот приедет какой-нибудь старый шестидесятилетний дед и будет меня за задницу щипать.

Злата коротко усмехнулась собственным словам, мельком косясь в мою сторону.

Мое лицо отображало абсолютное спокойствие. Профессиональная деформация, так сказать. Когда ты сам читаешь людей по эмоциям, жестам и физиогномике, как открытую книгу, то невольно сам начинаешь подозревать, что они могут считывать тебя в ответ. Поэтому я всегда осторожничал, и невозмутимое выражение вошло в абсолютную привычку. К тому же, Золотарева отлично считывала людей, в этом я уже успел убедиться.

– А ты переживаешь, что к тебе никто не пристает? – в ответ усмехнулся я, мельком поглядывая в навигатор.

– Вообще-то, как раз наоборот, – заверила профайлер, направив взгляд в лобовое стекло. – Я всегда была мишенью для мужских взглядов. К этому еще можно привыкнуть, а вот к тому, что незнакомые мужики позволяют себе дотронуться до меня… нет. И да, предугадывая твой вопрос, я не собираюсь одеваться по-другому. Это мой стиль, выработанный годами, и в этой одежде я ощущаю себя комфортно… ощущаю себя собой. И плевать, что думают обо мне другие. Иммунитет к хейту у меня выработался еще со времен универа.

Я глухо усмехнулся и задумчиво почесал костяшкой указательного пальца губной желобок.

– Зачем ты вообще пошла в эту сферу? За семь лет добиться того, чтобы тебя приглашали в госструктуры помочь с расследованиями, это серьезный показатель. Либо ты карьеристка, либо… фанатеешь от психопатов.

Девушка тяжело выдохнула и спустя минуту ответила:

– Полагаю за тем же, зачем и ты. Еще в универе я практиковалась на деле Ангарского маньяка – Попкова. Изучила его биографию, профиль. Ездила к нему на интервью, как лучшая студентка курса, где журналисты задавали ему вопросы. А на примере Кулика – иркутского монстра – писала дипломную на тему «психологический портрет серийного преступника». В БГУ только ленивый не писал курсовые и дипломы на «местных» психопатов. Кому-то на курсе Попков приходился троюродным дядей, а Кулик двоюродным дедушкой. Такое было сплошь и рядом, и все мы выбрали профилирование. Это было до жути интересно.

– Ты настоящий фанатик серийников, – заключил я.