Муза и алгоритм. Создают ли нейросети настоящее искусство? (страница 6)
Однако название <Детство “Чёрного квадрата”> оказывается для этой картины более чем подходящим. Честно говоря, подобный результат стал изрядной неожиданностью, в том числе для автора этих строк. И теперь переформулируем вопрос, выделенный курсивом выше: когда вы видите это произведение в книге или на стене галереи, так ли важно, в ответ на какой запрос оно получено?
Можно было бы на этом и остановиться, но предыдущая картина подала вашему покорному слуге идею того, каким он на самом деле хочет видеть “Детство «Чёрного квадрата»” – тут уже кавычки обычные, потому что речь идёт о произведении как таковом, безотносительно происхождения. На уровне образа в последней работе угадывается то, что нужно: запечатлённое, буквально прорезанное на ярком квадрате лицо имеет черты первобытного художественного произведения – это детство искусства, детство истории прекрасного. Однако само лицо не детское…
Пусть эта картина станет не итогом, а лишь промежуточным результатом на нашем творческом пути. Здесь стоит добавить, что на вход команде “/imagine” можно подавать не только слова, но и изображения. Они будут использоваться в качестве начальных условий, из которых, посредством диффузии, формируется результат. Когда произведение порождается из “белого шума”, итог становится плодом чистой случайности. Если же в качестве основы взять готовый графический файл, то появляется шанс, что результат будет, с одной стороны, иметь черты первоначального изображения, а с другой – соответствовать запросу.
Раз зашла речь, сделаем два практических замечания для тех, кто решит использовать обсуждаемую возможность: во-первых, подаваемая на вход картинка по пропорциям подгоняется под генерируемую, потому рекомендуется делать так, чтобы соотношение её сторон соответствовало настройкам запроса. По умолчанию Midjourney создаёт квадратные изображения 1024 на 1024 пикселя, но существует ключ “-ar” – от английского “aspect ratio”, – чтобы это изменить. Например, если добавить к промпту “-ar 1:2”, результаты будут прямоугольными, с указанным соотношением сторон[20]. Во-вторых, в запросах можно использовать не только множество слов, но и множество картинок. Тогда они будут комбинироваться для формирования начального состояния генерации, что, честно говоря, во многом лишает эту функцию смысла.
Однако вернёмся к детству квадрата. Высоко оценив саму идею первобытности, выраженную в лице, автор этих строк всё-таки счёл уместным придать черты ребёнка непосредственно геометрической фигуре – не разделять “детство” и отсылку к картине Малевича. Для этого используем команду “/imagine <файл_с_илл._5>[21]:: child face”. Двойное двоеточие – особый знак в синтаксисе промптов, позволяющий структурировать запрос, определяя в нём независимые части. В таком случае итог будет представлять собой ответ на каждую из этих частей. Иными словами, мы генерируем картину, в которой будут комбинироваться исходное изображение и детское лицо. При этом, поскольку некий лик с глазами, ртом и носом на работе, поданной нами в качестве начальных условий, уже присутствует, мы можем ожидать, что диффузия уведёт пиксели не так далеко.
Из полученных в первой же выдаче результатов наиболее удачным кажется такой (см. илл. 6). В выражении глаз мальчика видится трагическая обречённость, будто юный квадрат знает свою судьбу заранее, словно ребёнку известно, что он станет стариком, накрытым могильной плитой – такой же по форме, как он сам, – и малыш не сопротивляется – ведь что толку сопротивляться? Удивительно поэтичную и подходящую мину нетрудно счесть случайностью. По сути, она ею и является. Можно говорить о том, что подобное выражение глаз статистически ожидаемо и это сыграло свою роль, но… Повторим ещё раз стремительно набивающий оскомину вопрос: имеет ли это значение, когда вы просто смотрите на эту картину?
Итак, автору этих строк последнее изображение кажется безусловной творческой удачей, а значит, именно ему он дал бы название <Детство “Чёрного квадрата”>, признав окончательным итогом, и на том закончил. Однако у кого-то может быть иное мнение, и ему полученный результат тоже покажется лишь этапом на пути. Скажем, имярек сочтёт уместным уйти от страдальческого выражения лица и даже от живописной природы “детства”, сделав его принципиально другим. Заметим, было бы довольно странным, если бы с квадрата смотрела физиономия живого ребёнка. Какие тогда варианты? Кукла! Человекоподобное, но не человечное создание, подменяющее гуманность антропоморфностью, являющееся лишь субститутом, макетом, маской. В общем, кому-то придётся по душе (именно по душе!) такой вариант (см. илл. 7) с лицом проданной или непроданной куклы – пластмассового изделия, пушистость ресниц и налитость губ которого зависят не от судьбы или генетики, а от эскиза.
Те же, кому всё-таки понравился мальчик с илл. 6, но кто остался при мнении, что детство всё-таки лучше воплотить через женский образ, могут признать окончательной такую картину (см. илл. 8). Однако важно даже не то, что это девочка. У неё невероятное выражение глаз: оно уже не просто трагическое – в нём живое горе. Значение имеет и цветовое решение – создаётся впечатление, будто ранее (быть может, до рождения героини) квадрат был белым. Уже совсем ясно проступает чрезвычайно востребованный и распространённый в культуре мотив взросления как бегства из рая. И в данном случае известен даже конечный пункт назначения…