Мы возвращаемся на задний двор, где все еще беседуют, выпивают и смеются гости. Одна рука Николаса по-прежнему покоится на моей талии, а с моих плеч свисает его пиджак. Надеюсь, никто не истолкует это в неправильном ключе. Ищу взглядом маму – на удивление, она стоит под руку со своим женихом чуть поодаль от остальных людей.

– Кстати, а ты здесь по приглашению Его Величества? – спрашиваю я Николаса. – Или ты знаком с моей мамой? Раньше бы подумала, что это невозможно, но…

Лицо Николаса вытягивается от удивления. Вопросительно вскидываю брови и краем глаза вижу, как к нам кто-то идет. Николас сглатывает, и я чувствую, как он напрягается.

– Твоя мама Кларисса? – вдруг выдает он, и аромат подвоха ударяет в нос.

Не успеваю ответить, потому что к нам подходит Росс. Его взгляд холодный и мрачный, ни намека на опьянение, пусть я и видела, что в его бокал постоянно подливали. Счастья в его глазах я тоже не вижу, и это меня бесит. Он опять оставил маму. Николас вдруг отпускает мою талию и делает шаг в сторону. Я бы спросила, в чем дело, но все мое внимание сосредоточивается на Россе. Принимаю оборонительную позу, обняв себя руками, и жду, когда он начнет говорить. Ему явно есть, что сказать.

– Как тебе праздник, Селена? – Росс всего в шаге от меня, и я чувствую, как его энергия сталкивается со мной.

Всем своим положением, тем, как он держит спину и лицо, он показывает свою власть, свое превосходство надо мной и всеми присутствующими. Губы Росса изгибаются в звериной ухмылке, а глаза сосредотачиваются лишь на мне. Выдерживаю его взгляд и саркастично отзываюсь:

– Все красиво, только жених не выглядит довольным.

Росс оскаливается, протягивает руки, поправляя пиджак на моих плечах, и я задерживаю дыхание от его близости. Его пальцы слегка задевают кожу на ключицах, и я вздрагиваю сильнее, чем от любых прикосновений Николаса несколько минут назад. Либо мое тело сходит с ума, либо я не признаюсь, насколько сильно Росс пугает меня.

– Вижу, ты уже познакомилась с моим братом, – хрипит он мне на ухо и отстраняется. Его взгляд перемещается на Николаса, и я чувствую, как мои губы размыкаются от удивления. – Ник, как тебе дочь моей невесты?

Поворачиваюсь в сторону Николаса. Мне требуется время, чтобы переварить эту информацию. Мужчина, с которым я так беззаботно флиртовала и обсуждала Росса, оказался его братом.

О Боже…

– Так вы братья? – с ужасом выдавливаю я.

Николас кивает, и все хорошее настроение, появившееся после встречи с ним, испаряется. В голове появилось два вопроса.

Не тот ли это брат, которым Росс угрожал мне? И не тот ли это человек, который тащил связанного мужчину несколько дней назад в потайную комнату на кухне?

Кошмар.

Глава 5

Лесли, старожил заведения «Экстаз», закручивает мои волосы в локоны, пока я наношу нежный макияж. Сегодня у меня нет никакого тематического костюма, поэтому я надела серебристый бюстгальтер, усеянный яркими крупными камнями, трусики в комплект, а сверху – черный мужской костюм с широкими штанами на липучках по длине, которые можно быстро снять. После небольшого «отпуска», связанного с расследованием смерти Джорджа, я, в отличие от матери, вернулась на работу. Я уцепилась за должность стриптизерши, словно это что-то достойное, просто потому, что остальная моя жизнь кажется слишком сюрреалистичной.

Наше семейство по-прежнему проживает в Гринвиче, в огромном особняке Росса Кинга. За нами ухаживает отряд домработниц, профессиональные повара кормят четыре раза в день, а личные водители везут туда, куда им прикажешь. Периодически приходится щипать себя за плечо, чтобы убедиться, что все это не сон. Например, вчера мне принесли завтрак в комнату, потому что я не хотела выходить из комнаты. Мне стало очень стыдно из-за того, что я напрягла милую девушку-домработницу. Не удивлюсь, если мистер Кинг специально так сделал, потому что сегодня за завтраком, на который я заставила себя спуститься, хитро ухмылялся и смотрел на меня так, словно читал мои мысли.

Козел.

Он с невероятной легкостью манипулирует мной, и это бесит и пугает. Сказать все, что я о нем думаю, не могу, потому что помню, как Росс и Николас тащили человека в скрытое логово. Их обоих я старательно избегаю, хотя их комнаты и окружили мою. Николас стал моим разочарованием: я рассчитывала на отвлечение в его лице, а получила очередного врага. Осадок остался до сих пор, потому что мне действительно было с ним легко и комфортно. Ник показался простым и милым в каком-то смысле. Однако первое впечатление оказалось обманчивым. Росс и Николас братья, и это уже говорит о многом.

Мама связалась с преступниками, и это, наверное, единственное, в чем я уверена. Сказать, что я зла на нее – ничего не сказать. Мы держались на плаву, и мать, наверное, посчитала, что наша жизнь слишком размерена, и вновь решила встряхнуть нас. Но ничего, я вытащу нас. Уже вытаскивала и смогу еще раз. Да и способ я уже нашла.

Дело в том, что я получила карту для личного пользования. Она оформлена на Росса, поэтому я не могу просто снимать деньги с нее. Зато я сообразила, как по-другому могу откладывать на побег. Ни мама, ни Росс не знают, что я продолжаю работать. Я решила воспользоваться этим и откладывать все заработанные в стриптиз-клубе деньги на отъезд, а для личных покупок использовать карту Росса. Чаевые за последний месяц оказались довольно щедрыми, и это отличный старт для съема квартиры. Правда, пока не знаю где, но и с этим я разберусь.

– Ты чудесно выглядишь, но какая-то взвинченная, куколка, – хриплым от многолетнего курения голосом произносит Лесли, прочесывая мои волосы. Она оглядывает голых женщин вокруг нас, дабы убедиться, что нас никто не подслушивает. – Твоя мамаша опять чудит?

Я усмехаюсь. Лесли, мягко говоря, недолюбливает мою маму. Она единственная из всего коллектива была против моей работы в клубе. Когда Лесли увидела меня впервые, то проклинала маму самыми отборными ругательствами. Я все же начала работать, тогда она взяла меня под свое крыло. Думаю, дело в том, что у нее у самой дочь моего возраста, и Лесли устроилась в клуб для обеспечения ее будущего. Мою маму она считала безответственной и ленивой, раз ее ребенок пошел работать в подобное место. Лесли может выглядеть стервозной из-за длинных пепельно-белых наращенных волос, пластики груди, подколотого ботоксом лица и яркого макияжа, но она очень добрая и заботливая. Обожаю ее.

– Что-то вроде того, – отвечаю я. – Мне не нравится ее жених.

Лесли закатывает глаза, разворачивает меня к себе лицом, берет за подбородок и серьезно говорит:

– Если тебе понадобится ночлег или деньги, звони. Я примчусь, накостыляю твоей горе-матери и заберу тебя к себе, куколка.

Глаза щиплет от ее слов. В моей жизни мало людей, готовых прийти мне на помощь, и Лесли точно не сказала это ради красного словца. Если я хотя бы намекну на проблемы в новом доме, она сделает именно то, что обещает.

– Я бы обняла тебя, но ты без бюстгальтера, крошка, – не смотря на пышную силиконовую грудь, отшучиваюсь я. Осматриваю гримерную и замечаю, что сегодня выступает много девочек. – Смерть Джорджа словно улучшила наше шоу. Кто наш новый владелец? И почему он не из той же группировки, что и Джордж?

Лесли щелкает меня по носу и хмурится. Она снова оглядывается по сторонам и тихо, но строго предупреждает:

– Куколка моя, не лезь в это. Клуб купили слишком быстро, анонимно и, как я слышала, очень дорого. И это все связано со смертью этого козла Джорджа. Мы получаем деньги и все, остальное нас не касается.

Лесли чмокает меня в щеку и уходит одеваться к своему номеру. В гримерную заходит администратор «Экстаза». Ее зовут Кэрол, и она сука. Сама работала стриптизершей, а когда ее повысили, она стала вести себя так, словно ее короновали в Букингемском дворце. Женщина презрительно оглядывает нас, поправляет свое обтягивающее платье цвета фуксии и объявляет всем их обязанности на сегодня. Затем Кэрол подходит ко мне, оценивающе оглядывает и предупреждает:

– Тебя попросили на четыре приватных танца в пятой кабинке. Сразу иди туда, на главной сцене пока не выступаешь. В кабинке лежат костюмы, чтобы переодеться. Тебе повезло. Кто-то явно заинтересовался тобой и уже ждет.

– Поняла, скоро буду.

Кэрол раздает всем указания, а я последний раз осматриваю себя и закалываю волосы заколкой на затылке. Я давно не танцевала приватно, поэтому немного нервничаю. До маминой помолвки и смерти Джорджа я нередко отказывалась от них, потому что кабинки в «Экстазе» – другой уровень стриптиза. В общем зале танцовщицы оставляют на себе трусики и иногда бюстгальтер или нечто другое, прикрывающее соски, а в приватных комнатах мы должны раздеваться полностью. Еще один минус кабинок – это то, что после второго приватного танца подряд мы должны сесть на колени к гостю, а после третьего мы обязаны позволить ему трогать нас за талию и два прикосновения интимных мест. К счастью, я не танцевала больше трех танцев подряд. Не все готовы настолько открывать свой кошелек. До семнадцати лет я не ходила туда, после начала танцевать там несколько раз в месяц, потихоньку увеличивая количество выступлений. Сейчас такую возможность упускать не собираюсь: деньги мне очень пригодятся. Быстрее заработаю нужную сумму – быстрее увезу маму и Оливера подальше от всех грязных делишек Росса Кинга и Джорджа.

Прохожу через служебный коридор к кулисам пятой кабинки, за шторой вижу, что в помещении горит свет. Вырубаю его, включаю подсветку на сцене и музыку для танца. Сексуальная мелодия заполняет кабинку. Медленно распахиваю шторы и выхожу на сцену, приближаясь к шесту. Голову держу опущенной, на губах легкая ухмылка, пробегаюсь пальцами по холодному металлу, покручивая бедрами в такт мелодии. Когда женщина начинает петь, распахиваю полы пиджака, демонстрируя грудь гостю, сидящему на диванчике. Ладонями вожу по животу и сиськам, сжимая их. Затем резко разворачиваюсь к мужчине спиной, снимаю пиджак, кидаю в угол кабинки и распускаю волосы. Они мягкими завитками скользят по спине. Скоро наступит припев, и мне надо идти в наступление. Запускаю руки под резинку брюк, стягивая их с ягодиц и оголяя полностью задницу. Стринги не оставляют никакого простора фантазии, но на это и расчет. Встряхнув головой, разворачиваюсь лицом к мужчине, чтобы подмигнуть ему, но замираю, увидев его лицо.

– Дьявол! – взвизгиваю я, быстро натягиваю штаны обратно и разворачиваюсь. – Какого хрена ты здесь делаешь?

На диване со стаканом в одной руке вальяжно сидит Росс и внимательно смотрит на меня. Мужчина наклоняет голову, блуждая взглядом по моему телу. Его лицо в темноте точно камень, абсолютно никаких эмоций. Если бы луч от прожектора не упал на его лицо, я бы успела раздеться. От этой мысли лицо и шея становятся пунцовыми. Забегаю за кулисы, выключаю музыку, врубаю полное освещение и ищу, чем можно прикрыть грудь, но другие наряды еще более откровенные. Приходится вернуться к Россу в том же наряде. Он не сдвинулся с места и продолжает пить из своего стакана янтарную жидкость. Росс стягивает галстук и снимает пиджак. При максимальном свете я чувствую себя дискомфортно, потому что обстановка все еще довольно интимная, а ярче лампы в кабинках не включаются. Спасибо, что хотя бы они не горят красным.

– Повторюсь, – спокойнее говорю я, но продолжаю испепелять Росса взглядом. – Какого хрена ты здесь делаешь?

Серебристые глаза встречаются с моими, и меня будто с головой обливают ледяной водой. Челюсти Росса сжимаются, и скулы будто становятся еще острее. Продолжаю стоять на сцене, хотя мне следовало бы поднять свой пиджак. Обнимаю себя руками, чтобы прикрыть грудь. Бюстгальтер довольно просвечивающий, и мне не хочется, чтобы Росс увидел реакцию моего тела на него.

– Нам надо поговорить, Селена, – спокойно хрипит он. Его голос звучит устало.

Выгибаю бровь и с вызовом спрашиваю:

– И о чем же нам говорить, мистер Кинг? О списке гостей? О плане рассадки? Или, может, о цвете платьев подружек невесты?