Как писать альбом, когда в голове сидит, что все будет впустую? Каждый вечер, вернувшись с частных уроков, он обсасывал эту тревожную мысль. На этот раз у него нет права на ошибку. После долгих лет упрямых проб он разыграет последнюю карту. Решающая попытка. Еще один провал – и он завяжет окончательно. От этой мысли он впадал в ступор. Возвращаясь в свою квартиру-студию, Жюльен прежде всего открывал пиво и совал в духовку замороженную пиццу. Боясь запороть песню, он заставлял себя сперва передохнуть, чтобы снять напряжение и забыть на время про синдром самозванца со всеми его губительными маниями. Он включал свой макбук и заходил в интернет под тем предлогом, что ему нужно внимательней переслушать какую-нибудь кантату Баха. Вот только главная страница предлагала ему вместо этого взглянуть на ролики, о существовании которых он бы ни за что не догадался: «Попугай в прямом эфире сдает убийцу своей хозяйки», «Съемщик мстит хозяевам, громя квартиру», «Парень разбил телефон прохожего о землю», «Студент смотрит порнушку в лекционном зале», «Радиоведущий разыгрывает президента по телефону», «Журналиста рвет в прямом эфире», «Шимпанзе смеется над анекдотом», «Бомж выиграл 300 млн в лото», «В России парень спрыгнул с двадцатого этажа и не поранился», «Неонацист узнает, что он еврей». И начиналась привычная песня: он признавался себе, что и правда никогда не видел, как нацик узнает о своих еврейских корнях, что это должно быть забавно, да к тому же видео длится всего три минуты. Неонацист исчезал, но тут же появлялся калейдоскоп скрытых камер. Жюльен жал на кнопку и так, потихоньку, перепрыгивая с ролика на ролик, вдруг открывал целые пласты человеческой жизни, о которых никогда прежде не слышал и которые, честно говоря, его не очень-то интересовали. Например, технику под названием Anthill Art, которая состоит в том, чтобы вливать в муравейник расплавленный алюминий: в результате получается скульптура, откопав которую можно лицезреть этот энтомологический город впечатляющей глубины и явить на свет все его ветвящиеся коридоры, которым природа назначила быть скрытыми от глаз.

Время шло, а он ничего не делал. Между тем часы показывали уже девять вечера. Вдохновение угасало. Тревоги перетекали в лень, работа не продвигалась ни на йоту. В качестве кульминации он переходил на странички ютуберов. Часто экран предлагал ему пересмотреть знакомые скетчи. Он был уже выжат, а потому все-таки смотрел. Так, неделя за неделей, он кружил по интернету, пытаемый шутками. В итоге он почти наизусть знал ролик «Быть из Ш’ти» от Нормана, где комик с хитринкой рассказывает, что вся дурная слава этих жителей севера Франции идет из телешоу и стереотипов, но их не нужно принимать за скотов, что они такие же люди, как все, и не заслуживают подобных обобщений, что всем нам нужно любить друг друга и поделиться его видео, кликнув сперва на этот голубой кружочек, ведь он такой милый.

Просматривая это видео, Жюльен не засмеялся ни разу. Он терпеть не мог эту моду брать самые заезженные стереотипы и ругать их, предварительно посмеявшись. Так зачем же он превратил этот скетч в ежевечерний ритуал? И сколько миллионов таких Жюльенов во Франции кликают на ненавистные ссылки, точно роботы? Этот вопрос обычно мелькал на кромке сознания ближе к полуночи, за тысячным просмотром комедийного ролика про ревность в отношениях. Воспаленные глаза уже ничего не видели, и он шел спать. А едва засыпал, его начинали преследовать все просмотренные ролики. Они впитались в сетчатку и теперь сливались в причудливые гибриды. Перегретый мозг нарезал избранное из череды мелькавшего на экране «избранного». Сны его были полны попугаев, евших марольский сыр, разгневанных шимпанзе и евреев-неонацистов. Так что голова у него раскалывалась еще полночи.

Глава 5

«На этой неделе ваше экранное время увеличилось на 8 % по сравнению с предыдущей, составив в среднем 6 часов 56 минут в сутки». Вот оно, наследие Мэй. Она вечно в сети, вечно закидывается обновлениями ленты и сторис, нон-стоп на связи со своими подписчиками и инфлюенсерками, – и в память об их паре оставила ему единственное, о чем он хотел бы забыть: зависимость от экрана. С тех пор как он начал жить один, еженедельные отчеты с каждым понедельником становились все хуже. Уведомление всплывало ровно в полночь, но в отличие от боя часов в «Золушке», оно знаменовало не окончание сказочного вечера, а начало дерьмовой недели. Жюльен замечал его только наутро. С каждым разом цифры неуклонно росли, но этот рост не обогащал его, а наоборот: восемь процентов времени теперь отошли к экранам, они крали его у Жюльена, будто взимали налог на прожитое. При этом уведомление старалось его не задеть – оно никогда не говорило: «Вы провели за смартфоном больше времени, чем на прошлой неделе». Нет, «экранное время» увеличивалось само собой, будто это болезнь, опухоль, которая в нем растет; да, именно так: Жюльена захлестнуло волной посредственности, он заболел раком внимания, был отравлен тайным ядом, грибком, растущим внутри и пожирающим его дух.

Плюс восемь процентов. По шесть часов пятьдесят шесть минут семь дней подряд. Семь умножить на семь дает сорок девять часов: три тысячи минут, или целых двое суток. Считай, выходные. Свободная часть его повседневной жизни, которую он приносит в жертву ничему. Неизбежно настанет день, когда экранное время заполонит собой все. И тогда никого не останется. Смартфон, как чудище, пожрет его целиком. И он отдастся ему без малейшего сопротивления, не проронив ни слова, превратится в вещь, и больше не будет Жюльена Либера: только мутант, отдаленно напоминающий человека, робот, терзаемый машинами для страданий.

К середине июня Жюльен и правда провел целое воскресенье, до головокружения обдолбавшись роликами. В тот день он даже не пытался искать вдохновения. Вернувшись домой, он сразу раскрыл свой «мак», готовясь к круговерти видений на экране. Откупоривая банку пива, другой рукой открыл соцсеть на новостях и часами листал ленту, позволяя наползать друг на друга картинкам, комментариям, роликам. Это была на удивление беспорядочная и абсурдная каша: вот зачем ему показывают этого котенка в ванной, который мяучит, как болван? Не успевал он об этом подумать, как экран уже совал ему какого-то инфлюенсера, клеймящего несправедливость, потом звезд, выставляющих напоказ свою роскошную жизнь в море пошлостей, и снова – котята, газетная хроника, возмущенные ею анонимы, другие анонимы, возмущенные их возмущением, что всегда вызывает новые волны комментариев от людей, которым необходимо высказаться по любому поводу, о политике, о термодинамике, о дорожных авариях, о рецептах …

Последним ударом, добившим его в шесть вечера, стало открытие «избранного» из роликов с Тик-Тока. Это китайское приложение разнеслось по всему Западу благодаря пресловутым «челленджам», подталкивающим пользователей повторять хореографические миниатюры под нынешний хит. Подборка попалась Жюльену где-то на четвертом пиве. Сотни человеческих фигур начали исполнять перед ним один и тот же танец. Похоже, эти марионетки уже не понимали, что именно они копируют. Подражатели подражали другим подражателям. Одни повторяли за вторыми, а те за первыми. Глядя на нарезки, можно было подумать, что это одно человеческое существо, которое каждые десять секунд меняет лица. Становясь то восьмилетней девчушкой, то стариком, который, желая повеселить внуков, топтался с видом растерянного клоуна. Из-за этого зрелища Жюльен и сам понемногу становился меньше, уходя назад в детство; и в конце концов увидел себя – как он превращается в такую же безумную марионетку.

Бывает миг, когда мы долистываемся до того, что перестаем быть собой, и все сливается воедино. Картинки бегут так быстро, что перестают двигаться. Шум в видео стрекочет так, что становится тишиной. Человек-зомби сдается: его мозг – это флешка, которую он подключил к ноутбуку. Роли поменялись. Мы отдаем машине всю свою энергию, становимся ее отражением, и отныне она заведует помыслами своего владельца. Она за него думает, говорит и двигает руками. Командует, чего он должен хотеть. Задает ритм его мыслям и упреждает желания. Она куда живее и завладевает всем его существом, превращая его в дряблого моллюска. В начале были человек и компьютер. Затем они присвоили друг друга и уже дышат вместе, образуя общую сущность, и сливаются воедино, порождая человьютор.

Вот в какой точке был Жюльен: точке распада, где исчезал он сам. Как каждый вечер за последние три месяца, он профукал свой день. Пока он постепенно вытекал из себя, ему в голову заваливались все танцоры Тик-Тока. Они влетали в глаза, как пираты, берущие судно на абордаж. Вальсировали по нейронам, отплясывали внутри черепа, закатывали тусовку по ту сторону лба. Прыгая как попало и топчась по извилинам, они без малейших зазрений совести разносили ему мозг.

Жюльен, совсем обездвиженный, уже не сопротивлялся. Завороженный экраном, он чувствовал, как кипит изнутри. Ему хотелось выплеснуть все, не шевельнув и пальцем, отплясывать как сумасшедший, но продолжать растекаться перед компьютером. Он сгорал от праздника, которого не было.

Вот смеется малыш наряженный игрушкой
Гнев актрисы дает лайковый урожай
Истерично кричат в пустоту три котенка
Возвращаясь в ничто как явились сюда
Взмахом мыши я вас заставляю исчезнуть
Сотни яростных лиц шлю в свободный полет
Прыгнув из веб-окна пронесутся они
Разбиваясь внизу у границы экрана.
Вы достигшие дна этой бездны не бойтесь!
Вы уместнее здесь вам найдется приют
В месте где нет людей и реальность мертва
Будьте зомби как дома! Ваш Антимир

Глава 6

«Вы уже слышали про Антимир? Единственную игру, которую вы полюбите больше жизни?»

Была уже ночь, когда эта реклама высветилась между двух незначительных постов в новостной ленте Жюльена. Обычная реклама… Он никогда не обращал на нее внимания: раздраженно глянув, сразу пролистывал с удвоенной скоростью. Всегда одно и то же: платное продвижение на платформе. Или товары по скидке с завышенными начальными ценами, или чудо-приложения, от которых на самом деле никакого толку, особенно что касается игр: Empire of Middle Age, Vampire Network, Fight Story in a Castle, Infinite Japan War, – такой брендинг заранее отбивал всякую охоту. Трейлеры этих онлайн-игр всегда состояли сплошь из визуальных клише. Короткие ролики секунд на десять, где дурацкий персонаж гоняется за гротескного вида врагами с пластикой смурфиков, и все это в готическом или псевдорыцарском антураже.

Но название «Антимир» что-то смутно ему напомнило. Кажется, это какая-то ролевая игра или соцсеть со странным описанием: «метавселенная». Ему попадалось немало статей на ее счет, и, похоже, про эту штуку часто и ожесточенно спорят. Наверное, родители упоминали за обедом во время последней встречи, когда опять зашел спор, «каким все будет завтра». Скорей из любопытства, чем из искреннего интереса, Жюльен щелкнул на рекламу. Появился какой-то парень за рабочим столом. Вид самоуверенный; как будто он здесь не товар продавать собрался, а набивать цену самому себе, ради чего готов оскорбить потенциальных покупателей, не моргнув глазом. Если совсем начистоту, он внушал антипатию, причем с самых первых секунд.

– Если вы смотрите этот ролик, значит, попусту теряете время, сидя в соцсетях. Раз уж вы здесь, позвольте представиться. Меня зовут Адриен Стернер, и я известен тем, что создал первую метавселенную в натуральную величину. В ней я воспроизвел нашу настоящую реальность целиком и в мельчайших подробностях. Все улицы всех городов всех стран мира повторены один в один, лучше, чем в любой трехмерной модели. Короче говоря, мне удалось создать Планету Б, где все лучше, чем у вас. На ней вселенная принадлежит вам и возможно все, что угодно, абсолютно все, я подчеркиваю: в Антимире вашему анти-я доступен любой каприз, любая мечта, которую этот мир не позволяет осуществить. С моей помощью вы позабудете о скуке. Поскольку нынешнюю вашу жизнь увлекательной не назовешь, я рад предложить вам новую. Дорогу вашему анти-я, и добро пожаловать в Антимир!

Сперва Жюльен едва не записал этого Стернера в водолазке в типичные шарлатаны – с таким же нахрапом клоуны из рекламы рассказывали, как за десять минут заработать 50 000 евро, – да еще эта привычка совать «все» чуть ли не в каждую фразу, вдалбливая свою агитку. Но видео продолжилось кадрами с воздуха, на которых трехмерные пейзажи нью-йоркских кварталов, парижских бульваров, автострад и железнодорожных путей выглядели реалистичнее настоящих. Сразу не скажешь, что это: панорамы из фильмов Яна Артюс-Бертрана или компьютерная графика. Вероятно, в том и была задумка: заставить пользователей сомневаться, тем самым продемонстрировав, что попасть в эту вселенную – все равно что родиться заново.

Родиться заново… Выплеснуться в параллельный мир, создать теневой профиль в этой игре для прыщавых подростков, повыпендриваться там пару-тройку часов, чтобы разгрузить голову, пока вдруг не одолеет сон, – почему бы и нет, в конце концов. Жюльен щелкнул на кнопку «Регистрация», не считая, что принимает важное решение. Он доканчивал воскресный день так же, как и начал: в полнейшем безразличии. Конечно, проснется он немного усталым, но это, безусловно, того стоило, ведь впервые встретилось что-то, не похожее на его привычный интернет-контент.