Завтра день не легче. Утром доклады от тиунов с учетом новых поступлений, потом определение фронта работ строителям – прежде всего под новое поселение. Обсуждение проекта церкви. Дальше организация воинской школы – рекрутов уже расселяем в казарме. Вроде бы для этого все готово и столовая и баня и мебель в казармах, но в первый день нужно сразу задать высокий уровень организованности. Мне бы разтроиться на три сущности, чтобы успеть все.

Утром я проснулся на удивление в хорошем настроении. Лядом лежала любимая женщина. Умная, красивая, хозяйственная, мать моих детей. Да, еще будущего ребенка, но в сознании уже все больше укоренялось восприятие, что у меня есть старший сын. Путь разница между мной и Юрием вряд ли больше восьми лет, но это напускное, мне есть, что ему дать. Но в то время, как я только задумываюсь что-либо дать, как отец, для Юрия, Божана смогла заменить мать. Она дала столько любви, нежности, внимания, что казалось забитый ребенок, уверенно ступающий в подростковый возраст, перерождается в другого человека. И мне это нравится. Я вижу, насколько Божана может быть матерью, насколько она может быть женой. И тот разговор, который, несмотря на вчерашнюю усталость, состоялся, подливает счастья в уже полную чашу нашей семьи.

Я попытался издали уточнить у жены, почему она не помогает мне, хотя я знаю, что Божана уже многое впитала информации, доводимой на всех совещаниях. Ответ был долгий и пространный. Мне поведали, что мы и так нарушаем правила. Первое – никакой женской половины в доме нет. Второе – я сам всегда стараюсь успеть везде, но есть исполнители, которые и должны заменять мои потуги. Третье – я и не замечаю тот слой просителей, челобитников, которых все больше и больше, так как выдача денег за рождение ребенка, на свадьбу возбуждает у людей впечатление, что хозяину просто некуда девать серебро. Для примера она даже рассказала, как вчера пришел мужик и стал доказывать, что обязательно через девять месяцев у него будет ребенок, а еще, его сын женится через год, так что давайте заранее деньги, а то ему топор новый нужен. То есть он возлег со своей женой и сразу к усадьбе. Мол, я только что сделал ребенка – деньги давай. И подобных примеров жена привела множество.

Услышав многие сюжеты, которые, благодаря мудрости моей жены были решены, но не дошли до меня, я даже восхитился. Когда же Божана стала перечислять, чего только стоило сватовство, то я попросил перестать. А еще Великдень – пасха, во время которой мы были в походе. И это все она. Золото мне попалось, а не женщина.

Следующий день, на удивление оказался не таким суетным. Остро нужно было делегировать полномочия, и я вызвал Мышану, и послал за Макарием. И тут сюрприз.

– Дак это, вот, не гневись, я не ведаю, што творю, я вот, – растерянно и испуганно блеяла Мышана, которая отличалась четкостью изложения, чему позавидовал бы и референт любого министра.

– Макарий учора на ночь тут застался, – прокомментировала замешательство управляющей Божана. Вот же все знает.

Я опешил. Во, и для этого тоже нужен был Шинора, который доложил бы сразу, еще до греха, но я проныру отправил с Жадобой. Нужно службу безопасности создавать. Два главных управленца, после боярской семьи, прилюбодеи. Ладно, Мышана – женщина свободная. У нее есть сын и дочь, но мужа еще со времени закладки крепости при строительстве бревном прибило. Но Макарий – отец семейства, шесть детей наплодил. И вот так.

Я уже стал прикидывать, сколько серебра передать в дар церкви, чтобы отец Михаил не поднял бучу.

– Дом греха, – сказал грозно я, демонстративно отвернулся, дожидаясь привода сластолюбца.

Макарий не пришел, его привели. У него не так давно зажила спина от порки Вышемиром, и тиун Речного ждал кары. Я же думал, как поступить, при этом изображая крайнее негодование. По мне, человека сознанием 21-го века это личное дело, да хоть бы и втроем жили. Но в 13 веке так нельзя, нельзя для всех.

– Так што семья, али Мышана? – просил я и Макария.

Тот мялся, стыдливо и опасливо пряча глаза в пол. Ноги тиуна подкашивались. Такой он мне не помощник. И думал я, как поступить только из пользы дела. И каков кобель, по местным меркам практически старик, а гляди ты.

Как бы поступил суровый правитель этого времени? На костер? Не рационально – лишиться двух управленцев, в которых с таким неимоверным путем вложено столько новшеств и нервов?

– Воля моя! – Торжественно произнес я. – Макарий коли блуд буде аще, пороть не стану, бить не стану – в изверги пойдешь.

Лицо тиуна перекосилось. Стать извергом, то есть отверженным, исторгнутым, значило крушение и карьеры и возможностей. Вон даже изба просторная новая у него и печь слажена. Я же понял его. Для этого мужика Мышана стала легкомысленным служебным романом.

– Мышана! Мужней желаешь стать? – спросил я и увидел смущение у этой сильной женщины. – А Макарий якож?

Женщина молчала, и тут понятно.

– Мужа табе ошукаю и ажаню. То моя воля! Радеть будем апосля – сказал я и демонстративно вышел.

Дальше по программе было посещение учебного центра. Еще вчера там расселили прибывших двенадцать ратников. И меня откровенно колотило от необходимости общения с ними. Князь прислал людей, а люди не подходят, виноват князь, что прислал неправильных людей? Когда это власть имущий был виноват? Всегда виноваты исполнители. В данном случае стать козлом отпущения скорее будет моей привилегией.

Взяв с собой Шаха для поддержки, я пошел в уже отстроенные учебный центр, благо, он был в полутора километров от усадьбы.

– Имена, – сказал я как только в один из классов центра вошли все прибывшие ратники.

Те молчали, а я рассматривал откровенно, даже вызывающе. Если можно будет вывести из себя кого-нибудь, то это будет первый кандидат на выбывание.

– Имя! – резко заорал я и увидел, как трое человек инстинктивно дернули руки к правому бедру. Эти могли бы и достать оружие, если бы оно у них было.

Вперед вышел ратник, слегка скривленные ноги которого, движения, как писал Булгаков: «Шаркоющей кавалерийской походкой». Мужчина был лет сорока, но выглядел отлично. Невысокого роста, на полголовы ниже меня, но сильные плечи и более развитое правое плечо, скорее всего, говорила за то, что мужчина часто и не без успеха использует лук. Черные волосы и чуть заметные раскосые глаза выдавали в нем примесь восточной крови. Ни грамма лишнего веса, при этом прокаченное тело. Он излучал волю и силу, уверенность в себе. Пустые глаза казались безразличными ко всему, полная фатальность и я был уверен, что дело не в религиозности.

– Я Андрей и со мной сем воев из мого десятка. Я прогневал великого князя, и он прислал меня до тебя, – с достоинством сказал мужчина.

– И какая вина на табе? – задал я самый напрашивавшийся вопрос.

– Я и побратимы мои, – Андрей посмотрел себе за спину. – Характерники, а князь зове волкодлаками. А поповичи вельми злы на нас. А Глеб Всеславович молвил, што и ты волкодлак и дух бера в табе и ведун.

Я слегка опешил и стал вспоминать легенды Руси. Волкодлаками называли оборотней, прежде всего воинов, которые могли оборачиваться, якобы, в животных. Таковым считали Светослава Игоревича, Всеслава Чародея полоцкого да много еще. А характериники так и вовсе быль в казацкой среде и в 21 веке. Князь, видимо ценит этих товарищей, а вот церковь вряд ли, может тут еще и перуном попахивает. Вот от греха и отправил сюда. Правда и у нас есть дотошный отец Михаил, да очень надеюсь, что сей достойный поп больше будет занят строительством своей каменной церкви.

Но, если сейчас этот волкодлак с апостольским именем Андрей превратится в медведя, я уйду, лягу в лесу и буду ждать пробуждения в психиатрической лечебнице.

– Мы не ведаем табе, але разумеем, што земля твоя и ты тута господин, токмо и мы акромя воинского учения ничого не можам, – сказал Андрей и демонстративно поклонился, после чего тоже самое сделали вначале семеро ратников за его спиной, а позже и все.

– Наряд повинен быть. Учения ваши передать потребно и мне и отрокам, також и слухать меня, какое учение заморское я давать буду. Плату дам за то и дым поставлю, – сказал я, наблюдая за реакцией этих уже умудренных мужей, но не нашел признаков отрицания слов еще молодого меня.

– Добро! А коли уйти спадобимся, што не по нраву буде? – спросил Андрей.

– Неволить не стану. Токмо треба з разумом рабить, – ответил я и начал объяснять принципы школы.

Уже скоро я додумался пригласить и Филипа с его десятком.

Меня слушали с открытыми ртами. Если для Филиппа подобные новшества в обучении уже уложились в сознание, то прибывшие подобных подходов не знали. Што-то, было видно, восхищало бывалых воинов, что-то удивляло. А моменты, связанные с дисциплиной, дежурствами и по ночам в казарме, руководством уборки помещений и территории вызвали противоречия. Озадачил и распорядок дня. Так, общая зарядка, после чего обязательные водные процедуры, для чего будут оборудованы и душевые, как на улице, так и в помещении. После зарядки прием пищи, далее общие знания, среди которых будет письмо, счет, история, богословие, биология. После еще прием пищи. Час свободного времени, тренировка, состоящая из общефизической части и специализированной, которая в каждый день разная – или стрелковая подготовка, или фехтование, верховая езда и так далее. После два часа свободного времени и вновь учеба – уже специализированные предметы. Это стратегия, тактика, баллистика, разведывательное дело и ряд других курсов, что еще смогут предложить будущие наставники. После этих занятий еще одна тренировка, но уже в усеченном варианте – не более полутора часов. Далее прием пищи, обязательный душ или баня и свободное время и в 22.30 отбой, обязательный для всех. Самое сложное было определение времени. Надо будет и это решать.

Началась бурная дискуссия. Я не мог не нарадоваться, когда мужики с упоением спорили о том, что нужно дать отрокам в школе. Когда же я объяснил, что после полугода обучения планируется делать новый набор, а этих отроков переводить на специализацию, многие посмотрели на меня с искренним уважением.

Уже часа три оговаривали все, пока я не распорядился принести сбитня всем и закуски. После перекуса, в ходе которого не прекращалась дискуссия, начали первоначально распределять, так сказать, учебную нагрузку. Андрей стал ответственным за подготовку лучников и умение держаться в седле и сече верхом. Филипп будет ответственным за обучение владению меча, правда один молчаливый из княжьих ратник предложил чуть позже проверить мастерство Филиппа, на что уже десяток моего друга ухмыльнулся. За тактику и стратегию отвечать буду я. За подготовку арбалетчиков – Еремей, он же заместитель по общей физической подготовке, так как уже оценил и перекладину, и брусья, и систему штанг, гантелей, ряда тренажеров, что только смогли сделать из дерева, мешков из песка, камня. Даже новый предмет определи – обозное дело.

Начальником школы становится Филипп, его заместителем Лавр – сын погибшего Далебора. Я высоко оценил этого парня, особенно то, что он схватывал новые знания как губка, уникальная память и острый ум у Лавра. Общение в походе даже не столько с ним, сколько с его отцом и я нашел в нем верного соратника, как бы не адепта.

Конечно, сложно будет молодым парням, но, если не покажут себя достойно в условиях управления умудрёнными мужами, то нечего и недорослей доверять.

Глава 25. Все вокруг колхозное, все вокруг мое, но я не бессмертный