Если бы Великий князь не видел честную службу своего родича до этого, точно усомнился, но увеличивать войско нужно. Татары татарами, а вот пощипать марийцев, что привечают опальных русских князей, да мордву – можно. И рязанцы голову подымают. А что если отомстить захотят?

– А прокорм где для воев тех? Да серебро на них? – через паузу спросил Великий князь.

– А ведаю то. До Василия Шварновича можна их, – ответил без промедления Глеб Всеславович.

Они со своим другом Войсилом были на строящейся тренировочной базе у Корнея. И были впечатлены. Малец, чтобы он там не задумал, уже сделал большое дело. И по их расчетам до двухсот человек можно разместить в этом месте. Да и серебра у Корнея много и Войсил за последнее время оброс барахлом. Но главное – Войсил служить хочет и может привлечь зятя своего к делу. А, если у мальца получится урожай хороший собрать, да торг вести диковинными вещами, как зеркало – то денег хватит всем.

– А што, Войсил, – проявил осведомленность Великий князь, называя сотника нецерковным именем. – Много серебра узял?

– Не так много, токмо князь допоможа с зерном, да иншая припасы, то и можна, – сказал Глеб.

Разговор длился еще около часа и решение было принято. Те воины, что будут не из княжеской дружины, будут посылаться в Унжу. Князья давали по гривне за каждого ратника на обустройство их и по пять кун на каждого члена семьи, кои таковы у воинов будут. Зерно по сбору урожая обещали дать, да пятьдесят коров и лошадей пригнать. Но остальное – все за счет других. И брони и остальное вооружение. Согласился князь отправить и двух стеклодувов в Унжу. Как он сказал: «Токмо девок дурят стеклом византийским». Оружейников отправлять не хотел, самому нужны, но вот трех подмастерий пообещал.

Глеб Всеславович вышел довольный донельзя. Он сделал больше, чем рассчитывал. Юрий не испугался концентрации войск в Унже, тем более, что это обойдется ему намного дешевле, чем держать их во Владимире, он же и разрешил отступников со стороны марийцев брать. Но коли они мутить будут – всех под нож. Для того своего представителя направлял в Унжу. Но только смотреть, а не вмешиваться.

А в это же самое время Корней, во кресте Кирилл осматривал своих новобранцев. Со всей округи и из города тоже, собралось 43 юноши.

Глава 24. Поместье. Дела сердечные и не только

Корней Владимирович сидел в большой горнице и рассматривал картинки в книге. Он уже несколько дней пытается найти выходы в непростом деле – масштабное производство вооружения и доспеха. Ламинарные, пластинчатые, каплевидные, чешуйчатые. Может панцири, мечи, рапиры. Сошелся он пока только в одном – арбалеты. Деталей на это убийственное оружие было на тридцать готовых изделий. Это были пружины, которые в этом времени не сделать, механизмы, требующие так же высоколегированную сталь, синтетические высокопрочные волокна нна тетиву. Это ясно все, сделать тридцать арбалетов с револьверным барабаном – вундервафля для периода. Но как дальше? Выдержать натяжение в почти 65 килограммов могут лишь тетевы из 21-го века, следовательно, другие арбелеты будут и бить на меньшее растояние и менее скорострельны и обладать меньшей пробивной способностью.

– Любы, порадится потребно, – сказала Божана, входя в горницу.

– Молви! – сказал я и откинулся на спинку стула. В нашем доме уже почти во всех комнатах есть стулья – привычнее, чем лавки.

– Еремей, – произнесла имя жена и запнулась. – Павадился до девки Белой кличут, а так Феврония.

– И што? – деланно удивился я. – молодые пригожие.

– Так аще до похода твого сопрягал яе и понесла, – возмущенно произнесла Божана. – А извести не хоча.

– Грех то! – произнес я и понял всю ситуацию.

После детального разговора оказалось, что Бела работает у нас в усадьбе на кухне и, по сути, заменяет Мышану, которая больше уже тиун и занимается поселениями и сельским хозяйством. Этот момент я пропустил, но все охватить нельзя. Божана больше инициативы должна проявлять.

Вызвал Белу. Та стояла с опущенными глазами и только бормотала, что избавляться от ребенка не будет.

– Ошалела, девка? – выкрикнул я. – Чадо – дар божий. Ермолай ведает?

Девушка покачала головой. Она, видите ли, боится, что он откажется от нее. Дальше говорить с ней нет смысла.

До усадьбы Речной добрался быстро, благо и погода была умеренно солнечной и мой Араб резвый. Ермолая застал на обучении. Он отрабатывал связки с десятком Филиппа.

– Ермолай! – выкрикнул я.

Великан подошел и опустил глаза.

– Прознал? – смущенно спросил он. Сильные большие люди иногда такие милые детки. Оставалось только ножкой земельку погладить.

– Ты, пес шалудивы, девку обрюхатил и в кусты? Ты муж али тать? – отчитывал я, а у Ермолая глаза становились все шире и шире.

– Бела не праздна? – прошептал детина.

– Так, и я не дозволю чадо извести. Девка пригожа, не гультайка, што треба? – сказал я и посмотрел на Ермолая. Он меня уже не слушал, а расплывался в улыбке, превращаясь в блаженного.

– Ерема! Ерема! – обращался я, но меня уже не слышали.

Я ждал. Минут пять потребовалось этому большому человеку, чтобы прийти в себя.

– Ермолай, венчайся! – произнес я то, зачем и ехал сюда.

– Дык халопка вона! – растеряно привел на мой взгляд дурацкий аргумент будущий отец.

– Ужо нет! Моя халопка была – стала вольной. В приданное дам двадцать гривен, и избу сладим добрую, – сказал я.

– Двадцать? Дык и не треба, – сказал Ермолай.

Чтобы не передумал и не сорвался с крючка, я обратился к обществу.

– Вои, Ермолай венчатся буде! – прокричал я, чтобы все слышали.

Ратники подбежали, начали поздравлять всеобщего любимца. Ермолая уважали и ценили. И не только за его силу, но и за то, что всегда приходил на помощь и никогда не конфликтовал. Он был сиротой, его отец погиб, отражая последний набег булгар. Подошел и Филипп.

– Так што, Филипп, сватом будешь мне? – сказал я, хлопнув другу по плечу.

– То можно! – за утро приедем.

– А как ты? Сын буде? – спросил я уже Филиппа.

– Так, не праздна! – сказал Филипп, а я рассмеялся. Прямо одномоментный демографический взрыв. Филипп уже будет многодетным отцом по меркам 21-го века

Зайдя в дом, я рассказал Божане о результате поездки, я понял, что такое оврал. Все суетились, куда-то бегали. Я и не знал, что у нас в доме столько людей. Прибежала Бела, бросилась ноги целовать, чуть поднял ее.

– Веселье буде у нас в доме, избу вам завтра ладить начнем, – сказал я ушел в спальню. Участвовать в этом «дурдоме», не буду.

У меня в голове было только одно – сталь, чугун, крица! В книге, которую я взял по металлургии, были описаны технологии средневековья. Не посмотрел толком. Технологии Нового времени только обзор, правда есть интересные фото с кратким описанием. И нужен схрон в доме. Если найдут книги, костер мне обеспечен.

Божана не пришла и в десять и в двенадцать. Можно было и приревновать, но я слышал, что суета в доме так и не закончилась.

Утро началось бурно. Колокольчики, крики, дудки. И где этих крикунов нашли. А потом: козочку не искали? У нас купец, у вас товар. Как хорошо, что Божана в этом разбирается. А когда вышла Бела – ну княгиня. Коса с лентами, одежда золотом вышита. Вышла с подносом, на котором была чаша и преподнесла ее Филиппу, который был до крайности серьезным. Невесту рассматривали, крутили, торговались. Хотелось бы избежать пьянки, но ритуальное распитие с Филиппом не предусматривало отказа. Потом петух, которого принесли в дом, нагадил. Короче, день вникуда.

На завтра с самого утра – тяжелого утра нужно сказать – меня подняли криками.

– Пять ладей, уже грузныя пристали! – кричал посыльный из Речного.

– Араба седлать! – крикнул я и стал спешно одевать доспехи. Взял арбалет и побежал в конюшню.

– Што там? – спросил я Филиппа, который, как и я, выглядел потрёпанным.

– Так молвят, што ад Великого князя Юрия Всеволодовича и ростовского князя Василько Константиновича, – сказал Филип, а я упал в осадок.

И что это значит? Какого лешего? Василько должен идти, или уже быть в Чернигове. А Мстиславы собираться уже искать монголов по Дикому полю.

– Ну, пойдем, – сказал я и направил Араба к пристани.

– Здрав будь Корней Владимирович! – поздоровался со мной Глеб Всеславович, когда я подъехал в сопровождении Филиппа и его десятка.

– Здрав и ты Глеб Всеславович. Пошто ко мне пожаловал? – спросил я спешиваясь.

– Так гастинец ад князей табе, – сказал с усмешкой Глеб Всеславович.

– Мне? – ошарашено спросил я.

– Так, примай боярин, то на науку воинскую, да и мастеров дали, да артельщив иншах, – сказал Глеб Всеславович и начал давать распоряжения разгружаться, я же начал давать свои укозания.

Из Речного и поселения, которому я решил дать название Дубравное, так как уж очень красивая дубрава там. Вот даю названия местам бывшего поместья Вышемира, а поместье, что досталось как приданное Божане – без названия. Устрою конкурс, чье наименование поселения будет удачным – дам полгривны.

Глеб Всеславович отказался от моего гостеприимства, так как важное дело у него к тысяцкому. Знаем мы их дела, небось, вино везет другу своему. Получается, что товарищ разведчик ездил с докладом к князю и рассказал обо мне, или даже не обо мне, а о задумке моей и они одобрили.

Да чего тут мыслить – дают – бери, бьют… Ну это не совсем подходит. Я и так хотел все налаживать – вон уже к концу недели переселяется десяток в учебный центр. Филиппу «отгрохали» серьезный такой домик с печами, Ереме ставим избу. Первый будет начальником всей школы, а Еремей станет главным наставником. Тут есть риск, так как обучать у него талант, а вот управлять другими наставниками – нет.

Когда же я узнал, сколько и чего привезли мне, я начал уже думать, что за такие дары мне нужно замочить Чингизхана – не меньше. Самое главное богатство – люди. Ну, то, что холопы прибыли, и конкретно мне – то одно дело. Я уже и так задумывался организовывать новое поселение, равноудаленное от двух поместий.

Так вот, еще две бригады строителей, которых у меня скоро станет чуть ли не больше, чем холопов. Кроме того, как я и просил, прислали трех стеклодувов ну не мастеров, но хоть что-то умеют. Один же назвался стекольщиком и стекольным ювелиром – заявка! С оружейниками такая же схема, двое подмастерьев, но есть среди них и один мастер имеется. Зерна привезли на полармии. Мы на полную мощность запустили мельницу, две системы жерновов давали столько муки, что не успевали шить мешки. Была и солонина и греча. Оружие было, но все булавы, кольчуги рваные, но были и мотки проволокиль для кольчуг.

А были еще двенадцать воинов, большинство пожилые, но крепкие. И это мне казалось проблемой. Либо подчинение мне и Филиппу, либо никак – вон к Гавриле в сотню пусть идут.

Но день на этом не закончился. Если приключения начались, то они и продолжаются. Уже к обеду, когда только разгрузились пришедшие корабли, пришла весть, что в усадьбу прибыл табун лошадей. Посыльный и посчитать не мог их. Все твердил: «Вельми, вельми». Третьяк и Вторак смогли, наконец, прибыть. И тогда больше ста пятидесяти лошадей у меня есть. Не уверен я только, что в хозяйстве пригодится, но вот как боевые можно. Я бы фризов лучше бы разменял хоть три к одному, но не судьба.

– Тяжко? – просила Божана, когда я только часов в одиннадцать вечера приперся. – Баню?

– Воды, – на баню сил не было помыться с ведра и спать.