Как должен выглядеть его аватар, его анти-я? Игра просила выбрать ему лицо, рост, вес и прочие параметры внешности. Первой мыслью было сымитировать собственную. Он стал тщательно выводить свои черты, изгибы ушных раковин, подобрал нужный оттенок голубого для глаз, добился, чтобы темные волосы ложились такими же волнами; в итоге результат поражал точностью. Жюльен разглядывал его, и ему казалось, что персонаж не просто похож на него, но что это и есть он сам, просочившийся внутрь компьютера. Будто их с этим цифровым оттиском делали по одному лекалу. Аватар подмигивал ему с экрана, словно ожившее отражение. Анти-Жюльен не был создан по его образу; он был этим образом.

Уже подведя курсор к кнопке «Далее», Жюльен передумал. Его раздражало, что его двойник почти красавец. Слишком все гладенько. Глянцевая внешность без изъяна и без обаяния. Жюльену было бы скорее по душе, если бы в это псевдоотражение закралось уродство, проступил бы шрам, след какого-то порока, неожиданно большой нос или ввалившиеся щеки, – словом, что-нибудь цепляющее взгляд, нелепое, жутковатое. У самого Жюльена ничего такого не было. Ни непомерно большого, ни слишком мелкого. Всё на своих местах. Лицо отличника, забросившего учебу. Нужно было подпортить эту идеальную копию, добавить в нее странности, чтобы все вместе смотрелось карикатурно. Для начала – седые волосы, потом вытянуть и загнуть подбородок, как рог у месяца. Щеки в рубцах, лоб в трещинах, и – почему нет? – мерзкие усики. Вот что он хотел увидеть! Не лицо, а рожу, от которой смешно сразу. Малого, который одной своей физиономией распугает других игроков.

Оставалось придумать имя. Жюльен не хотел терять время. Поскольку идей не было, он щелкнул на гугл-новости, ища случайное слово, которым и назовется. Первой вылезла заметка о мрачном происшествии: в Мозеле ревнивый муж из мести убил любовника жены. Убил из мести … Из мести он … Местион. Неплохо. Но из-за пива пальцы промазали по кнопкам, так что вместо «т» вышло двойное «с». Игра попросила также выбрать название города, в котором он хотел бы явиться на свет. Не раздумывая, Жюльен сделал, чтобы Мессион оказался на улице Нотр-Дам в Ренжи, как и он сам, дабы сравнить тот мир с оригиналом, который знал назубок.

В завершение нужно было принять пользовательское соглашение. Жюльен промотал его на экране со скоростью титров, не пытаясь вчитываться в каждый пункт. Взгляд остановился только на странном абзаце, где было написано, что эта программа – не игра в строгом смысле слова, что здесь запрещено раскрывать свою настоящую личность и все пользователи должны во что бы то ни стало сохранять анонимность, а в случае нарушения их профиль будет удален. Требование показалось ему странным, но он не стал раздумывать, почему и зачем оно нужно; у него еще будет уйма свободного времени, чтобы хорошенько во всем разобраться. А сейчас нужно было скорее щелкать на «Поехали!».

Первым, что он увидел в Антимире, была ошеломляюще реалистичная гостиничная комната. Если коротко, она выглядела куда реальнее той однушки, которую он на самом деле снимал в Ренжи. Приходилось признать, что как минимум на этот счет Стернер в ролике не преувеличил. Платформа действительно воспроизводила мир в мельчайших подробностях. Спрашивается, какому – очевидно чокнутому – графическому дизайнеру хватило времени настолько тщательно срисовать реальность? Зачем, к примеру, так обставлять кухонный уголок? И все для того, чтобы его анти-я мог набить электронный желудок? Кто постарался поставить на рабочую поверхность соковыжималку настолько хитрой конструкции? Даже сам Жюльен никогда не мечтал о подобной – если ему хотелось апельсинового сока, он покупал в магазине бутылку, и все. Разве игра станет более увлекательной оттого, что Мессион сможет закинуть в измельчитель несуществующие фрукты?

Мессион вышел прогуляться. Улица Нотр-Дам была точь-в-точь как та, что виднелась у него из окна. Он узнавал ее вплоть до самых мелочей. Маленькие домики. Квартал, застроенный многоэтажками. Автосервис «Ситроен». Киоск на площади. Вот только там, на скопированной улице, было множество людей. На угловой террасе бистро сидела толпа гномов и поедала электронные пиццы, набивая желудок пиксельной моцареллой. Они даже вино попивали, эти воскресные домовые. И вообще, всюду кипела, шумела, бурлила жизнь. В соседнем скверике молодежь пинала мяч. Парочки целовались на скамейках. Семьи гуляли. Парни кадрили девушек. Все, чего недоставало настоящему Ренжи, соединилось здесь, в виртуальном празднике жизни.

Контраст был поразительный. Жюльен протер глаза, подошел к окну и посмотрел на улицу внизу. Ничего подобного. Единственный прохожий тащит за собой собаку. Фонари озаряют эту юдоль одиночества и запустения. Горя понапрасну, они расточают свой свет на улицу, где ничего нет. А пешеходы гуляют не здесь. Ночные клубы, рестораны, романы, улыбки, песни и все прочие признаки жизни цветут в компьютерах. Жюльен вернулся к экрану. Мессион проходил теперь мимо центра имени Раймона Дево. В Антимире здание выглядело так же: большая стеклянная стена и ряды зеленых стульев. Но было и отличие: за три месяца Жюльен ни разу не видел, чтобы кто-то переступал порог этого культурного центра. Здесь же десятки людей сидели на стульях и слушали лекцию. Они – больные люди! – просвещались через своих аватаров. Жюльен не мог опомниться. Он только глупо повторял, тараща глаза: «Ну психи! Ну болван!»

Болван среди психов. Это он здесь главный дурак. Ходит кругами по пустому району каждые выходные. Тупица высшей пробы, отдавшийся тошноте вперемешку со скукой в темнице своей квартирки, когда другие, не такие простачки, как он, сбегают от действительности наружу, сюда.

Но кто все эти люди? Может, его соседи? Не здесь ли тайное место встречи всех обитателей Ренжи? Запираясь по воскресеньям, здешние жители предпочитают существовать через посредника, укрывшись от внешнего мира? Это было немыслимо. Соседей Жюльен знал. Тридцатилетние люди, поглощенные тем, чтобы менять подгузники кричащим младенцам и жаловаться, что другие шумят. Пенсионеры, враждебные к любым технологиям. И чуть-чуть молодежи, вовлеченной в круговерть студенческой жизни. Все не из тех, кто стал бы развлекаться, часами просиживая за экраном, разве что они хорошо шифруются … В конце концов, да, может быть, их строгий вид – это только маска. Но все это по большому счету неважно – нужно было скорей наверстывать потерянное время.

Мессион продолжил исследовать свой район. Он дошел до площади Генерала де Голля, где в настоящем Ренжи располагалась «Наковальня» – скверная закусочная с говорящим названием: мясо здесь было тверже стали. Глядящее с грифельной доски меню демонстрировало все виды орфографических ошибок. Блюдом дня была «говядина по-бурдгунски» за двадцать три евро или «рогу в горшочках» за девятнадцать. Жюльен ходил туда ужинать только в самых критических обстоятельствах – когда умирал с голоду, а супермаркет был уже закрыт. Надменный официант мариновал его целую вечность, вероятно, презирая за слишком юный возраст, – по крайней мере, он куда охотнее лебезил перед клиентами за пятьдесят. Жюльен заказывал «блюдо от шеф-повара»: «питух в вине» за двадцать один евро. Минут через сорок ему приносили миску с куском не до конца размороженного мяса в окружении грибов, консистенцией и цветом напоминающих бородавки. Остаток вечера он был занят тем, что пилил этого бетонного петуха, снимая пробы с наиболее съедобных частей. Он спешно старался проглотить эту наковальню, пока официант, исполняя роль молота, не возникал над ним, прося рассчитаться.

Но в Ренжи из Антимира «Наковальни» не было. На ее месте Мессион обнаружил ночной клуб Skylove, явно набитый битком. На тротуаре десятками толпились игроки. Перед входом парковались коллекционные автомобили; из них выходили накачанные аватары – они проходили мимо очереди и позировали перед фото-баннерами, целуясь с роскошными девушками, не имеющими ничего общего с посетительницами «Наковальни».

Жюльену стало любопытно. Как может выглядеть фиктивный ночной клуб в копии совершенно не тусовочного городка? Единственным местом в Ренжи, где можно потанцевать, был «Лофт Метрополис», примыкающий к мосту Пондорли над автострадой: по совету одного друга-музыканта, который провел там «самый паршивый вечер, какой только можно вообразить», Жюльен никогда туда не совался. Час был уже поздний, но Мессиан смешался с переминающимися перед Skylove посетителями ночного клуба. Он прождал минут десять – тут игра ничем не уступала реальному миру – и наконец оказался лицом к лицу с охранником. Всплыла подсказка: повстречавшись с другим игроком, можно начать с ним диалог с помощью специального чата; нужно только щелкнуть ему на лицо, и внизу экрана тут же появится диалоговое окно.

Вышибала с милым именем Гневакомок отказал ему во входе. Мессиан решил завязать разговор:

– Эй, почему мне нельзя внутрь? Я хочу развлечься!

Гневакомок ответил почти сразу:

– Чел, ты меня со шлюшкой своей попутал? Думал, со мной можно крутить как хочешь? Я тут вышибала, так что тебя, жопомордого, вышибу на раз! Твое мурло только того и просит. Тут вышибон с порога! Стобалльный вышибон, абсолютный рекорд! По части желчи Гневакомок был романтиком. Незнакомец изрыгнул целую поэму в ответ человеку, которого видел впервые. Он потратил почти минуту, сочиняя всю эту брань, – не жалел времени, искал вдохновение, думал, подбирая слова поязвительней. Жюльен засомневался, всерьез ли пишет все это пользователь, скрывающийся за Гневакомком. Не зная точно, он решил ему подыграть. В конце концов, это был его первый опыт общения:

– Господин вышибала, пжл, позвольте войти. Не стоит встречать по одежке. Под ней у меня нежное сердце, и все, о чем я прошу, – лишь немного веселья.

И снова … С минуту в чате висело сообщение «Гневакомок пишет …», пока последний не выслал ему свежие лирико-памфлетические шедевры:

«Клал я на твое нежное сердце! Я тебе его по самые гланды засуну – говорю, как есть. Мне видно только твою больную бошку! Сам-то глядел в зеркало? Ты что, член на подбородок приклеил? А волосню с мошонки на лысину? Отшибленный начисто! Ты, парень, дырка от бублика! И вообще, ты типа гулять намылился, а бабла-то у самого сколько?»

Тут Жюльен дал задний ход: чем парировать этот денежный вопрос, он понятия не имел. На страничке «Справка» он узнал, что в Антимире есть собственная криптовалюта, клиаголды, то есть «чистое золото» – виртуальные, но вполне конвертируемые в евро деньги. Он об этом даже не подумал и потому решил продолжать беседу, подтрунивая над Гневакомком в его же стиле:

– Ноль. Большой и круглый. Ноль, как извилин в твоей голове. Как число волосинок на твоей лысине.

– Значит, мы тут большую шишку строим, хотя беднее сортирной мухи? Ты чё ждал? Что тебя пустят в Скайлав, понтовацца и за цыпами ухлестывать? И чем ты поить их будеш, скайлавских телок? Водой из бачка? Шотом «Туалетный утенок»? Настойкой прямиком из канализации, откуда, по ходу, твой прикид бомжа-психопата?

«Сортирная муха», «за цыпами ухлестывать», «прикид бомжа-психопата» – Гневакомок говорил на хорошо знакомом Жюльену языке. Языке хейтеров. Это жаргон всех анонимных троллей, которые наводняют комментарии на Ютубе, Твиттере и повсюду в Сети океанами беспричинной злобы, изрыгая первые приходящие в голову пошлости. Но хуже всего, что, несмотря на жуткую орфографию и немотивированную резкость, Гневакомок явно выискивал небанальные оскорбления, использовал неожиданные образы, – словом, корпел над стилем своих словесных нечистот. От этой мысли Жюльен невольно рассмеялся. Впервые он смеялся за компьютером.