– И чего это было? – удивленно проворчал Егор, глядя ему вслед.

– Не беспокойтесь, Егор Матвеевич, – улыбнулся стоявший тут же полный капитан, или по-простому майор, с которым парню и предстояло вести будущую пресс-конференцию. – Господин генерал, ввиду своей долгой службы в армии, иных служащих попросту не воспринимает. Так что скажите, готовы снова с репортерами схлестнуться? – вернулся он к главной теме.

– Готов. Но признаться, никак не могу понять, зачем я-то вам? – пожал Егор плечами. – А самое главное, о чем вообще разговор пойдет?

– Самому бы знать, – вздохнул майор, заметно смутившись. – Вся беда в том, что репортеры уже много раз повторяли, что мы не желаем иметь с ними дело, а значит, попросту правду скрываем. А на самом деле, мы просто не понимаем, чего им от нас надобно.

– Тогда соберите все свежие сводки, ну, какие можно, и берите их с собой, – тут же отреагировал Егор. – Будете по ним на вопросы о боях отвечать. А на всякие иные вопросы не реагируйте. Мне их оставьте, – принялся выстраивать он примерный алгоритм действий. – Во сколько там та встреча состояться должна?

– В два часа пополудни, – моментально отреагировал майор.

– Вот в половине второго в манеже и встретимся, – кивнул парень. – А дальше, как батюшка мой говаривал, война план покажет.

– Вы словно и вовсе не беспокоитесь об этой встрече, – удивленно протянул майор.

– Пусть они беспокоятся, – фыркнул Егор, небрежно отмахнувшись. – А наше дело говорить ровно, спокойно и честно. Потому и прошу вас бумаги нужные с собой иметь.

– Будут, – решительно пообещал офицер.

Попрощавшись, Егор с дядей покинули кабинет майора и, спустившись на крыльцо, уселись в свою карету. Все это время молчавший Игнат Иванович устало вздохнул и, покачав головой, тихо проворчал:

– Вот уж не думал, что из такой ерунды такая замятня случиться может. – А ты ведь и вправду не боишься, – вдруг выдал он, окидывая парня удивленным взглядом.

– Я теперь вообще мало чего боюсь, – помолчав, вздохнул Егор, откидываясь на спинку сиденья. – Как говорится, все в руках Божьих. Ежели суждено мне управиться в этом деле, значит, управлюсь. А ежели нет, то и полк солдат не поможет.

– Ну, может, оно и верно, – задумчиво хмыкнул дядя.

Утром следующего дня Егор не спеша проделал уже ставший привычным комплекс и, спокойно позавтракав, принялся готовиться к очередному бенефису. В том, что майор будет молчать, как рыба об лед, и блеять только по команде, парень был почему-то абсолютно уверен. По себе знал, что выступать при скоплении большого количества людей, настроенных к тебе не самым благожелательным образом, совсем не просто. И справиться с волнением может далеко не каждый. Так что придется токовать сразу за двоих.

Это слово – токовать – он впервые услышал от своего учителя музыки. Именно так он называл сольное выступление, поясняя, что музыкант на сцене должен слышать только музыку, которую сам играет. А на все остальное должен реагировать, как тот глухарь по весне.

Ровно в полдень кучер Никита подал карету к подъезду, и Егор, в сопровождении казака, отправился в манеж. Игнат Иванович на этот раз, сопровождать его не смог. По службе возникли серьезные дела.

У манежа они были вовремя. Даже с некоторым запасом. Подъехавший следом за ними на пролетке майор, увидев парня, с заметным облегчением улыбнулся и, не чинясь, протянул ему руку, негромко признавшись:

– По чести сказать, полночи не спал от волнения. И как вы можете быть таким спокойным?

– Не так страшен черт, как его малютка, – привычно отшутился Егор и едва не вслух обозвал себя тупым ослом.

Они прошли в здание манежа, и Егор, на правах старожила, уверенно повел офицера в задние помещения, где для подобных встреч давно уже была готова отдельная комната. Тут он дожидался, когда соберутся все приглашенные репортеры. Местный распорядитель, сопровождаемый полицейским ротмистром, заглянул в двери и, убедившись, что главные фигуранты уже на месте, скрылся.

В назначенный срок, щелкнув крышкой подаренных дядей часов, Егор решительно поднялся и, одернув свой френч, произнес, широко крестясь:

– Ну, помоги, господи. За мной, господин майор.

Вскочив, тот чуть не уронил папку с бумагами и, суетливо перекрестившись, поспешил следом за парнем. Чуть приоткрыв дверь, ведущую в главное помещение, Егор оглядел собравшихся и, тихо хмыкнув, проворчал:

– Собрались, падальщики.

Потом, решительно распахнув створку, он широким шагом направился к помосту, сопровождаемый по пятам офицером.

– Добрый день, господа, – громко произнес парень, жестом указывая майору на соседнее кресло. – Меня в очередной раз просили провести встречу с вами, и потому я с вашего позволения озвучу несколько правил, чтобы соблюсти приличия. Впрочем, те, кто уже имел со мной дело, их прекрасно знают. Перед тем, как озвучить свой вопрос, назовите издание и представьтесь. А главное, задавайте вопросы по очереди. Надеюсь, это не составит для вас труда. А теперь позвольте представить. Полный капитан Генерального штаба Ривковский Степан Андреевич. Он уполномочен рассказать некоторые вещи, касаемые ведения боевых действий. И так, начнем, господа.

– «Ведомости». Вопрос не по теме, молодой человек, – поднявшись, первым заговорил уже знакомый Егору репортер. – Как получилось, что в прошлый раз вы говорили от имени Департамента внешних сношений, а теперь, от имени Генерального штаба? Вас решили сделать голосом всех околовластных структур?

– Господь с вами, сударь. Ну какой из меня голос? – коротко рассмеялся Егор. – Просто многим понравилось, что я имею наглость разговаривать с вами прямо и смело, не оглядываясь на вышестоящее начальство, вот и решили, что в моем присутствии все пройдет спокойно и быстро.

– То есть вы будете просто вести это мероприятие? – уточнил репортер.

– Можно сказать и так, – кивнул парень.

– В таком случае я попросил бы господина капитана рассказать нам о том, что происходит на театре военных действий, – заявил репортер, едва заметно усмехаясь и намеренно принижая звание офицера.

– Полного капитана, с вашего разрешения, – жестко отрезал Егор. – Господа, давайте уважать друг друга. В противном случае, подобных встреч более не состоится, и виноваты в том будете вы сами.

– Виноват, оговорился, – кисло извинился репортер.

Ответив ему мрачным взглядом, офицер откашлялся и, раскрыв папку, принялся по бумаге зачитывать сводки. Слушали его внимательно, и Егор уже почти расслабился, но, когда он закончил, с места поднялся тот самый иностранец, что задавал парню вопросы о его обучении.

– Это все общие фразы, – с апломбом заявил он. – А нам бы хотелось знать истинное положение вещей.

– Как я уже говорил, чтобы знать истину и увидеть все своими глазами, вам придется отправиться на фронт, – моментально отреагировал Егор, не давая майору открыть рот. – Господин майор сообщил вам то, что было можно, ввиду ведения боевых действий. Как я уже говорил в прошлый раз, для военных тайна не пустой звук и сохранять ее необходимо хотя бы для того, чтобы сберечь жизни наших солдат.

– Но из всего сказанного мы не можем понять, наступает армия, отступает, или ведутся позиционные бои, – нашелся репортер.

– Господин майор назвал вам несколько населенных пунктов. Возьмите карту и определитесь, – тут же нашелся парень, пожимая плечами. – Но имейте в виду, что это будут только ваши догадки и домыслы.

– Вы так упорно цепляетесь за тайну, что это вызывает некоторые подозрения, – фыркнул репортер.

– Креститесь, если вам что-то кажется, – презрительно хмыкнул парень, всем своим видом показывая, что этот спор ему не интересен.

– Не нужно мне грубить, молодой человек. То, что мы согласились вас слушать, еще не означает, что мы вам верим, – огрызнулся репортер.

– Сказать по правде, мне лично, абсолютно все равно, верите вы моим словам или нет, – презрительно усмехнулся Егор. – Я знаю, что говорю правду, а остальное не имеет никакого значения, – выделил он голосом ключевое слово. – Впрочем, если вас не устраивает моя персона, нет проблем. Я хоть завтра отправлюсь домой, и подобные встречи просто закончатся. Вам снова придется придумывать, о чем писать. Но это уже будут только ваши трудности.

– Почему вы так старательно защищаете военных и другие ведомства? – перебил иностранца другой репортер, поднявшись.

– Есть такая старая поговорка. Жители страны, не желающие кормить свою армию, очень скоро станут кормить чужую. И не по своей воле. Так что да. Я защищаю армию и буду это делать потому, что она защищает меня.

– Это ваша официальная позиция? – тут же последовал вопрос от того же писаки.

– Да. Я люблю свою родину и хочу, чтобы она жила и развивалась по своему разумению, без оглядки на чужие желания и чаяния. А главное, чтобы она никогда не стала ни чьей колонией. Уж поверьте, участь подобных государств не завидна. Достаточно вспомнить, как ведут дела в своих колониях так называемые цивилизационные европейские государства. Голод, болезни, рабский труд за еду и бесконечные унижения местного населения. Желаете подобной участи, господа?

Егор замолчал и, обведя аудиторию долгим, внимательным взглядом, про себя злорадно усмехнулся. Слушали его очень внимательно, при этом явно понимая, что он прав. Лица у собравшихся, за некоторым исключением, были весьма примечательными. А самое главное, ему верили.

– Политика ведения дел в колониях – это внутренние дела европейских государств, – вскочив, с апломбом заявил все тот же иностранец.

– А разве я заявил что-то иное? – иронично уточнил Егор. – Будучи частным лицом, я высказываю свое мнение, на которое имею полное право. Или для вас свобода слова уже ничего не значит? Или эта свобода предназначена только для избранных, а для остальных это несколько иная свобода?

Внимательно слушавшие их пикировку репортеры зашлись дружным смехом, заставив иностранца злобно скривиться и, захлопнув свой блокнот, первым покинуть манеж.

– Что ж, господа. На этом, я предлагаю закончить нашу встречу. Желаю здравствовать, господа, – поднявшись, завершил Егор эти дебаты.

* * *

До имения они добрались без приключений. Помывшись и рассказав деду обо всем, что с ним случилось, Егор с раннего утра, сразу после тренировки, отправился инспектировать свою мануфактуру. И к огромному удивлению парня, тут все работало, как часы. Выделенный управляющим возница регулярно снабжал цех сырьем, готовая продукция складировалась в особняке, а жандармерия регулярно получала и оплачивала свой заказ по договору.

Убедившись, что ничего тут трогать и менять не надо, Егор растерянно покачал головой и молча отправился дальше. Требовалось еще объехать все приписные деревни. Самому Ивану Сергеевичу такие поездки с каждым разом давались все тяжелее. Сказывался возраст и больные ноги. Так что объезд деревень и неторопливая беседа с крестьянами были просто необходимы. Это и своего рода контроль за состоянием пахотных земель, и наглядная демонстрация самим крестьянам, что их нужды и чаяния не останутся без внимания.

Само собой, делал все это Егор, только исходя из правил, которым вынужден был следовать, и наказывать кого-то или налагать штрафы не собирался. Но и вносить какие-то резкие изменения в местную жизнь тоже не торопился. Первым делом нужно было как следует разобраться, как оно тут вообще работает. А самое главное, убедиться, что сами крестьяне готовы принять какие-либо изменения. Как ни крути, а местное население любое новшество воспринимало с большой настороженностью.

В таком режиме парень прожил почти неделю, когда в имение вдруг снова примчался Игнат Иванович. Егор в очередной раз объезжал имение, когда его нашел мальчишка посыльный, прискакавший верхом на соловой кобыле. Услышав, что приехал дядя, парень недоуменно хмыкнул и, простецким жестом почесав в затылке, мрачно проворчал: