Любовь под ёлку. Босс в подарок (страница 2)
Артём Викторович откидывает осколки разбитого окна в снег.
– Вы что, совсем?! Это частная собственность! – Захлёбываюсь от возмущения.
– А ты что, хочешь, чтобы наши окоченелые трупики нашли здесь весной? – Невозмутимо парирует босс, сбивая с рамы торчащие кусочки стекла.
– Это же вандализм!
– Это выживание. Давай, Мышкина, ты первая. Я подсажу.
– Что? Нет, я не полезу в это окно! Вдруг там приведения!
Но Артём Викторович присаживается на корточки и хлопает себя по плечу.
– Мышкина, хватит спорить! Я здесь главный. Всё, не тяни время.
Сопротивляться бесполезно, за годы совместной работы я прекрасно изучила Львова. Если не сработает по-хорошему, он найдёт способ, но уломает меня. Шантажом, угрозами, лестью…
В общем, уломает.
Взбираюсь ему на плечи, неловко балансируя. Артём Викторович поднимается, а я карабкаюсь в окно, тяжело дыша.
– Вы точно уверены, что это хорошая идея?
– Нет. Но это лучше, чем умереть.
На узком подоконнике кручусь как нелепый червяк. Огромный пуховик не даёт мне ни протолкнуться вперёд, ни откатиться назад. Застреваю, беспомощно болтая ногами в воздухе.
– Артём Викторович! Я застряла!
Ладони, затянутые в холодные перчатки, нескромно ложатся мне на ягодицы. Толкают.
– Видимо, единственный шанс потрогать Мышкину за попу – это застрять на краю света, – ржёт, нахал!
– Артём Викторович! Что вы себе позволяете?!
Но он буквально втрамбовывает меня в окно и я, проскользнув в проём, падаю на пол.
Потираю ушибленное плечо.
– Мышкина! Ну, жива?
– Жива…
Поднимаюсь, отряхиваясь. Наощупь в кромешной темноте ползу в коридор и открываю входную дверь изнутри.
– Добро пожаловать, ваше высочество, – фыркаю, отступая в сторону.
Артём Викторович втаскивает чемоданы, громко хлопает дверью и стряхивает с плеч снег.
– Ну, чудесно. Хоть и небольшой, но всё же шанс на спасение у нас есть.
– Я нашла выключатель! – Радостно клацаю, но ничего не происходит. – Чёрт…
– Видимо, электричества нет. – Артём Викторович включает фонарик на телефоне, освещая им стены и высокий потолок.
Провожу пальцем по комоду, собирая толстый слой пыли.
– Уютненько… – бормочу. – Кажется, здесь давно никого не было.
– Думаю, это что-то вроде дачи.
– Ну и холодища здесь… Ничуть не теплей, чем на улице.
– Тихо, – Артём Викторович прислоняет палец к губам.
– Прекратите меня затыкать!
– Мышкина, чш-ш-ш!
Затыкаюсь…
Слышу тихий, протяжный скрип.
Мы оба застываем на месте.
– Что это было? – Шёпотом спрашиваю, чувствуя, как кровь стынет в жилах.
– Не знаю.
– Я же говорила, что здесь приведения!
– Мышкина, да закроешь ты рот сегодня?
– Я, между прочим, боюсь приведений!
Артём Викторович не отвечает, медленно направляя фонарик в сторону соседней комнаты, из которой доносится звук.
И снова скрип, только громче. Будто кто-то осторожно ступает по деревянному полу в соседней комнате.
Мамочки…
Глава 4
Артём Викторович легонько подталкивает меня в спину.
– Мышкина, сходи проверь.
– Почему это я?! – Вскидываюсь, переполненная праведным возмущением. – Вам надо, вот вы и идите. Вы сильный, смелый… Или нет?
– Я, Мышкина, ещё могу принести пользу человечеству, – скрещивает руки на груди.
– А мне, значит, можно умирать?
– Что тебя держит на этой земле? – Поднимает с усмешкой брови. – Недовязанный шарф и последний сезон «Анатомии страсти»?
– Да будет вам известно, я не вяжу шарфы! Только носки и свитера! И вообще, меня, между прочим, жених ждёт в Москве.
На лицо Артёма Викторовича наползает странная тень раздражения, смешанного с… Не знаю даже, как обозвать эту эмоцию. Я таких раньше у Львова не наблюдала.
– Ладно, Мышкина, жди здесь, – роняет он небрежно, отодвигая меня в сторону.
– Не умрите, пожалуйста, – бормочу, наблюдая, как Артём Викторович решительно шагает к соседней комнате, подсвечивая себе путь телефонным фонариком.
Он скрывается за дверью, а я замираю в полной тишине, которая, однако, длится не долго – через пару секунд из комнаты доносится грохот.
И снова тишина…
– Артём Викторович? – Осмеливаюсь позвать.
Ответа нет.
Слышится странное сдавленное шипение Львова. Потом другое шипение – уже явно принадлежащее не ему. Кто-то громко кричит, хотя до меня звук доносится с трудом, словно через вакуум. Сердце колотит в ушах, заглушая всё иное. Я даже не могу понять, кто именно вопит – Львов или неизвестное нечто.
Боже, нужно бежать! Бежать!
Да куда ты, Мышкина, убежишь? В лес, среди ночи и в буран?! Гениальная мысль, заслуживающая премии Дарвина!
Нужно спасать босса – решаю я, тоже включаю фонарик и бегу в комнату, стиснув от страха зубы.
Слабоумие и отвага!
– А-а-а! – Распахиваю с ноги дверь, готовая голыми руками откручивать головы приведениям, но замираю, когда вижу странную картину.
Артём Викторович, приплясывая вокруг своей оси и сдавленно матерясь, пытается отцепить от своего лица огромного пушистого кота. Кот же, вцепившись когтями в его голову, утробно рычит. Хвост торчком, шерсть дыбом, а в сверкающих глазах такая ярость, будто он готов выпустить моему боссу кишки.
– Мышкина! Что ты встала?! – Прикрикивает Львов. – Убери его от меня, чёрт возьми!
Бегу к своей сумке, вытаскиваю "Вискас". Вскрываю и подношу к коту, соблазнительно сотрясая шелестящей пачкой в воздухе и подгоняя ладонью ароматы в его сторону.
– На, хороший мой, держи, – выдавливаю паштет прямо на пол. – Иди ко мне… Иди.
Кот тут же теряет всякий интерес к Артёму Викторовичу, бросается к корму и начинает громко чавкать, мурлыкая так, будто прощает всех нас за своё нелёгкое существование.
– Мышкина, – Львов тяжело дышит, прикладывая ладонь к царапине на щеке. – Мне следует знать, откуда у тебя кошачий корм в сумке?
– Я часто подкармливаю бездомных животных. У меня всегда в сумке найдётся для них угощение, потому что никогда не знаешь, где встретишь голодную кошечку.
Львов смотрит на меня… На чавкающего кота… Снова на меня.
– Ты… Странная. Но я, почему-то, не удивлён.
– Зато кот доволен. О, только взгляните, какой же хорошенький. – С умилением глазею на пушистого монстра, который теперь выглядит как самое милое существо в мире.
Артём Викторович, судя по мстительному прищуру, моих чувств к хвостатому не разделяет.
– Подождите, у вас здесь… – Рукавом свитера смахиваю капельку крови с его подбородка. Поднимаю взгляд. – У вас… У вас…
Пропадаю в тёмных омутах. Его глаза – плавленное чёрное золото. Его запах – смесь самых возбуждающих феромонов.
Дыхание сбивается.
– Отстань. Сам. – Дёргается. Отступает на пару шагов.
Всё внутри падает от его холодности.
Ну, почему я не родилась с ногами от ушей и бюстом третьего размера, а?
– Ладно, Мышкина, день был долгим и тяжёлым. Пошли искать спальню. Да, кстати, спать нам придётся вместе.
– Вот ещё. Вы за кого меня принимаете?
– За здравомыслящего человека. – Парирует босс. – В доме холодно. Электричества нет. Отопления, соответственно, тоже. Если будем спать поодиночке, замёрзнем. Или что, боишься, что твой женишок узнает об этом и отменит свадьбу?
Упрямо выдвигаю подбородок вперёд.
– Дело не в нём, а в моих принципах! Я буду спать одна!
Львов качает головой.
– Смотри, как бы эти принципы не отморозили твои яичники, – с насмешкой.
– А вам за мои яичники переживать не нужно!
– Ладно. Как знаешь. Посмотрю я, что ты скажешь, когда прибежишь ночью в мои объятия, чтобы погреться.
Артём Викторович, позволив себе нахальную улыбочку напоследок, выходит из комнаты.
Глава 5
На втором этаже дома обнаруживается целых три спальни.
Львов, естественно, занимает самую большую – с огромной кроватью, ворохом подушек и даже глубоким кожаным креслом, будто специально созданным для того, чтобы вальяжно сидеть в нём, потягивая бренди.
Я же выбираю комнату поменьше, со скромной узкой кроватью и колючим одеялом. Снимаю пуховик и опускаюсь прямо в одежде на холодный матрас. Укрываюсь. Сжимаюсь в комок.
Холодища.
Зубы стучат, пальцы сводит, и кажется, что всё моё тело вот-вот превратится в ледышку.
В ногах устраивается кот. Мурчит громко, успокаивающе.
– Ну, хотя бы ты доволен, да? – Шепчу ему.
Но, несмотря на его кошачью колыбельную, сон не приходит. Мысли роятся, не давая покоя. Перед глазами снова и снова всплывает то самое сообщение от Насти.
Андрей собирается сделать мне предложение.
Андрей…
Ну, он ведь неплохой. Совсем неплохой. Даже хороший. Стабильный, надёжный, вежливый.
И до ужаса скучный.
вздыхаю.
Конечно, замужество – это серьёзный шаг, это семья, обязательства.
Скука – это нормально.
Неужели я думала, что семейная жизнь должна быть похожа на романтический фильм? Но ведь так не бывает.
Люди женятся не для того, чтобы разбрасываться шутками. Они женятся, чтобы легче было выжить. Чтобы было с кем разделить тяжёлые мысли и счета за коммунальные услуги.
Но почему мне так тяжело принять это?
Может, потому что… потому что, как мужчина Андрей мне вообще неинтересен? Потому что всё, что я чувствую рядом с ним – это тяжёлое, обременяющее обязательство?
И, конечно, потому что Львов мне нравится куда больше.
Но у нас с ним нет ни шанса.
Я кто? Скромная, не особо приметная помощница, вяжущая свитера и запоем смотрящая «Анатомию страсти».
А он? Уверенный в себе, саркастичный ловелас, которому нужны женщины другой породы.
Никак не Люба Мышкина.
Я сложно схожусь с мужчинами. Не умею выстраивать с ними отношения, поэтому нельзя отказываться от Андрея ради неосуществимой мечты.