Она так искренне рада меня видеть, что улыбается и хлопает ресницами. А я не могу отвести взгляд от двери, за которой скрылись жена моего врага и мой сын.

– Удалось пораньше освободиться. Был рядом. – Усилием воли заставляю себя расслабить сжатые челюсти.

– Если подождешь минут двадцать, я тоже освобожусь.

Она кивает в сторону скамейки во дворе детского сада. Именно там я обычно жду и смотрю на игры детей… вернее, не всех детей, а одного ребенка. Не слишком бойкого, не слишком активного. Очень замкнутого и смышленого не по годам. Мою маленькую копию.

– Прости. Ждать не смогу. Вечером важная встреча.

Раз Катя забрала Роберта, то и мне нечего здесь делать.

– Так ты приехал сообщить, что на ужин все отменяется? – Елизавета опускает голову и тяжело вздыхает.

Наверное, это такая разновидность профдеформации – дети перенимают привычки своих воспитателей, а те – заражаются манерами воспитуемых.

– На самом деле, мне нужно сказать кое-что еще. Завтра я уезжаю по делам. Далеко и надолго. Прости.

Достаю из кармана прощальный подарок – браслет, который вчера купила моя помощница. Понимаю, что расплачиваться за месяц отношений драгоценностями – это цинизм, только и я не Ромео.

Милая добрая воспитательница детского сада была нужна мне лишь для одной цели. Уж точно не для обогрева в кровати.

– Ты бросаешь меня?

Елизавета даже не смотрит на подарок. На ресницах слезы. Плечи опущены.

– Ты связалась с мудаком. И теперь этот мудак сваливает из твоей жизни. – Сам застегиваю браслет на ее запястье.

– Нет, ты хороший. Я чувствую.

Она снова пытается повиснуть на моих плечах. Но я не позволяю.

– Хорошего ты себе найдешь. Это точно не я.

Делаю первый шаг назад, а Елизавета все еще стоит. Потерянная, как девочка.

– Глеб, умоляю… Почему вдруг? Я тебя в чем-то не устраиваю?

– Можно и так сказать. Больше не устраиваешь.

Быть сволочью не так уж сложно. В этом есть определенное удобство. Не нужно объяснять, что наша интрижка – способ незаметно подобраться к сыну, приучить его к себе. Чтобы потом забрать у фальшивого папаши и аферистки-мамаши.

– Ты все же мудак! – Здоровая психика моей воспитательницы берет верх.

– Наконец, правильная реакция.

– И подонок.

Глаза Елизаветы наполняются слезами. Но это не слезы отчаяния, а слезы злости.

– Я рад, что мы прояснили, кто есть кто.

– Циничный, холодный мерзавец, для которого нет ничего святого, – Елизавету как прорывает. – Для которого другие люди – всего лишь вещи. Захотел, взял. Захотел, выбросил.

– Ты даже не представляешь, насколько это точное описание, – даже хочется аплодировать.

– Аристархов, ты… – Елизавета набирает полные легкие воздуха. Вероятно, сейчас мой психологический портрет станет еще богаче и красочнее.

К сожалению, на разговоры нет ни минуты.

– Продолжай сама. Я заранее под всем подписываюсь.

Глянув на часы, я киваю на прощание. И с чистой совестью сваливаю в закат.

***

В машине, как и договаривались, уже ждет мой помощник – Ювелир. Одет как подросток: теплый пуховик, несмотря на пятнадцать градусов, очки с толстыми линзами и неизменная бейсболка с пингвином.

Типичный московский курьер. Даже сумка службы доставки с собой.

– Вовремя ты ее слил, – поправляя очки, говорит Ювелир. – Мансуров уже дал распоряжение установить слежку. Сегодня ты еще без хвоста. Но завтра было бы уже стремно ездить в этот сад.

– Не учи ученого. – Хлопаю Колю, своего глухонемого водителя по плечу, чтобы ехал.

– Извините, ваше всезнающее величество.

Ювелир прекращает трепаться и достает из сумки ноутбук.

– По новой поставке сведения подтвердились? – я тут же перехожу к делу.

– Да. У нас месяц. Плюс-минус пара дней.

Длинные, узловатые пальцы хакера порхают над клавиатурой, и на мониторе графики сменяются картами.

– Товар пойдет через Питер?

– Да.

Мы предполагали что-то подобное, и все же это худший сценарий.

В отличие от Москвы, где Мансуров царь и бог, Питер принадлежит моему отцу – Семену Боровскому-Черному. Тот никому не позволит толкать оружие и всякую дрянь через свой город.

Спокойно принять партию можно будет лишь в одном случае, если убрать отца и поставить на его место кого-то своего.

– Могу скинуть информацию твоему брату, чтобы пробил по ментовским каналам. – Отрывается от ноутбука Ювелир.

– Не надо. Пока копаем сами. Брата подключим, когда нас пустят к барскому столу.

Еле сдерживая стон, выпрямляю ноги. Всего три дня без тренировок, а тело уже начало деревенеть. Если в самое ближайшее время не доберусь до зала, придется колоть обезбол и вызывать костолома.

Хреновая перспектива.

Гребаное воскрешение рано или поздно загонит меня туда, откуда чудом выбрался.

– Тогда с завтрашнего дня надо вплотную приниматься за фонд Мансурова.

Это Ювелир говорит скорее для себя, чем для меня. Я уже в фонде! По самое не балуйся. И сердцем, и кошельком.

– Работай по прежней схеме, – командую я. – Досье на всех работников у нас есть. Теперь нужно найти слабые места. Кредиты, больные родственники, любовники, любовницы, зависимые и иждивенцы.

– Мы за пять лет восемь фирм потопили, чтобы загнать урода в долговую яму. Можешь не учить! – поправляя очки, как старый дед, ворчит хакер.

– Считай, что это была разминка. Мансурову до зарезу нужны мои деньги, но этот параноик возьмет в дело, лишь когда будет полностью уверен, что я свой.

– Тогда первое, что он сделает, подсунет тебе агента.

Как только Ювелир заканчивает эту фразу, мой водитель сбрасывает скорость. И мы все дружно поворачиваем головы налево, в сторону парка.

Сейчас не самая хорошая погода для прогулок. Ветрено. Серо. Ночью, скорее всего, пойдет дождь.

Однако это не мешает одной странной мамаше и ее сыну запускать воздушные шары и есть мороженое.

– Подсунет. – Скольжу взглядом по тонкой женской фигуре. – Кажется, я даже знаю, кого именно Мансуров ко мне подошлет. – Чувствую знакомую тянущую боль за грудиной и жар там, где не было жарко даже с хорошенькой послушной воспитательницей.

Глава 8

Катя

Никогда еще я не собиралась в детский дом так долго.

Роберта пора везти в сад, а я все меряю одежду и перебираю туфли. Все кажется не то и не так. Что-то слишком скучно, что-то слишком сложно, что-то чересчур откровенно для моей волонтерской работы.

Если бы не Аристархов, я бы давно надела рубашку и влезла в любимые джинсы. Это самая удобная форма, чтобы играть с малышами и помогать нянечкам. Платье или костюм – там настолько же «подходящая» одежда, как пижама на званом вечере.

Но, как назло, я не имею права ошибиться. Миша просто-напросто не выпустит меня из дома, пока не убедится, что его жена похожа на приманку. А Аристархов…

Ума не приложу, что нужно напялить на себя, чтобы этот мужчина заметил меня среди десятка других работников, да еще и заинтересовался.

Задача такая же сложная, как та, какую пришлось решать пять лет назад.

Тогда у меня не было никого опыта в соблазнении мужчин. Я бледнела от одной мысли, что нужно будет переспать с недоступным красавцем Германом Боровским. А когда попала к нему в кровать…

От этих воспоминаний щеки заливает румянцем. Понимаю, что мы безбожно опоздаем в сад, и все равно проваливаюсь в прошлое.

Снова чувствую свежесть от Финского залива за окном.

Вновь вижу в зеркале ту прежнюю русую девчонку в голубой ночной сорочке.

Опять вздрагиваю.

Наверное, для соблазнения искушенного мужчины, нужно было найти что-то поизящнее – с кружевом и завязками. Влезть в туфли на высоких каблуках. Сделать яркий макияж и депиляцию.

Сейчас я бы, наверное, так и поступила. Но в девятнадцать даже представления не было о таких вещах.

Все, на что хватило ума – устроиться няней к подруге Германа. А когда она затеет ремонт и улетит в свадебное путешествие, на неделю переехать к Боровскому. На счастливые семь дней стать для него уборщицей, кухаркой, личным ассистентом и незаметной тенью… призраком, который в последнюю ночь решится прийти в спальню к своему потрясающему боссу.

Вспомнив этот момент, я с грустью улыбаюсь и беру из шкафа простые черные брюки и рубашку… но не белую, как обычно, а голубую.

Увидев меня в гостиной, Миша довольно цокает.

– Решила закосить под ангела? – Миша проходится заинтересованным взглядом по моей фигуре.

– Надеюсь, я не буду крайней, если твой Аристархов все же не явится? – Накидываю сверху пальто и беру Роберта за руку.

– Приедет, как миленький! Он не похож на блаженного, который просто так разбрасывается деньгами. Если вложился, значит, имеет интерес.

– Тогда мне нужен карт-бланш.

В прошлый раз я не ставила Мише никаких условий. Запуганная до смерти, я поклялась, что сделаю все, что он от меня требовал. И бездарно провалила задание. Штрафные за провал оказались с процентами. Пришла пора делать выводы и учиться на ошибках.

– А слова-то какие умные знаешь! – хмыкает муж. – Слышишь, сынок, что мамка сказала? Карт-бланш!

– Не втягивай, пожалуйста, Роберта.

Стараюсь заслонить его собой. Только моего маленького защитника не так просто спрятать.

– Ну раз даже «пожалуйста»… – Миша кивает сыну на дверь. – Иди в машину, пацан. Петр, небось, тебя уже заждался.

– Давай, – я с облегчением отпускаю своего мальчика. И слежу взглядом, как он выходит на улицу.

– Так что ты там пропищала? – подступает ко мне муж, когда остаемся одни.

– Я сделаю, что ты просишь, но ты мною не командуешь, – произношу спокойно и четко. Не позволяю этому больному ублюдку питаться моим страхом.

– Борзая? – Миша обхватывает толстыми ручищами мою талию.

– Учусь у лучших. – Задираю подбородок.

– Хороша! – тянет муж. – Заматерела прокурорская дочка. Ссучилась в настоящую стерву. Так и хочется поставить тебя на колени и хорошенько отодрать.

– Ты принимаешь мои условия?

Контролирую каждый мускул в своем теле. Не даю хищнику заглянуть в душу.

– Хрен с тобой, золотая рыбка, – отступает Миша. – Делай, что хочешь.

– Твои шестерки не станут меня останавливать. Не будет никаких наказаний за опоздания и прогулки с Робертом. И ты подыграешь, если понадобится, – пользуясь удачей, требую все, что может пригодиться.

– Уложишь его в койку за две недели, я тебе даже цыганочку спляшу. С выходом!

– Две недели мало.

Отчаянно держу лицо. В прошлый раз я и за месяц не смогла сделать то, что требовалось. А две недели… Это ни о чем.

– Больше нет ни дня. – Разводит руками Миша. – Через месяц у меня важная сделка. К этому времени нужно, чтобы вы трахались как кролики, и ты могла подсунуть ему прослушку или выпытать нужную информацию.

– А перенести сделку? Отсрочить?

– Прости, дорогая. Однако тебе придется справляться быстро. В моем случае перенос невозможен. А в твоем… обещаю, наш мальчик первым бросит горсть земли на могилку своей любимой мамочки.

Словно уже похоронил меня, Миша печально вздыхает. А затем указывает рукой в сторону двери.

***

Надежда на то, что Аристархов не приедет, тает после первого же шага по коридору детского дома.

Интуиция вопит, что он здесь. А вместе с ней вопит и моя помощница Аня:

– Ой, Катенька, как здорово, что ты уже приехала. – Бросается она навстречу. – Там к нам новый спонсор приехал. Валентина Сергеевна просила позвать тебя, как только появишься.

– Так он уже у нее в кабинете?

С опаской, как на клетку с тигром, смотрю на дверь приемной.

– Да! Уже кофе пьют и переговоры переговаривают.

– А это точно вчерашний спонсор?

Не знаю, на что я надеюсь. По сути весь прошедший вечер был одной сплошной презентацией нашего нового щедрого спонсора.