– Бетти, позвольте занять у вас еще немного времени. У меня есть вопрос, на который нужно ответить уже в понедельник. И без вас я совершенно точно не справлюсь.

– Да, конечно!

– Портер велел выбрать фамилию, на которую переоформят всю мою жизнь. Он хоть и говорит, что Колумбийский исследует мою проблему и очень хочет мне помочь, но, очевидно, сам в это слабо верит. Поэтому настаивает на переоформлении всего и вся. И, наверное, он прав. – Я в очередной раз грустно вздохнула.

– И какие у вас варианты?

– Оставшаяся после задания и что-то совсем новое. Мне даже список фамилий на почту скидывали.

Бетти кивнула. Помолчала пару секунд.

– Поделитесь, что вы сами думаете о вариантах? К какому склоняетесь?

– Я не зна-а-а-аю, – протянула я.

– Саманта, позвольте озвучить одно из правил наших встреч: «не знаю» – это не ответ. На самом деле вы знаете, просто еще до него не докопались. Будьте честны с собой! Порассуждайте вслух прямо сейчас, а я помогу наводящими вопросами.

– М-м-м-м… Ну-у-у… Новая фамилия – это новое начало. Много бумажной работы для Портера. Зато я могу представить, что прошлого не существовало, и создать себя заново. Наверное, это хорошо, – неуверенно закончила я.

– Звучит разумно, – согласилась Бетти. – Создание себя с нуля – это колоссальный труд! Труд, который потребует много сил, времени. Зато его плодами вы сможете наслаждаться долгие годы, строя свою собственную счастливую жизнь.

– Или нет, – кисло отозвалась я.

– Или нет, – легко согласилась женщина. – Тут все зависит только от вас. А что вы думаете по поводу второго варианта?

– Эм… Ну… У этой фамилии есть бумажный след – уже меньше работы для других. Эм… Я уже вложила в нее часть себя, пока была на задании, и при этом… как бы… она тоже пустая. То есть будущее не предопределено и вот это все.

– Тоже верно.

– Но у этой фамилии… Ну знаете, темный след. Я буду слышать ее и вспоминать, как жестоко со мной обошлись. Вдобавок ко всему у этой фамилии есть связи с людьми. Я не уверена, что хотела бы их поддерживать.

– Вы боитесь, что вас узнают люди из Лос-Перроса?

– Да, боюсь.

– Эти люди опасны? Они представляют для вас угрозу?

– Нет! Я боюсь, что однажды встречу их… и мне придется врать. Притворяться, что я не помню. Или, что еще хуже… что мне придется объясняться. Этому нас в агентстве Портера не учили. Да и как я могу объяснить то, чего сама не понимаю? – невесело усмехнулась я.

– Что ж, эти аргументы тоже звучат разумно.

– Ну так и что вы посоветуете?

– Я? – удивилась Бетти. – Ничего! Я не даю советов о том, какое решение вам нужно принять. Могу только помочь выбрать инструмент, которым вы сами будете искать ответы.

– Что-то я совсем запуталась. – Я шумно выдохнула и закрыла лицо руками. – Почему это так сложно?!

– Я понимаю, вы устали. Сегодня был сложный и эмоциональный сеанс. Хм… Раз вам нужен ответ уже в понедельник, давайте попробуем небольшой трюк. В другой ситуации я бы не рекомендовала принимать такое решение с наскока, но сделаем исключение. Что ж, вы уже поразмышляли над обоими вариантами, и теперь попробуем простое упражнение. Закройте глаза, расслабьтесь и представьте безопасное место, дарящее вам умиротворение и комфорт. Там, в глубине себя, многие находят ответы на самые сложные вопросы. Попробуем?

Ее предложение показалось мне интересным.

Я устроилась поудобнее и закрыла глаза. Несмотря на то что приятный женский голос направлял меня к безмятежному лугу, я оказалась на кухне своего огромного дома в Лос-Перросе. Прошла вдоль кухонных шкафчиков, вышла в гостиную, взяла одну из разбросанных по дивану тетрадей. Испанский. Недописанное эссе, которое я бросила из-за возвращения в Нью-Йорк.

Тем временем Бетти велела представить, как кто-то очень важный и близкий появляется передо мной и зовет.

Я мгновенно увидела человека, вылавливающего листья из бассейна. Он повернулся, посмотрел на меня своими прекрасными серыми глазами и невыносимо ласково сказал:

– Привет, Баркер!

Я открыла глаза и посмотрела на Бетти. Ощущение после упражнения было очень странное: недоумение, волнение, граничащее с тревогой, но главное – радость. Радость, что ответ есть, и я совершенно точно знаю, что он правильный.

– Судя по вашему лицу, вы нашли то, что искали. Поздравляю! Я ведь говорила, что вы уже знаете все ответы. Нужно просто быть честной с самой собой!

2 декабря. Среда

Новая неделя. Новый сеанс у психотерапевта.

Сегодня Бетти в своем розовом объемном кардигане была похожа на маршмеллоу. Большое, милое и ласковое маршмеллоу, с которым мне предстояло поделиться самыми сокровенными мыслями.

А мне не хотелось. С прошлой субботы я чувствовала себя лучше – удалось поспать целых двенадцать часов, пусть и разбросанных по разным дням. И мне даже не показывали слайд-шоу!

После того как я подписала документы и на неопределенное время официально стала Баркер, мне тоже стало лучше – что-то невероятно тяжелое перестало давить на грудь и позволило дышать.

Хотя, нужно признать, эффект длился не слишком долго.

Во вторник курьер принес мне свеженькие документы, среди которых, естественно, были права и загранпаспорт. С фотографиями. Фотографиями моего молодого лица. Слегка загорелого. Обрамленного копной спутанных волнистых волос. От прежней меня остались только большие испуганные карие глаза. И в тот момент они показались мне такими чужеродными на этом странном молодом лице, что… Короче, у меня случился очередной срыв. Последняя тарелка разлетелась вдребезги, я схватила куртку и выскочила на улицу. Бродила по городу без цели, просто чтобы уйти. Вернулась только глубокой ночью.

Зато я уснула! Это ведь большой плюс, правда?

* * *

– Как у вас дела, Саманта? Вы прокололи ухо? – поинтересовалась Бетти.

– Ах, это… – Я вынырнула из своих мыслей и машинально потрогала новую сережку. Да, мои ночные скитания привели в пирсинг-салон. Вы знали, что индастриал – это очень больно? Именно то, что мне было нужно. – Вчера сделала.

– Который по счету? – Беззаботный тон прошлого вопроса улетучился, теперь голос Бетти звучал очень серьезно.

– Пятый, – ответила я, уже зная, куда повернет разговор.

– Вы не против, если я взгляну на предыдущие?

– Это обязательно?

– Да, – на удивление строго и резко сказала женщина.

Я тяжело вздохнула и убрала волосы за уши.

– Два старых, три новых. На разных ушах. Саманта, как вы спите?

– Осторожно, – пошутила я. Но Бетти не улыбнулась. Пришлось отвечать честно. – Плохо, но не из-за проколов. Я сплю на спине, и сережки мне не мешают. Мешают мысли.

Женщина кивнула, но ничего не сказала. Она ждала продолжения.

– Боже, не смотрите на меня так, пожалуйста! Вы же обещали меня не осуждать!

– Я и не осуждаю. Я обеспокоена отсутствием сна. Вы не говорили о бессоннице в прошлый раз. Этого не было в информации от Портера.

– Это началось недавно, но после разговора с вами мне лучше. Я начала спать, честно!

– Сколько?

Я замялась.

– Мне и так ясно, что недостаточно, – вздохнула Бетти. – У вас раньше были проблемы со сном?

Я активно замотала головой.

– Точно? – с прищуром спросила она.

– В школе… Потом в колледже… Ну и в начале работы.

– То есть в стрессовых ситуациях, – кивнула она, делая пометку в блокноте. – Вы обращались за помощью?

– Нет, оно как-то само проходило.

– Поняла. Что ж, в этот раз я настоятельно не рекомендую пускать бессонницу на самотек. В вашей ситуации это очень затруднит лечение. Я выпишу направление на анализы, а потом мы подберем подходящие медикаменты.

Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Бетти посмотрела на меня сурово:

– Саманта, вы сами пришли ко мне за помощью. Вы согласились сотрудничать. Вы сами говорили, что жить сложно и вы хотите поскорее во всем разобраться. Тогда к чему протесты? Я ведь по лицу вижу, что вы собираетесь отказаться. Таблетки – это не страшно.

Я закатила глаза и фыркнула.

– Да, понимаю, у вас был негативный опыт с гормональной терапией. Но то, что выпишу я, не имеет к гормонам никакого отношения. Подобранные препараты помогут наладить сон, а значит, и терапия станет продуктивнее. Вы мне верите?

Я поджала губы, но все же кивнула. Да, мне сложно принимать помощь. Первая реакция – протест. Жизнь выучила со всем справляться самой. Но Бетти безусловно права: я сама сюда пришла и уже поздно брыкаться, протестовать и закрываться. Это значит, что придется говорить. Даже если больно. Даже если страшно. Даже если не хочется. И таблетки тоже придется пить.

Саманта, ведь ты же хочешь снова найти себя и начать жить, правда?

23 декабря. Среда

Будний день. Вечер. Совсем скоро Рождество.

Прошел почти месяц, как я начала ходить на терапию. И вот первые результаты – я была готова выйти в люди.

В баре, где любили собираться мы с Лидией и Чедом, негде было яблоку упасть.

Через большое окно был виден единственный свободный столик посреди зала. Он заказан. Он наш! Но я не могу зайти без сопровождения – мне еще нет двадцати одного. Боже, почему я не выбрала новый год рождения? Ну ведь Портеру же ничего не стоило прибавить мне всего три года в бумажках. Саманта, ты такая тупица!

Я продолжила переминаться с ноги на ногу, пялиться на столик и шепотом проклинать опаздывающих друзей.

Рядом со мной остановилась машина.

– Боже, Сэм, прости! Такие пробки! – воскликнул Чед, выскочив из машины и направляясь ко мне. Кудрявые, слегка взъерошенные длинные волосы, смуглая кожа, яркие голубые глаза, аккуратно подстриженная короткая борода, слегка виноватая широкая улыбка. Он всегда был таким высоким? Объемный белый шарф, а под расстегнутым коричневым шерстяным пальто можно разглядеть бордовый свитер и классические черные брюки. На ногах – начищенные коричневые сапоги. И когда Мендес начал так стильно одеваться?

Пока я бесстыдно разглядывала друга, он оказался рядом и сжал меня в крепких объятиях.

«Он что, еще и качается?» – озадаченно подумала я. Мы не виделись почти месяц. И сейчас мне казалось, что раньше его объятия не были такими крепкими.

– Привет, Саманта! Давно ждешь? Не замерзла? – услышала я заботливый женский голос. Вот и Лидия оказалась рядом и тоже обняла меня.

Моя подруга сегодня была просто ослепительна. Рыжие волосы уложены в крупные голливудские кудри, белая кожа с легким румянцем, зеленые глаза идеально подведены широкими черными стрелками. И, конечно же, любимая красная помада. Зима заставила ее выбрать приталенное клетчатое пальто, из-под которого выглядывала бордовая юбка и белый фатин. Но, несмотря на холод, Лидия все равно надела свои любимые бордовые туфли в стиле «Мэри Джейн».

– Вау, ребята! Вы такие красивые сегодня! – Я не смогла сдержать восторг.

Друзья переглянулись.

– Эм, это сейчас был комплимент? Я не ослышался?

Я посмотрела на них озадаченно.

– Да, Чед, ты не ослышался, – улыбнулась Лидия.

– Вы чего?

– Мы удивляемся, потому что еще месяц назад ты бы нам такого не сказала, – пояснил мужчина. – К тому же ты улыбаешься! Не только губами, но и глазами. Я уже и не помню, когда видел это в последний раз. Встречи с Бетти явно пошли тебе на пользу!

– Ну-у-у… Ну да. Мне сейчас правда значительно лучше, – вынуждена была признать я.

– Так, мальчики и девочки, все разговоры внутри! У меня уже коленки замерзли! – прервала нас Лидия. – Давайте скорее!

* * *

– Ну что ж, Саманта, теперь твоя очередь рассказывать, – велел Чед после того, как закончил пересказывать все новости про наших коллег. Сделал глоток вина и посмотрел на меня пристально, отчего я заерзала на стуле. – Ты пропала почти на месяц. Признавайся, что с тобой делала Бетти?