Мэри нервно сглотнула и опустила взгляд на порезы на запястьях, которые она пыталась прикрыть длинными рукавами. Её голос стал ещё тише, будто она опасалась, что кто-то подслушивает:

– Мне кажется, он хочет в итоге меня убить, – призналась наконец она. – Думаете, это возможно?

Мой профессионализм, конечно, не позволял мне подойти и встряхнуть её хорошенько, но мысленно я уже проделала это дважды. Сколько раз мы должны проходить этот разговор? Но всё равно я старалась говорить мягко, уговаривая её услышать хотя бы один мой довод.

– Мэри, помните, мы думали, что, возможно, Джон – он не ваш мужчина? – сказала я, переходя к привычной теме.– Помните, мы уже обсуждали с вами, что самое главное в отношениях это то, что вы чувствуете себя в безопасности.

Честно говоря, за те полтора месяца, что она ходит ко мне и рассказывает о своём парне, я была близка к тому, чтобы вызвать полицию к ним домой как минимум три раза. Четыре раза я собиралась связать её и не пускать к нему. И один раз всерьёз обдумывала, чтобы самой пойти и разрезать этого Джона на куски – в научных целях, конечно. Но Мэри просто не воспринимала ни намёков, ни фактов.

Она помялась, её взгляд стал ещё более потухшим:

– Да, я думала… Но кому ещё я нужна? – её голос звучал так тихо, что я едва могла разобрать слова. – Вы же понимаете, мне уже за тридцать.

Это был момент, когда мне нужно было быть предельно чёткой. Я наклонилась чуть ближе, чтобы она меня услышала:

– Мэри, поверьте, вы замечательная женщина. Найдётся немало мужчин, которые полюбят вас всю целиком, понимаете? Во-первых, вы должны быть смелее. Во-вторых, решить, так ли уж важен вам сам факт быть с мужчиной, или всё же собственное благополучие вам дороже. Поумайте об этом до следующего приёма.

Прозвинел колокольчик, оповещаюший о том, что час закончился.

Мэри чуть заметно кивнула, словно отгоняя сомнения, встала, снова потянула рукава вниз на запястья, и направилась к двери.

– Хорошо, я попробую, – сказала она, уже стоя в дверях, не оборачиваясь. – Спасибо, доктор Вайс. До следующего четверга.

Я кивнула, наблюдая, как она уходит. В её движениях была слабая надежда, но вместе с тем и какая-то обречённость. Этот случай был мне до боли знаком.

Неуверенная в себе девушка, которая всю жизнь находилась под гнётом властного отца, бессознательно выбрала деспотичного партнёра. И теперь её воронка саморазрушения лишь ускорялась из-за добавленной к этому всему извращённой сексуальной динамики. Я искренне надеялась, что она найдёт в себе силы вырваться из этого ада.

Едва я успела перевести дыхание, как зазвонил телефон. Я сняла трубку:

– Мисс Вайс? – раздался голос, сухой и официальный.

– Да, кто это? – спросила я, заметив, что номер снова скрыт. Подумала, что это, возможно, Макс. Ему нравилось звонить мне с неизвестных номеров, чтобы каждый раз добавлять ауру загадочности и секретности к важности момента. Этого не удавалось, поскольку с закрытого номера мне звонили только из полиции.

Голос продолжил, подтверждая мою догадку:

– Национальное агентство по борьбе с преступностью. Минуту, агент Коул будет говорить с вами.

Я закатила глаза. Макс Коул, муж моей сестры, несколько лет назад, зайдя в тупик в одном из расследований, оказался в такой отчаянной ситуации, что, по совету своей жены, обратился за помощью… к психологу. Не для себя, конечно, а для подозреваемого. Сестра расписала мои способности так красочно и убедительно, что он уверовал в моё умение буквально видеть прошлое человека, прикоснувшись к нему.

Это, конечно, правда. Однако в нашем мире, где психов и так хватает, слишком выделяться своим «даром» я не стремилась. Вместо этого нашла себе занятие по душе, пусть и не столь громкое, но всё же перекликающееся с природными способностями. Но с тех пор, как Коул и его коллеги осознали, что я могу стать их незаменимым «детектором правды», меня минимум три раза в месяц вызывают для допросов.

– Диана!

– Да, Макс, привет.

– Диана, приезжай, я отправил машину к тебе в офис. У нас катастрофа.

Трубку положили. Я тяжело вздохнула, понимая, что катастрофа сейчас случится и у меня. Руководство бизнес-центра, где я снимаю офис, наверняка снова вынесет мне замечание. Машина с мигалками снова распугает всех клиентов, доведёт до сердечного приступа очередного сотрудника, а затем меня увезут под вой сирен. Вернут, конечно, с теми же «декорациями», но всё это уже стало чем-то вроде дурного ритуала.

Зная оперативность Макса, я едва успела сбегать в туалет и схватить сумку, как мигалки уже осветили подъездной двор. Девушка на ресепшене обмахивала газеткой особо впечатлительную клиентку.

В здании Агентства я оказалась уже через десять минут. Макс, встречавший меня у входа с готовым пропуском, сразу обрисовал ситуацию:

– Насильник, любит молоденьких. Пять жертв за последний месяц – все молчат, ни одна не заявила. Без их свидетельств никак не можем произвести арест. По данным медэкспертизы, сексуальные действия не носили насильственного характера.

Я вскинула брови:

– Так с чего вы взяли, что насилие было?

Макс поджал губы, его лицо стало ещё мрачнее:

– Всем жертвам одиннадцать.

У меня внутри всё перевернулось. Господи, опять! Ещё один из тех ублюдков, кто вызывает отвращение самим фактом своего существования. Мне сразу стало ясно, что у девочек тяжёлая травма. Но странно, что она у всех проявляется одинаково.

– Что они сказали?

– Ничего. Вообще молчат. Родители забили тревогу только потому, что их дети перестали говорить. Четверо из них до сих пор полностью отказались от лечения, а пятая сейчас в больнице.

Макс провёл меня в свой кабинет, где я могла немного собраться морально перед предстоящей задачей.

– Кофе будешь?

– Нет, спасибо. Что я должна сделать?

Он взглянул на меня прямо, будто пытаясь передать всю тяжесть ситуации:

– Посмотри, что было, хотя бы у одной. У нас есть подозреваемый, но нам нужно быть уверенными. Понимаешь?

Я кивнула, подавляя желание тут же отказаться. Но это был мой долг. И я знала, что, если смогу помочь хоть одной из девочек, оно того стоит. Макс ввёл меня в курс дела, рассказав подробности о первой потерпевшей. Затем мы направились в комнату для допросов.

Войдя, я сразу поймала себя на мысли, что должна выглядеть максимально дружелюбно. Улыбка, мягкая осанка – всё, чтобы девочка чувствовала себя в безопасности.

– Вы следователь? – голос матери девочки был полон тревоги.

Я кивнула, сохраняя спокойный тон:

– Я психолог. И я работаю на следствие.

Кортни, девочка, о которой шла речь, сидела рядом с матерью, плотно прижавшись к ней. Её лицо оставалось безучастным, взгляд – потухшим. Она даже не отреагировала, когда я села напротив и слегка придвинула стул поближе.

– Кортни, меня зовут Диана, – начала я, стараясь говорить как можно мягче. – Я здесь, чтобы помочь тебе перестать бояться.

Ни звука. Девочка осталась неподвижной, будто не услышала меня. Но я знала, что это не так. Это было типичное шоковое состояние, которое, похоже, перешло в глубокую психологическую защиту. Даже три недели спустя.

Её мать всхлипнула, проведя рукой по волосам дочери. «Медленно», – подумала я, убирая свою папку с заметками в сторону. Это займёт время.

– Полиция уже задержала преступника, – уверяла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и уверенно, – он никогда и никому больше не сможет навредить, но чтобы его наказали, мне нужно, чтобы ты мне помогла. Я знаю, ты хочешь помочь, Кортни.

Девочка медленно повернула ко мне лицо. Этот едва заметный жест дал мне понять, что она слушает и мои слова находят отклик. Отлично! Значит, у нас есть шанс.

– Давай я возьму тебя за руку, а ты просто закроешь глаза и постараешься расслабиться, хорошо? – спросила я, осторожно протягивая руку.

Кортни колебалась. Несколько долгих секунд я видела, как её взгляд метался между моей рукой и столом. Но, к моей величайшей радости, она позволила своей маленькой ладошке встретиться с моей. Этот крошечный акт доверия наполнил меня надеждой.

Я крепче сжала её пальцы, передавая всю свою уверенность и поддержку. Затем закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, готовясь войти в её сознание. Волна страха нахлынула почти мгновенно, заполнив моё тело до кончиков пальцев. Знакомое ощущение, я оказалась на месте жертвы, в её маленьком, беззащитном теле. Перед глазами – темнота. Может быть, ей завязывали глаза?

Страх сжимал грудь, казалось, что воздуха не хватало, и я начала задыхаться. Беспомощность – вот что ощущала Кортни в тот момент. Казалось, что весь мир сжался до этих нескольких секунд, до глухого обволакивающего беззвучия вокруг, до невозможности вздохнуть. И вдруг движение вверх – рвущийся к поверхности порыв, отчаянная попытка вдохнуть глоток воздуха. Я следовала за этим ощущением, следуя за её стремлением вырваться.

Наконец, распахнув глаза, я смогла вдохнуть. Передо мной была пугающая картина: капли воды, стекающие по коже, таз с водой, откуда только что достали мою голову за волосы, и отражение в зеркале. Мужчина. Высокий, светловолосый, с бородой. Он стоял позади неё, и его лицо было жутко спокойным. Осознание происходящего ударило по мне, как грузовик, вместе с душераздирающим криком Кортни.

Я вырвалась из этого состояния, отпустила её руку и резко раскрыла глаза. Воздух в комнате был тяжёлым, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, где я нахожусь. Кортни сидела молча, с опущенной головой, а её мать встревоженно склонилась надо мной.

– Что с вами? – её голос был полон беспокойства. – Может, вам воды?

Я покачала головой, пытаясь успокоить дыхание, и тихо пробормотала:

– Спасибо, Кортни.

С усилием поднявшись, я направилась к выходу на ватных ногах. Сердце колотилось, а руки слегка дрожали. Всё, что я увидела, слишком живо отразилось в моей голове. Господи, это был настоящий кошмар.

Макс уже ждал меня у двери, его взгляд был полон напряжённого ожидания.

– Ну, видела? – спросил он.

Я кивнула, ощущая, как слёзы жгут глаза, но стараясь их сдержать.

– Он их подтапливал, когда делал это, – выдавила я из себя, – когда человек находится под водой и изо всех сил пытается задержать дыхание, чтобы не захлебнуться, остальные мышцы тела расслабляются. Поэтому нет следов насилия. Высокий блондин с бородой.

Глаза Макса загорелись.

– Ты гений, Диана! Всё сходится. Спасибо!

Не успела я ответить, как он уже отдавал мне под опеку своей ассистентке с наказом напоить меня кофе, а сам, словно вихрь, понёсся вершить правосудие.

Я опустилась на стул в углу, чувствуя, как меня накрывает. Господи, почему каждый раз какая-то дрянь? Почему люди такие уроды? Я посмотрела на кружку кофе, наблюдая, как она дрожит, в моих трясущихся руках. Часть напитка расплескалась, но я умудрилась вернуть её на стол.

– Вы не торопитесь, мистер Коул закажет машину, когда скажете, – успокаивала меня ассистентка Макса, с легким налетом заботы в голосе.

Ну уж нет, мигалок на сегодня достаточно, спасибо. После такого допроса мне действительно нужно было время, чтобы прийти в себя. Я решила прогуляться. Да и вообще, дышать свежим воздухом после таких ужасов было как глоток жизни.

Спустя полчаса, привела себя в порядок, убедилась, что ноги меня держат, поблагодарила девушку и вышла на улицу. Солнечные лучи ласково касались моего лица, и я почувствовала, как тревога медленно отступает. От здания Агентства до моего офиса было пешком около сорока минут. Я решила не спешить, просто идти и наслаждаться теплым днем. После всего, что случилось, мне просто необходимо было увидеть что-то прекрасное в этом мире.