Не стану бывшей (страница 7)
С отчетом я разбираюсь быстро, благодаря чему у меня появляется свободная минутка. Кликая мышкой по рабочим папкам, я вдруг нахожу фотографии с корпоративов. Губы автоматически расплываются в улыбке, когда я вижу счастливые лица коллег. И не только их. Игорь выглядит радостным. Именно таким я его и запомнила.
За эти шесть лет я ни разу не пыталась его найти. Наши пути разошлись давным-давно, и я считала, что даже права не имею видеться с Игорем после того, как бросила его в день нашей свадьбы. Я поступила как конченая стерва, испугалась отца. Спустя некоторое время я хотела все исправить, но было слишком поздно. Я виновата сама. Только я, и никто больше…
Слезы собираются в уголках глаз, и я быстро смахиваю их. Я много раз приказывала себе не плакать, приказываю и теперь. Продолжаю листать снимки в надежде переключиться, но фотографии еще сильнее усугубляют положение. Почти везде Вика находится рядом с Игорем, а кое-где они запечатлены в обнимку посреди танцпола. Очевидно, Лаврова не просто любовница, раз Мещеряков в присутствии коллег так близок с ней. Ладно, нет никакого смысла думать об этом. Главное, чтобы Вика не вмешивалась в мою работу, а остальное – не мое дело.
Дверь резко распахивается, и в кабинет входит Игорь. Я судорожно закрываю папки с фотографиями и полностью переключаю внимание на начальника.
– Сегодня приедет потенциальный поставщик из Питера. Мы должны заполучить его, – сдержанно произносит Игорь.
– А при чем здесь я? – интересуюсь осторожно.
– Ты поедешь со мной на ужин, – заявляет безапелляционно.
– Игорь, я боюсь, что…
– Планы перенеси на завтра. Он уедет завтра вечером. С большим трудом я договорился об ужине. Это ясно?
– Да.
– Вот и хорошо. Не подведи, Кира. Заеду за тобой в семь. Будь готова.
***
Игорь сказал, что встреча будет неформальной, но тем не менее я тщательно подхожу к выбору наряда. Есть в моем гардеробе одно платье, которому уже шесть лет, но оно ни разу не было надето. Этот красивый кусок ткани – единственная вещь, из купленных на деньги отца, которую я забрала в свою новую жизнь. Не смогла его оставить. Но оно слишком откровенное. Платье не предполагает бюстгальтера, а вырез на спине тянется почти до пятой точки.
С грустью смотрю на брендовую вещицу и осознаю, что ничего другого надевать я не стану. Вовремя вспоминаю, что у меня есть удлиненный пиджак белого цвета, который прекрасно подойдет к платью. Решено.
Ровно в семь вечера я стою в прихожей, то и дело поглядывая на мобильный. Мещеряков обычно не опаздывает, наоборот, приходит раньше, чего и требует от других. Не снимая босоножки на высоких каблуках, я подхожу к окну в кухне и отодвигаю штору. При виде внедорожника Игоря волнение в груди нарастает, хотя до его появления я была абсолютно спокойной. Нервно перебирая пальцами, я резко выдыхаю и возвращаюсь в прихожую. Напоследок окинув себя быстрым взглядом, открываю входную дверь и покидаю квартиру.
Автомобиль Мещерякова стоит напротив подъезда, а его владелец говорит по телефону. Не тороплюсь, хочу рассмотреть его, пока он меня не заметил. Черный пиджак и белая рубашка вызывают улыбку. Шесть лет назад он никогда не носил такие вещи. В основном у Игоря преобладал спортивный стиль в одежде, но иногда он носил джинсы с футболкой. Лишь однажды я могла увидеть его таким, как сейчас, – в день нашей свадьбы… Теперь же для Мещерякова это повседневная одежда, ведь он добился своего и стал большим начальником.
Игорь резко поворачивает голову, а на его лице застывает неопределенное выражение. В долю секунды оно меняется, и я не успеваю понять, что именно было в его взгляде. Но, очевидно, нечто личное.
Я ускоряю шаг и слышу окончание его разговора:
– Она здесь. Потом созвонимся.
– Привет, – говорю как можно увереннее, стараясь скрыть свое волнение.
– Привет, – отвечает он.
Мещеряков быстро пробегает глазами по моему образу, а затем сразу же отворачивается. Мужчина заводит двигатель и выезжает со двора.
– Здесь живет твоя подруга? – неожиданно спрашивает Игорь.
– Нет, я снимаю квартиру, – коротко отвечаю.
В этот момент Мещеряков поворачивает голову, и я чувствую его удивленный взгляд. Я смотрю прямо перед собой – даже знать не хочу, о чем он думает.
– Непривычно, наверное, для такой, как ты, жить в подобных условиях, – говорит он.
Своими словами он будто забивает первый гвоздь в мое сердце.
– А какая я? Что, по-твоему, со мной не так? – эмоционально переспрашиваю.
– Мы же оба знаем, кто ты такая, Кира, – в его голосе нет ни одного намека на шутку.
– И кто же? – приподняв подбородок, смотрю прямо перед собой.
– Избалованная папина дочка, – говорит он спокойно, но я буквально вскипаю внутри.
Да как он смеет? Откуда ему вообще знать, через что я прошла и как жила все эти годы, чтобы делать выводы на основании прошлого? Меня настолько цепляют его слова, что я готова прямо сейчас выйти из машины и написать заявление на увольнение.
– Ты ничего обо мне не знаешь, – бросаю ему в лицо, когда мы останавливаемся на перекрестке в ожидании зеленого сигнала светофора.
– Такие люди не меняются, увы, – продолжает Мещеряков. Нарочно или нет, но он провоцирует меня, а я поддаюсь.
– В чем твоя проблема, Игорь? Никак не можешь простить меня за прошлое? За то, что я сбежала со свадьбы? – выпаливаю на одном дыхании, все еще глядя мужчине в глаза.
– Мне совершенно безразлично то, что происходило в прошлом. Есть лишь настоящее, – безэмоционально отвечает Мещеряков.
– Правда? Тогда почему при любом удобном случае ты стараешься меня задеть или унизить?
– Унизить? – усмехается он. – Кира, тебе вообще известно значение этого слова?
– Ну вот опять, – вскидываю руки, но тут же опускаю их себе на колени.
– Тебе всегда было сложно принять правду, – говорит он, возвращая взгляд на дорогу.
– Да какую, к черту, правду? – взрываюсь я. – Ты ничего обо мне не знаешь, Игорь. И к твоему сведению, с отцом я не виделась и не общалась почти шесть лет. А теперь останови машину. Это зашло слишком далеко.