Оливия смогла вырваться из захвата того, кто ее держал, укусив придурка за поднесенную ко рту девушки руку, и унеслась вдаль, громко крича. Сразу двое бандитов, у которых, видимо, сработали рефлексы, достойные цепных кобелей, бросились за ней в погоню, но где уж им было догнать заботящуюся о своей физической форме жительницу Австралии, от страха пытающуюся поставить новый рекорд. Сопровождающего нашу группу пацана обезоружили удачным ударом дубинки по ладони, повалили на землю и начали пинать, но Пан не сдавался, крутясь как юла и всячески пытаясь досадить бандитам, что позволило мне зарубить еще одного из них, так неблагоразумно развернувшегося спиной к дееспособному и очень злому врагу. Лезвие топора без труда пробило грязную рубашку чуть пониже ребер и в стороне от позвоночного столба – я знал, как бить так, чтобы оружие имело поменьше шансов застрять. Но для того, кому грубая толстая полоса металла вскрыла одним махом брюшину, почку и желчный пузырь, разницы особой не было, и отчаянный крик агонии огласил собою Серый Перекресток.

– С меня хватит этого дерьма! Я сваливаю! – Единственный в напавшей на нас группе обладатель кожи темного цвета решил, что криминальная стезя ему больше не нравится, и бросился бежать в сторону, противоположную той, куда умчалась Оливия. Однако успел он сделать шагов десять, вряд ли больше, а после полетел кубарем, поскольку поймал грудью короткую и толстую арбалетную стрелу. Пусть сей снаряд летел гораздо медленнее пули, но и весил он гораздо больше, а потому воздействие на человеческий организм оказывал воистину сокрушительное. Хорошо еще, что бандита навылет не пробило, а то ведь могло бы и меня зацепить…

Десяток вооруженных мужчин в однотипном кольчужно-латном снаряжении высыпал с ближайшей улицы, очевидно, привлеченный звуками сражения. Видимо, напавшим на нас бандитам не повезло устроить засаду рядом с одним из маршрутов патрулирования. Причем напали они не на каких-нибудь ротозеев, а на одного из самых опасных лично для них обитателей планеты Земля, да еще и в тот момент, когда рядом прогуливались стражи порядка. Судя по хмурым лицам защитников деревни, они находились далеко не в лучшем настроении, а это значило, что даже если кто-то из преступников и умудрится сдаться сейчас, его, скорее всего, зарежут немного позже. Ну хотя бы Жан и его коллеги себе новую миску супа заработают рытьем очередных могил…

– Пан, ты там в порядке? – обратился я к сопровождающему нашей группы, который лежал на земле, закрыв глаза и широко раскинув руки в стороны. – Эй, дружище, хватит валяться! Скажи, что ты вместе с нами, сопровождал группу, и вообще, мы тут – пострадавшая сторона!

Глава 14

– Это что?! – поразилась Оливия, взирая большими, круглыми и полными удивлениями глазами на хозяина гостиницы и по совместительству бармена, стоящего за барной стойкой. Заведение под названием «Хромой странник» было не самым фешенебельным в деревне, но почетное второе место все-таки занимало. Полы здесь были чистыми, номера – отдельными, и даже обслуживающий персонал имелся в виде двух кухарок, пятерки горничных-официанток, вышибалы и, собственно, самого владельца.

– Копченая рыба, за которую ты заплатила, – пожал плечами мужчина, что, помимо всего прочего, был всегда готов снабдить постояльцев выпивкой или закуской… За соответствующую плату, само собой. Имелся в его гостинице и дополнительный сервис, но, учитывая наплыв не умеющих толком ничего делать землянок, чувствую, не придется теперь его горничным рассчитывать на честно заработанную плату за лежание в кроватях.

– Но ее же целая связка! – воскликнула девушка, сжимая в руках десяток вполне приличного вида рыбин, нанизанных на веревку. В общей сложности весили они килограммов семь-восемь, не меньше, поскольку одной рукой удержать свежекупленные продукты Оливия попросту не могла.

– А ты ждала, что я тебе за четыре монеты всего одну рыбку дам, которой толком и не наешься?! – поразился трактирщик. – Вот что вы, варвары, за люди такие странные… У меня за сегодня раз десять пиво спрашивали, но никто так и не купил, только бурчали, мол, дорого… Ну это же не вода из колодца, его из зерна еще сварить нужно! Двенадцать монет за бочонок – вполне приемлемая сумма…

Перестав обращать внимание на владельца гостиницы, я сосредоточился на тушеном мясе с овощами. Ночлег на всю компанию обошелся нам в целых тридцать пять монет, но в эту сумму входили не только постели, но также ужин и даже завтрак, что, по моему мнению, было ценой более-менее адекватной. Особенно если утренний прием пищи окажется на том же уровне. Даже немного неловко почувствовал себя за отчаянный торг, в результате которого мы сняли двухместный номер с дополнительной кроватью, что туда прямо сейчас перетаскивают, а не отдельную комнату для Оливии…

– Ох, что-то меня до сих пошатывает… – приземлился на соседний стул Диего, который довольно долго возился с тем, чтобы разложить в снятом номере свои вещи и переодеться в комплект относительно чистой домашней одежды, нашедшийся в его огромном рюкзаке. – Не иначе тот чертов ублюдок, покарайте его все двенадцать апостолов, устроил мне сотрясение мозга…

– Хорошо хоть не трепанацию черепа. Вылечить ее у местных магов было бы дороже, – хмыкнул я, а после запустил руку в карман, где бренчали отдельно отложенные монетки. – Вот, возьми, это твоя доля за трофеи… Ну, с преступников трофеи, имею в виду. По моему скромному мнению, тот факт, что тебя выключили из боя первым же ударом, не является достаточным основанием, дабы зажать их и тем поставить наше сотрудничество под угрозу.

– Вот уж не думал, что когда-нибудь в моих руках будут кровавые деньги… – поморщился Диего, с сомнением разглядывая монетки разного номинала, чья общая стоимость колебалась где-то в районе сотни. Маловато, конечно, но с паршивой овцы хоть шерсти клок… – И ладно бы это были просто кошельки тех бандитов, но раздевать их тела до исподнего, чтобы эти тряпки продать… Как-то оно не по-божески…

– А мне казалось, ты и не дышал почти в то время, когда стражники объясняли, что они будут делать с вещами тех идиотов, которых мне удалось прикончить без посторонней помощи. – Я невольно поморщился, вспомнив неприятный момент, когда все висело на волоске. Если бы Пан действительно потерял сознание или какой-то из арбалетчиков выстрелил из своего оружия быстрее, чем понял, чего ему лепечет порядочно измордованный пацан, то потенциальный Владыка Времени и Спаситель Земли сейчас бы уже лежал в общей могиле, голый и холодный. Стражам закона потом было бы довольно грустно, ибо за убийство невиновного во время исполнения служебных обязанностей на территории тренировочного лагеря им бы грозил изрядный штраф, присужденный не начальником или старостой, а самой Системой. Но меня бы это не вернуло. – Считай эти монеты компенсацией за то, что почти отправился на небеса, и шишку на затылке. Тем более оплату целебных заклинаний и тебе, и себе я оттуда уже вычел, прежде чем полученную от стражников сумму на две части разделил.

– Ты как-то удивительно спокойно реагируешь на то, что нас пытались убить… И на то, что у самого руки были по локоть в крови, тем более буквально. – Бразилец сверлил меня взглядом, в котором так и читалась подозрительность. – Животные – это одно дело, да и та гигантская обезьяна хоть и пугала до усрачки, но была именно животным, но люди… Прикончить человека в первый раз не должно быть так легко. Да, ты вроде как служил в армии… Но служба в армии – это понятно… Но армия – это ведь не спецназ, который постоянно штурмует лагеря и притоны каких-то бандитов?

– Не спецназ. Но боевой опыт у меня действительно есть, причем куда больше, чем хотелось бы. О подробностях позволь умолчать, пусть старый мир рухнул, но не хочу нарушать свои клятвы так просто. – Я понимал, что выгляжу теперь в глазах бразильца довольно подозрительно, но ничего не мог с этим поделать. Будет считать меня профессиональным киллером или каким-нибудь представителем спецслужб, этих самых киллеров отстреливающим, – его дело… Пока это нашим общим планам мешать не станет.

Быстренько доев, я отправился в снятый гостиничный номер, где наконец-то взялся за выданный ополченцу третьего уровня кристалл и опустился на набитый какими-то в меру душистыми травами матрас. Внутри хрустальной шайбы, сделанной по технологиям, которые на Земле находились далеко за гранью возможного, циркулировали мистические энергии, а бледно-алый рисунок в виде человека с переделанной косой, казалось, запульсировал в такт моему сердцу. Волшебное устройство было готово к использованию, и, честно говоря, использовать его стоило уже давно… Но раньше это было слишком опасно. Пусть Оливия и Диего производили впечатление порядочных и вменяемых людей, но если бы в ком-нибудь из них вдруг взыграла жалость или дурость, то у меня имелись бы все шансы живым из учебного транса так и не выйти. Да и другие соображения наличествовали, из-за которых очень хотелось перенести предстоящую процедуру еще дальше на потом.

– Ох, это будет… Неприятно, – пожаловался я неизвестно кому, а потом резким жестом приложил артефакт к своему лбу, запуская тем процедуру передачи данных из искусственного вместилища прямо в сознание. И в следующий момент меня не стало. Был кто-то, кто маршировал вместе со строем себе подобных час за часом, день за днем, год за годом. И регулярно оказывался втянутым в масштабные сражения, хуже которых была только жизнь в военных лагерях.

Башмаки разваливались, после каждого долгого перехода их приходилось перематывать веревками, дабы не ступать босой ногой по камням. Некто, чьего лица я не видел, тщательно изучал острие своего копья, переделанного из простой крестьянской косы, и бережно острил его первым попавшимся камнем, ибо на специальный инструмент не было денег, да и не заслуживал чуть ржавый кусок металла, готовый в любой момент треснуть от серьезных нагрузок, каких-то специальных инструментов. На щит, который ему вручили, раз за разом обрушивались вражеские атаки, грозящие убить на месте, если преграда опустится хоть чуть-чуть ниже необходимого или будет слишком сильно задрана вверх. И ополченцы, стоящие слева и справа, гибли десятками, когда совершали хоть малейшую ошибку… Или не совершали, но враг оказывался слишком силен.

Хуже изматывающих маршей и даже хуже ужаснейших битв были выматывающие тренировки под руководством сержантов, во время которых руки раз за разом отрабатывали удары. Простые выпады оружием, ну никак не предназначенным для фехтования, особых проблем не вызывали, но кровь из носу требовалось превратить атаку в нечто большее, чем просто сочетание хорошо наточенного лезвия и мускульной силы. Руки били по мишени, а натренированное до полного автоматизма тело напрягалось в запредельном усилии. Напрягалось сведенное в крике горло, напрягался трясущийся от мускульных спазмов живот, напрягалось само человеческое естество, бывшее чем-то отличным от простого куска плоти, хотя и органично дополняющим его. По рукам стегала плеть, когда начальству казалось, будто нечто идет неправильно, боль и ярость наслаивались на неимоверное напряжение воли, из трясущихся от напряжения окровавленных рук выливались незаметные глазу, но очень даже существующие ручейки силы, вьющиеся по древку и сливающиеся вокруг железного острия в постоянно норовящий разрушиться кокон. Когда хоть что-то шло не так, то стабильность этой структуры нарушалась и все усилия оказывались напрасны, но когда пробивающий удар с выплеском энергии все же получался, то наконечник копья начинал резать тренировочное чучело на доли секунды раньше, чем мог физически до него дотянуться. А если на манекене оказывалась вконец убитая жизнью пехотная броня, сделанная из грубой толстой кожи, то ее вскрывало с той же легкостью, что и мешок, набитый гнилой соломой. И хотя ополченец никогда не пробовал терзать подобной атакой эфемерную плоть призраков или духов, не испытывал ею магических барьеров, не ковырял тела бронированных не хуже танка чудовищ и не пытался вскрыть рыцарскую броню, он знал, что результат от его усилий будет… Хоть какой-то, но будет. А вот обычный низкокачественный кусок ржавого металла подобным противникам вреда не причинит никогда.