Мужчина поднялся, стряхнул несуществующую грязь с верхнего халата и посмотрел на водную гладь. Затем он перевел взгляд на свою единственную ученицу, которая смотрела на него с надеждой в глазах.

– Вэньвэнь – молодец, но в следующий раз не поддавайся на уговоры злых духов, они всегда норовят обмануть, – сказал он и поднял руку, чтобы пригладить ее растрепанные мокрые волосы и заодно высушить одежду своей ци. Девушка вздрогнула от горячего пара, обдавшего ее.

После чего они направились по тропинке в лес.

– Учитель, а куда мы теперь пойдем? – спросила Вэньвэнь, скачущей походкой следуя за его высокой фигурой.

– Ты же сама слышала: стоит проверить это поместье Чан, вдруг там и правда кто-то водится… – сказал мужчина. В глубине чащи он застыл и резко обернулся, острым взглядом осматривая лес.

От неожиданности Вэньвэнь натолкнулась на его спину и ойкнула. Потирая нос и глядя на его напряженное лицо, она спросила:

– Что случилось, Учитель?

Мужчина медленно качнул головой:

– Ничего. Показалось. Пойдем.

Только что ему почудилось, будто кто-то следит за ним из лесной осенней чащи. Но когда он проверил все вокруг своим духовным сознанием, то ничего не обнаружил. Вокруг были лишь лесные зверьки да птицы. И никого, кто мог бы смотреть на него так враждебно.

Долгое время спустя, когда их шаги затихли вдалеке, черные волосы, плавающие в тихой заводи, подцепил носок черного с красной вышивкой сапога. Его владелец, одетый в богатый и даже вычурный кроваво-красный ханьфу, задумчиво посмотрел на воду, а затем хмыкнул:

– Так вот ты какой, великий даочжан Сюаньи^[13], самый могущественный заклинатель эпохи. Ха, кажется, выиграть спор будет не так сложно.

Глава 2
Так вы бродячие заклинатели

Этот обладатель чрезмерно роскошного сапога совсем недолго отирался у заводи. Заключив, что ничего интересного там больше не осталось, он исчез.

Даочжан Сюаньи и его ученица ничего об этом не знали. Выйдя на дорогу, мужчина, в котором никто бы не узнал самого могущественного заклинателя эпохи, ненадолго замер, глядя по сторонам, втянул носом воздух и смело направился налево. Спустя половину палочки благовоний^[14] ходьбы по безлюдному лесу Вэньвэнь, которая порядком устала от схватки с шуйгуем, наконец не выдержала и спросила:

– Учитель, а мы что, пойдем пешком?

Мужчина многозначительно покосился на девушку:

– У тебя есть варианты получше?

Вэньвэнь прикусила язык, осознав, что Учитель вовсе не собирается доставать из духовного пространства свой прекрасный меч Цинсин^[15], чтобы они долетели до Чанъяна. И это значило, что он планировал тащиться до города пешком! Духовным оружием Вэньвэнь был не меч, а Нефритовый кнут, и лететь на нем можно только верхом – не самый приятный и удобный способ передвижения. Девушке оставалось только стиснуть зубы, а затем нацепить улыбку:

– Нет, Учитель, эта ученица просто хотела уточнить ваш план.

Мужчина кивнул и отвернулся. Он смотрел на безмолвный лес и думал. Этот случай с шуйгуем отнял у них порядочно времени, благо они никуда не торопились. Они путешествовали по горам и рекам и брали умеренно скромную плату за избавление от злых духов. Они были как дикая трава и шли туда, куда несли их ноги. Очевидно, теперь ноги несли их в город Чанъян.

Спустя шичэнь Вэньвэнь стала недвусмысленно намекать на то, что устала: через каждые три шага она вздыхала, через каждые пять – терла лоб. Ее спутник некоторое время игнорировал ее сигналы, пока она не вздохнула в восемнадцатый раз.

– Вэньвэнь, давай передохнем, – сказал он.

Девушка тут же встрепенулась:

– Ах, Учитель, я совсем не устала!

– Зато я устал слышать твои вздохи, – сказал он и прищурился, глядя на большой камень впереди. Даочжан присел на него и великодушно позволил ученице занять нижний краешек.

Вэньвэнь чуть ли не разлеглась на камне, старательно постанывая от боли. Ее Учитель был довольно хладнокровным человеком, но если найти правильный подход, то и его можно разжалобить! К примеру, взять измором. А так человек он добрый, хороший, лучший Учитель на свете.

«Лучший Учитель на свете» достал книгу и погрузился в чтение, раз уж выдалось свободное время. Он решил дать Вэньвэнь отдохнуть половину палочки благовоний, а затем они снова пустятся в путь. По его расчетам, до Чанъяна не должно быть далеко, раз шуйгуй столь хорошо осведомлен о местных делах: водные духи – довольно консервативные демоны, которые редко покидают место своей гибели и потому далеко не уходят. Раз уж молва долетела до этого шуйгуя, город должен быть близко. Придя к такому выводу, мужчина посчитал, что они непременно доберутся до Чанъяна до темноты.

Вдруг тишину леса нарушил далекий скрип. Мужчина тут же вскинул голову, но это оказался просто старик на такой же старой, как и он, телеге, запряженной дряхлым быком со впавшими боками и седой шерстью. Он ехал оттуда, куда они как раз направлялись. Скрип по мере приближения становился все громче и громче, пока не распугал всех птиц и Вэньвэнь наконец его не услышала. Ее Учитель сделал себе мысленную пометку, что следует провести для нее тренировку по бдительности, – сам он своим духовным слухом уловил телегу еще в ли^[16] отсюда.

– Добрый день, – вежливо поздоровался старик, поравнявшись с ними и натянув поводья. У него было загорелое лицо, почти такое же морщинистое, как складки на боках быка. Он улыбнулся, и его глаза почти исчезли. – Куда путники направляются?

– В Чанъян, дедушка, – тут же отозвалась Вэньвэнь, широко улыбаясь. Ее Учитель лишь молча кивнул на приветствие.

– В Чанъян? – поднял кустистые брови старик. Он оглядел их и цокнул языком: – Вы, должно быть, бродячие заклинатели! – ахнул он.

Мужчина отнял глаза от книги и внимательно посмотрел на него. Вэньвэнь же продолжала болтать:

– Как вы угадали, дедушка! Мы и правда заклинатели.

Ее Учитель тут же сделал себе еще одну мысленную пометку: провести тренировку по умению держать язык за зубами. Лучше две.

– Да сейчас в Чанъян порядочно собирается заклинателей, – тем временем продолжал старик.

Пока его ученица не растрепала незнакомцу все на свете, ее Учитель решил, что пора уходить. Он поднялся, убрал книгу и, сложив перед собой руки, сказал:

– Доброго вам пути, господин, и мы тоже пойдем.

С этими словами он зашагал по дороге дальше. Вэньвэнь виновато кивнула старику и бросилась за ним.

– Вам же в Чанъян! – крикнул им вслед старик, когда они отошли уже на порядочное расстояние.

– Так мы туда и идем! – крикнула ему Вэньвэнь.

– Но Чанъян в противоположной стороне, – удивился тот.

Мужчина, бодро шагающий по лесной дороге, резко остановился, развернулся и молча пошел назад. Вэньвэнь безо всякого удивления последовала за ним. Когда они опять поравнялись со стариком, она не удержалась и спросила:

– А далеко до Чанъяна, дедушка?

– До моста десять ли, и оттуда еще столько же, – ответил тот, с сомнением разглядывая невозмутимое лицо мужчины.

Вэньвэнь же шумно выдохнула – мост был как раз у заводи! Если бы они сразу пошли в нужную сторону, то давно бы добрались! Однако, когда Учитель бросил на нее взгляд, она тут же отвела глаза и прикусила язык.

Старик же оглядел их и сказал:

– Садитесь, подвезу вас до города.

– Спасибо, дедушка! – радостно выпалила Вэньвэнь, тем самым не дав своему Учителю даже шанса отказаться. Вдвоем они взгромоздились на старую телегу, и Вэньвэнь уселась спереди, болтая со стариком. Телега так громко скрипела, что ее спутник сзади почти ничего не слышал.

– Как тебя зовут, деточка?

– Гу Вэньвэнь, «гу», как «долина», и «вэнь», как «письмо»^[17].

– А я лао^[18] Фань, сам из Чанъяна. Раньше в поле ходил, а теперь вот на старости лет торгую помаленьку: спина-то уже не гнется, как раньше. Вам, молодым, хорошо, – болтал улыбчивый старик. – Моя старуха давно уже этот мир покинула, а сынок вырос и женился, что ему старик. Нет, он навещает меня, конечно, невестка приводит внучка, тот маленький еще, а сынок у меня чуть старше тебя. Сколько тебе?

– Восемнадцать, дедушка.

– Уже большая, чего еще не замужем? Чтобы колени родителей не пустыми были…

Улыбка Гу Вэньвэнь на мгновение дрогнула, но она быстро взяла себя в руки:

– Мой Учитель мне не разрешает так быстро замуж выходить! Он у меня строгий, заботится обо мне.

Мужчина, который тихо-мирно читал в телеге, поднял глаза и увидел, что старик смотрит на него с подозрением. Несколько мгновений они играли в гляделки, а затем мужчина моргнул, сообразив, что подумал лао Фань. Однако, не имея никакого желания что-то прояснять, равнодушно опустил глаза и продолжил читать.

– Заботится – это хорошо… – наконец неловко пробормотал старик и замолчал.

На некоторое время воцарилась блаженная тишина, нарушаемая лишь скрипом телеги, пока Гу Вэньвэнь снова ее не нарушила:

– Дедушка, а почему в Чанъяне сейчас много заклинателей?

– Так ведь злой дух там бесчинствует, вот новый магистрат и объявил, что заплатит золотом тому, кто от него избавится, – тут же оживился лао Фань. – Этот злой дух вообще давненько у них обитает, в том поместье никто уже лет двадцать не жил, и чего новому магистрату вздумалось там поселиться? И ведь какой упрямец: даже жену потерял и все равно не хочет уехать. Говорят, что он истовый конфуцианец и совсем не верит в злых духов, однако матушка его уговорила дать объявление. Сам он тоже ищет «преступника», уже весь Чанъян перевернул! Теперь не въедешь в город как раньше, капля воды не просочится, – старик вздохнул, явно вспоминая очереди у городских ворот. – Там проверки, тут проверки, ничего не нашел и никак не успокаивается. Сразу ясно, что это нечистая сила, вон как его стукнуло, а все поверить не может. Поди, пока своими глазами не увидит, не поверит. Тьфу!

– А вы верите, дедушка? – с любопытством спросила его Гу Вэньвэнь.

– Деточка, ты же сама заклинательница, неужто думаешь, что простые люди такие узколобые? – хитро переспросил ее старик, и, когда лицо девушки вытянулось, он расхохотался. – Верю-верю. Когда-то я и сам хотел стать заклинателем, да не было у меня таланта. Провалил вступительные испытания в орден Чэньси^[19], даже не войдя в ворота.

Мужчина позади него немного приподнял голову, глядя в спину лао Фаня. Он проверил его духовным сознанием и подтвердил, что в нем нет ни капли ци. После этого он спокойно вернулся к чтению. Однако слова старика проясняли ситуацию с Чанъяном: если верить еще и словам шуйгуя, то в поместье Чан поселился старый водный дух.

Медленно, но верно бык все-таки привез их к городским воротам. Чанъян был городком небольшим и свободным, поэтому его ворота обычно были гостеприимно распахнуты для любых путников. Однако сейчас створки оказались сведены, а рядом собрались телеги и люди, которым не терпелось попасть внутрь. Многие прождали здесь уже целый шичэнь, и, когда телега лао Фаня приблизилась, уже вовсю ворчали и ругались:

– Где же это видано, чтобы в таком захолустье и такие проверки?!

– Да у меня вся рыба стухнет, пока я тут стою, даром что осень.

– А у меня матушка больная, я за лекарем побежал и тут уже торчу незнамо сколько! Когда же это кончится? Что за проверки?! Неужто новый магистрат думает, что я вор и убийца? Да я курицы в жизни не обидел!

– Вот-вот, правильно говоришь, весь товар переворачивают, непонятно что ищут, сами не знают, что им нужно! А мы страдаем! Вот Небеса мне свидетели, это мой последний приезд в Чанъян!

– Ладно приезд, а я домой попасть не могу! Каждый день одно и то же! Верно говорят: в такой глуши и змея возомнит себя драконом.