На экране под широким углом обзора появилась спальня Мануэлы с расположенной по центру кроватью. Элена на секунду вернулась в ту комнату, чтобы убедиться в своей догадке: на одном из шкафов действительно была установлена камера, замаскированная коробкой из-под одежды. Элену не удивили донесшиеся из гостиной стоны. Вернувшись, она увидела на экране Мануэлу в постели с каким-то типом. Ее партнер был примерно того же возраста, что и она, лет тридцати. Элена остановила видео и выбрала другой файл. Он мало чем отличался от предыдущего: Мануэла занималась любовью во всех возможных позах с разными мужчинами, каждый раз с новыми, иногда втроем. Элена прокрутила все ролики подряд на удвоенной скорости. Наконец дошла до последнего. На этот раз Мануэла развлекалась с двумя партнершами: коротко стриженной толстушкой и стройной, как клинок, девицей с идеально развитой мускулатурой. Через всю спину спортсменки тянулся длинный шрам, стежков на двадцать, не меньше. Волосы у нее были темные, в афрокосичках, но Элена предположила, что незнакомка пользуется париками.

За спиной вдруг хлопнула дверь. Поглощенная просмотром видеофайлов, Элена отключилась от реальности, а когда обернулась, было уже поздно, хотя открывшаяся глазам картина заставила ее невольно засмеяться: у двери стояла та самая толстушка с короткой стрижкой, а заодно – соседка Мануэлы по квартире. Застав Элену в собственной гостиной за просмотром оргии, бедняга уронила на пол сумки. Ей под ноги вывалились банки пива и упаковка лука-порея.

– Что?.. Кто ты такая?

Медсестра что-то лепетала, не зная, куда смотреть – на экран, откуда доносилось ее возбужденное дыхание, перемешанное со вздохами Мануэлы и девицы с афрокосичками, или на Элену, прекрасно понимавшую, что ее внешний вид доверия внушить не мог: перепачканные рвотой ботинки, забрызганные кровью брюки, перевязанная обрывком простыни в красных пятнах рука. Медсестра развернулась и побежала по коридору.

– Вон из моего дома! Я вызываю полицию!

Элена в три прыжка настигла ее на кухне. Схватив беднягу за шиворот, она без лишних церемоний припечатала ее к стене. С соседней полки со специями упало несколько банок. Этого хватило, чтобы медсестра разразилась слезами.

– Не трогай меня!

– Где Мануэла?

– Я ее уже три дня не видела! Я почти с ней не знакома, мы просто соседки по квартире!

– Ты это серьезно?

Элена схватила ее за горло и начала душить.

– Я не знала, что… это видео… но это было только три раза.

– Мне плевать на это, мне нужно найти Мануэлу. Где она может быть, если не здесь? Что ты о ней знаешь?

– Мне больно!

Пальцы Элены еще сильнее сдавили ей горло. Девушка уже с трудом могла говорить.

– Ничего… Мануэлу не поймешь… Иногда она милая, иногда как сухарь, вся в себе. К тому же она из полиции… Я не знаю, я не знакома…

– Она наверняка общалась с кем-то еще, кроме полицейских! Эта вторая, с косичками, я видела ее на нескольких видео, кто она?

– Не знаю…

Как далеко готова была зайти Элена? Собственная рука, сжимавшая горло медсестры, казалась ей чужой. Да и все происходящее не воспринималось как реальность. Наверное, причинить зло другому человеку проще всего, добившись такой степени отстраненности. Она разжала пальцы, и медсестра глубоко вдохнула. На шее у нее остались белые отметины.

– Как ее зовут? Ту, с афрокосичками. Или ты станешь меня уверять, будто не знаешь ее имени? Ее номер телефона!

– Кира. Ее телефона у меня нет, но живет она на улице Клаудио-Коэльо, номер дома я не знаю, там рядом с подъездом аптека. Второй этаж… Мы однажды к ней ходили.

– Не звони в полицию. И никому не говори, что я здесь была. Если скажешь, я вернусь, а мне кажется, ты бы этого не хотела.

Медсестра дрожала, по ее щекам текли слезы, и Элена поняла, насколько ей сейчас страшно. Словно мгновенно протрезвев, она почувствовала раскаяние. В кого она превратилась?

Из задумчивости ее вывел голос. Слов разобрать она не могла, но голос узнала. Голос Сарате. Неужели она сходит с ума? «Неплохая комната», – донеслось до нее на этот раз. Вернувшись в гостиную, она увидела его на экране. Он целовал Мануэлу, а та стаскивала с него одежду. Слов они больше не говорили, только прерывисто дышали. Она сорвала с него футболку, он сбросил ее платье и снял с нее бюстгальтер. Она укусила его в шею. Элена не чувствовала ни малейшей ревности, только печаль, которую испытывают люди, видя на экране тех, кого уже нет в живых. Смотреть, как Манэула вонзает зубы в шею Анхеля, было все равно что наблюдать за гиеной, пожирающей труп.

Глава 5

Улицу Менендес-Пелайо возле дома Рентеро перекрыли, нарушив спокойную жизнь всего района Ретиро. Кто-то из местных жителей пытался выяснить, что происходит, но из полицейских невозможно было вытянуть ни слова. Наверху, в квартире, работали криминалисты. Рейес видела, как какие-то люди в штатском пронесли осколки стеклянного шара в пакете для улик. Она не знала, кто эти люди и какое отношение имеют к следствию, но предположила, что они из Министерства внутренних дел. Рейес ушла из кабинета, оставив коллег работать, и уединилась в эркере, выходившем на Ретиро, – любимом уголке дяди, в котором сама столько раз сидела рядом с ним.

Ей сразу вспомнился один из вечеров детства, когда они собирались спуститься на площадь Сибелес, чтобы смотреть шествие Королей-магов. Рейес любила ходить туда с дядей, потому что он был полицейским и ему полагалось место в первом ряду, рядом с мэром и другим начальством. На этом месте никто не мог помешать ей наблюдать за процессией, никто не мог перехватывать у нее карамельки или заслонять от нее Валтасара, ее любимого волхва. В тот день дядя был очень серьезен и сказал, что собирается открыть ей важный секрет. Рейес кивнула, и они сшиблись большими пальцами – это был их условный сигнал, означавший, что других членов семьи дядя и племянница в свои дела не посвящают.

– Тебе что-нибудь рассказывали в школе о Королях-магах?

– Одна девочка из моего класса говорила, что Королей на свете нету, а подарки нам подкладывают родители.

– Ты ей поверила?

– Не знаю…

– Не обращай на нее внимания. Многие одноклассники захотят тебя обмануть, а все потому, что сами не верят в хорошее. Но ты продолжай верить, и увидишь, что тебе волхвы принесут самые лучшие подарки. Что ты у них просила?

– Велосипед.

– Так вот, я уверен, что ты получишь гоночный.

На следующий день в дядиной квартире появился детский гоночный велосипед. Он был завернут в подарочную бумагу и перевязан красивой лентой. Рейес подумала, что ее одноклассница права, но только частично: волхвов действительно нет, а подарки дарят не родители, а дядя – ну, разве что с помощью тети Луисы.

Теперь она уже не так наивна, как в детстве. И дядю Рентеро пришлось низвести с пьедестала, когда ее внедрили в комиссариат Вильяверде к полицейским Отдела и она узнала, что дядя был замешан в весьма сомнительных делишках. Она не могла утверждать этого точно, но предполагала, что непогрешимый комиссар Рентеро причастен ко всему тому, о чем ей говорили, – к Клану.

И все-таки он был ее дядей, вспыльчивым с другими, но добрым и веселым с ней. Ей следовало прийти к нему, стукнуть большим пальцем по его большому пальцу и спросить: «Скажи, ты как-то связан с Кланом?» Он не смог бы ей солгать. А еще ей следовало хотя бы раз признаться ему, как она его любит, но в их семье это было не принято.

– Я только что разговаривал с твоей тетей. – Ордуньо подошел к Рейес, чтобы ее обнять. Она приняла его ласку, потому что сейчас в ней нуждалась. – Труп обнаружила она. Сегодня утром ей пришлось рано уйти из дома на медицинское обследование – где-то около семи. Потом она встретилась с подругами за завтраком в ресторане VIPS на улице О’Доннелл, а когда вернулась около одиннадцати…

– Как она?

– Можешь себе представить.

– Дай мне… пять минут, и я приду. Боюсь расклеиться у нее на глазах.

– Не переживай. С ней рядом психолог. Может быть, тебе лучше забрать ее к себе. Полиция пробудет здесь до тех пор, пока не выяснит, что произошло. Сюда едет Гальвес, а кое-кто из министерских уже здесь. Им нужно хоть что-то сообщить журналистам.

– Как будто в наших силах действовать так быстро…

– Как знать. В квартире установлены камеры наблюдения. Возможно, твой дядя был одержим манией или… ну, ты знаешь, люди такого уровня на всякий случай записывают каждый свой шаг. Твоя тетя дала нам доступ к компьютеру с записями с камер.

– Вы нашли Элену?

– Пока нет, но ждать больше не можем.

Какой-то незнакомый женский голос отдавал распоряжения криминалистам и предлагал покинуть квартиру кому-то из наводнивших ее людей в штатском, но очень скоро его обладательница появилась в эркере, где стояли Рейес и Ордуньо. Незнакомке было лет сорок пять, хотя в давно вышедшем из моды костюме она казалась старше. Нашпигованный шпильками пучок натягивал кожу у нее на лице, излишне яркий макияж не позволял рассмотреть его черты. Возможно, она была симпатичной, но Рейес почему-то вспомнила учительницу катехизиса.

– Ведь вы из ОКА, не так ли?

– Да, с кем имеем честь?

– Инспектор Мириам Вакеро. Ваш новый начальник, с сегодняшнего дня я возглавляю ОКА.

Она не ждала ответа, но ей хватило их ошеломленных лиц, чтобы не сдержать улыбку, которую она, впрочем, тут же подавила, сознавая ее неуместность.

– Вчера Рентеро сообщил мне эту новость по телефону, и… сегодня утром я получила назначение в министерстве, когда… короче… Тебя зовут Рейес Рентеро? Прими мои соболезнования. Тебе не обязательно быть здесь. Я понимаю, что ты хотела бы находиться рядом с родными…

– Я хотела бы находиться здесь, а еще я хотела бы знать, что случилось с инспектором Эленой Бланко.

– Не думаю, что положение инспектора Бланко сейчас у нас в приоритете. Меня лично оно вообще не касается. Не хотелось бы никого обижать, но все мы знаем, что первые минуты после преступления критически важны. Убийца Рентеро и так обогнал нас на несколько часов. Если вы очень беспокоитесь об инспекторе Бланко или если, скажем, чувствуете себя не в состоянии работать, я предпочла бы, чтобы вы ушли.

К ним присоединилась Марьяхо. Вероятно, она уже познакомилась с новой начальницей ОКА, потому что ограничилась отчетом: доступ к записям с камер наблюдения получен. Рейес и Ордуньо пошли вслед за Мириам. Пройдя длинный коридор, они оказались в постирочной, где за шкафами были спрятаны жесткие диски. Хакерша подключила к ним ноутбук. Буэндиа отодвинулся немного в сторону, чтобы дать место коллегам у экрана, в то время как Марьяхо объясняла, что охранная фирма копирует информацию также и в облачное хранилище. Обычно ее не стирают семьдесят два часа, но пользователь – в их случае Рентеро – имеет право попросить какие-то записи оставить.

– Управляющий, с которым я поговорила, сказал, что Рентеро ни разу не пользовался этой возможностью.

– Буэндиа, в котором часу наступила смерть?

Судмедэксперт задержался с ответом на какую-то долю секунды: его смущало, что приказы ему отдает эта посторонняя особа – именно так все они воспринимали Мириам. Марьяхо не переставала гадать, почему Рентеро решил заменить Элену, но поскольку на звонки та по-прежнему не отвечала, вопросы оставались без ответа.

– Между семью тридцатью и девятью утра. Разыскиваемый нами субъект пришел сразу после ухода Луисы.

– Ты можешь воспроизвести видео в этом интервале времени? С той камеры, что в кабинете.

Марьяхо включила запись, предварительно напомнив, что она ведется без звука. Когда на экране появился пустой кабинет Рентеро, Рейес почувствовала озноб и сжала кулаки, боясь увидеть то, что ей предстояло увидеть, и понимая, что должна себя подготовить. Мириам на секунду обернулась – с единственной целью убедиться, что та в порядке. Ордуньо тоже не сводил с нее глаз с того самого момента, когда на экране показался Рентеро – в пижаме, халате и с чашкой кофе в руках. Подойдя к столу, он взял термос и налил вторую чашку.

– Но это же бред!..

Слова, которые прошептала Марьяхо, пронеслись в голове у всех, кроме Мириам, потребовавшей тишины громким «тсс!». Вслед за Рентеро в кабинет вошла Элена. Она пошатывалась и выглядела ужасно. Ей пришлось схватиться за письменный стол, чтобы не упасть.

– Она пьяна?