– Медленно и тщательно! – С третьей попытки, но башку своему врагу я срубил. Теперь, оставшись с одной лишь левой лапой, он стал почти не опасен. Еще минуты две, ну максимум три, и я его добил бы… Проблема в том, что за это время моих союзников почти наверняка покусают, лечить их будет проблемно, а бросить – аморально и недальновидно. Эти люди, по крайней мере, не совсем пропащие, а какими будут те, кого я встречу – неизвестно. Увы, но неадекватов разной степени долбанутости среди землян хватает, и пока большая их часть еще не успела подохнуть по собственной дурости. – Отступаем из дома! Растянем их и перебьем по одному! Оливия, отдай тесак Диего! И ведро возьми! Повторишь свой подвиг на бис!

Говорить приходилось короткими фразами, после каждого предложения делая вдох, ибо усталость постепенно накапливалась и дыхалка начинала подводить. Я физически хорошо развит, конечно, но все-таки не чемпион какой-нибудь по многоборью! К счастью, придуманный на ходу маневр удался целиком и полностью. Диего и Оливия отступили к выходу наружу без малейших колебаний, и я последовал за ними, подгоняемый идущим по пятам одноруким безголовым туловищем, чьи ноги, тем не менее, были в полном порядке. Когда мы отошли от здания метров на тридцать, хромоножка с киркой в голове только-только показался на пороге, и подоспел он как раз к тому моменту, когда совокупные усилия топора, тесака и ведра, которым Оливия колошматила врага с куда большим энтузиазмом, сбили его сородича на землю и лишили последней конечности. Пусть этот труп еще шевелился, но теперь он стал почти безопасен – атаковать было нечем, разве только в ногах запутается не вовремя… Нет, он пытался, но не получилось. Невзирая на подобную помеху, мы окружили второго зомби и разделали на куски. Ходячий мертвец, во всяком случае, на основе гоблина – это ну вообще не противник живым людям, если те нападают толпой на одного.

– Фух! – устало вздохнул Диего, чьи руки дрожали, когда второй по счету ходячий труп почти прекратил шевелиться, ибо шевелить ему было уже де-факто нечем. Тварь еще не совсем сдохла и пыталась скрести землю обрубками конечностей, но даже если мы оставим ее так, она обязательно окончательно отдаст концы. Причем скорее рано, чем поздно. Монстр будет инстинктивно пытаться восстановить хоть какую-то дееспособность, дабы не загнуться от голода, и в итоге сам себя угробит, опустошив запасы силы, поддерживающей его существование. – Клянусь Девой Марией, какие же эти твари… Неубиваемые.

– Ага, – согласился я, разглядывая погнутое лезвие топора, который теперь совершенно точно требовал ремонта… Или замены. И на тесаке, принадлежащем Диего, тоже выщербин всего за один бой появилось словно за целый месяц непрерывной эксплуатации. – Пошли освобождать сидельца из-под тазика? Сам он выбраться, по ходу, так и не сумел… То ли мозги совсем сгнили, то ли мышцы.

– Пошли, – согласился бразилец, а после с сомнением покосился в сторону дохлого тролля, лежащего совсем рядом с нами и воняющего лишь чуть-чуть меньше, чем основательно прогнившие гоблины. – Слушай… А эта штука не оживет? От такого ходячего трупа мы уж точно не отмашемся… Его, пожалуй, и из пушки не убьешь! Ну, в смысле второй раз…

– Пушки у нас все равно нет, так что не будем думать о худшем. – Знания будущего меня на эту тему молчали, но ходячие трупы гигантов он видел почему-то редко. Живых – часто. Зомби на основе людей и им подобных – регулярно. А вот немертвых великанов и иной схожей крупномасштабной фигни – то ли один раз, то ли два. И поскольку напрочь лишенными фантазии и практической смекалки идиотами враги его в большинстве случаев не являлись, то, видимо, существовали причины, по которым они не могли слишком уж активно использовать столь впечатляющие рода войск. – Пошли уже. Оливия, бери ведро. Оливия… Ты там плачешь, что ли?!

Оливия действительно плакала. Вернее, выла. Беззвучно. Сидела на земле и самозабвенно предавалась рыданиям, словно не было у нас других забот и будто это и совсем не она минуту назад с яростными криками охаживала чуть ли не трещащим от подобного энтузиазма ведром спину сбитого с ног зомби.

– Догнал ее стресс после всего пережитого, и теперь началась истерика, – опытным тоном констатировал Диего, силой заставил девушку подняться и, придерживая за плечи, осторожно повел к дому. – Поплачь, поплачь, девочка, легче станет. И посиди-ка пока лучше на скамеечке где-нибудь, мы с последним уродом сами управимся…

– Ты точно шахтер, а не психолог? – позволил себе пошутить я, осторожно заглядывая внутрь строения. Все было тихо… Если не считать треска пламени и елозящего туда-сюда тазика. – Пожар! Срочно бежим тушить, пока тут все не сгорело к чертям собачьим!

Огонь удалось остановить прицельными выплесками воды, пусть и с большим трудом, поскольку заготовленных запасов жидкости совсем уж на все не хватило и пришлось спешно совершить несколько дополнительных рейсов к колодцу, чтобы залить так и норовящие вновь полыхнуть багровеющие угли. С еще большим трудом мы совместными усилиями прикончили хитрого зомби, коварно пересидевшего всю веселуху под своим тазиком. Нет, особых проблем этот хилый гниляк не доставил – корыто чуть-чуть приподняли рычагом, и все, что пыталось просунуться в появившуюся щелочку, оперативно обрубалось… Но как же у нас болели руки после всех этих экстремальных нагрузок! Свои ощущения я мог выразить либо воем, либо матом, и судя по тому, что Диего издавал звуки в целом аналогичные, для пожилого бразильца подобные нагрузки тоже оказались немножечко чересчур! Однако пройденные испытания по крайней мере компенсировались адекватной наградой. Уровней мне не прибавили, видимо, решив, что четверка захудалых покойников не подходит под определение «дичь» и ее недостаточно для того, чтобы выдать повышение ополченцу аж третьего уровня, но это расстраивало не сильно. Ведь второй этаж здания, в отличие от первого, выглядел по-настоящему шикарно… И никто подчистую оттуда материальные ценности не выгребал.

– Кра-а-а-сиво… – восторженно протянула Оливия, любуясь обстановкой, и словно поддакивая ее словам, небо громыхнуло грозовым раскатом – на улице начался дождь. – Впрочем, обсерватории мне всегда нравились. А эта еще и такая необычная…

– Жаль, нет у нас грузовика, чтобы сдать все это добро в ломбард, – согласился с ней Диего, настроенный куда более практично.

Моя догадка насчет лаборатории безумного волшебника оказалась частично правильной. Второй этаж поместья и в самом деле по большей части представлял собой своеобразное рабочее помещение, только это была не мастерская чародея, а пункт наблюдения за звездным небом. Из него вывезли телескопы и книги, оставив только шкафы, где те когда-то стояли, но сохранились ведущая к высокой крыше круглая и широкая обзорная галерея, катающееся по ней кресло на колесиках и открывающиеся изнутри люки, явно предназначенные для того, чтобы смотреть наружу, оставаясь в комфорте. Гораздо качественнее раскрашенные стены, даже сейчас смахивающие на космическую черноту благодаря своему иссиня-черному цвету, до сих пор несли на себе изображения неведомых созвездий, состоящих из серебристых дисков с разным количеством лучей, соединенных где толстыми линиями, где тонкими штрихами, а где и вообще пунктиром. С потолка на тонких цепях свисали макеты небесных тел, выполненные то ли из бронзы, то ли из какого-то иного средневекового металла.

Стоящая тут и там мебель выглядела роскошно – узоры золотыми и серебряными нитями, невероятно реалистичные цветные рисунки, резьба, зеркала, даже инкрустация какими-то полудрагоценными камнями… Нечто похожее и в таком количестве на Земле стоило бы как новенький автомобиль премиум-класса. Причем все это великолепие даже не запылилось! Кажется, помимо живых трупов, данное помещение охраняли еще и какие-то бытовые чары. В шкафах попадались вещи, которые то ли не успели вывезти, то ли посчитали недостаточно ценными, дабы брать с собой: стопка из семи книжек, бар на два десятка бутылок, выглядящих разнообразно и дорого, инкрустированная серебром трость, изящная тонкая посуда из фарфора и хрусталя, стратегический запас шелковых носков, чулок, трусов и даже несколько белоснежных рубашек, превосходящих выданные в стартовом комплекте вещи, словно изысканный торт пыльный сухарь каменной твердости…

– Ой, а тут дверка! – Оливия обнаружила, что в стене есть проход в соседнее помещение, и сунулась туда даже раньше, чем я успел предупредить ее о возможной опасности. Но тут же вернулась. Красная как вареный рак.

Небольшое помещение, отделенное стеной от остальной обсерватории, представляло собой спальню, в которой, собственно, спали, видимо, не так уж и часто, ибо обставлена данная комната оказалась как гнездышко для любовных утех. Кровать с несколькими перинами, на которой мы бы уместились все втроем и еще бы осталось место для тех же четверых гоблинов. Картины эротического содержания на стенах, где разного рода люди и нелюди активно предавались всем известным им сексуальным практикам, включая и те, что однозначно проходили у землян в разделе извращений. В распахнутом шкафу висели женские платья весьма любопытного дизайна и белье, вне зависимости от своего фасона сделанное из кружев, с таким количеством пустого пространства, что сразу становилось ясно – оно не скрывает, оно подчеркивает. Прорези на стратегически важных местах и участки открытого тела. По всей видимости, дом, который мы исследовали, являлся заброшенной дачей какого-то аристократа, куда он приезжал отдохнуть от рабочей суеты и полюбоваться ночным небом… Вместе с любовницей, а может, даже и любовницами. Во всяком случае, явно женская одежда была нескольких разных размеров.

– Кажется, ночь начинается… А дождь и не думает стихать. – Приоткрывший ставни Диего полюбовался барабанящими о стекло косыми струями дождя. – Заночуем здесь? На кровать не претендую, лучше уж на каком-нибудь диване умещусь… Тем более они выглядят роскошнее, чем весь мой дом.

– Я туда тоже не лягу! – поспешила заявить Оливия, пытаясь подозрительно косить глазами в разные стороны, на обоих малознакомых мужчин, с которыми придется ночевать где-то у черта на куличках.