Ладно, признаюсь, что главная причины несостоявшихся сделок – моя беременность. Сколько бы раз я ни говорила о хорошей шумоизоляции, они больше мне не звонили.

В основном я рассматривала женщин, а сейчас мне написал мужчина по имени Декстер. Не совсем то, к чему я готовила себя последние недели.

Поджав губы, думаю, что ему ответить. Может быть, он женат? Семейная пара кажется более приемлемой, чем парень-одиночка. Или, возможно, он ищет жилье для сестры или подруги? Такой исход был бы идеальным. Если я покажу ему дом, ничего не случится. Я всегда смогу отказать, решение всегда будет за мной.

Я: «Здравствуйте! Да, когда вы сможете подъехать?»

Декстер: «Через час подойдет?»

Согласившись, убираю телефон и говорю Таре:

– Новый потенциальный сосед хочет посмотреть дом.

Тара отрывает глаза от снимков УЗИ и вопросительно поднимает бровь. Она прекрасно знает, что мужчин я не рассматривала.

– Хочешь, я заберу Джуда завтра? – Тара говорит про Оливера. Ее дети уехали в колледж прошлым летом, и им с мужем очень нравилось сидеть с Оли, вспоминая, как она говорит, молодость. – Мы хотели взять пиццу и поиграть в настольные игры.

– Я спрошу у него и напишу тебе, хорошо? – обняв Тару, беру еду, которую она почти насильно дала мне, и ухожу из кафе.

По пути домой я заезжаю в театр за Оливером. Ужин нам готовить не придется, и я смогу поделиться новостью с братом. В новых документах он вновь стал моим братом, а не сыном, но я позаботилась о чистых бумагах об опеке. Мне очень не нравилась идея о том, что Оли должен будет называть меня мамой при посторонних. Это неправильно.

От мыслей о маме мне все еще больно. Я вижу ее мертвые глаза, смотрящие в никуда, и злюсь. Порой мне так больно, что хочется вырвать сердце, чтобы оно перестало изнывать. Мне все равно, что все мы когда-то должны увидеть смерть своих родителей. Мама должна была прожить долгую жизнь, но они отняли ее у меня.

Прошло время, но ненависть никуда не испарилась, как бы я ни пыталась все забыть ради благополучия своей малышки. Я никогда не смогу вернуться в Нью-Йорк. Мне плохо от мысли, что мой ребенок будет расти без отца, но без него ей будет лучше.

Когда мы подъезжаем к дому, Оли помогает мне с сумками и складывает еду в холодильник, пока я привожу в порядок часть дома, на показ которой скоро придут. Сев в гостиной, зову брата. Оли прибегает со стаканом сока и горстью витаминов. Конечно же, я забыла о них. Усаживаю Оливера к себе на колени и достаю снимки УЗИ. Брат заинтересовано смотрит на картинки и догадывается:

– Ты узнала, кто у тебя в животике?

Оли говорит на итальянском. Мне так не хватало моего тайного языка, что я предложила брату выучить его. Он с радостью согласился. К тому же, так мы можем секретничать прямо на людях. За месяцы нашей жизни в Тандер-Бей итальянский язык стал традиционным в нашем доме. Конечно, пока Оливер лишь учится, и мы не откинули английский язык.

– Это девочка, – улыбаюсь я.

Оливер радостно обхватывает мою шею и обнимает.

– Когда объявим голосование за имя? – уже на английском спрашиваю я. – Тара, ее муж и дочь, Лесли и Чарли участвуют.

Оливер спрыгивает с моих коленей и садится рядом.

– Может быть, на твой день рождения? – предлагает он, а до меня только доходит, что через каких-то три недели мне исполняется девятнадцать. Оливер, похоже, замечает замешательство на моем лице и хмурится: – Селена, ты забыла о своем дне рождения? У тебя память, как у старушки.

Возмущенно щиплю его за бок и восклицаю:

– Я просто беременна, маленький грубиян!

От моего праведного гнева Оливера спасает звонок в дверь. А вот и потенциальный сосед.

Держась за поясницу, поднимаюсь с дивана и ступаю к парадному входу. Не могу сказать, что много ходила сегодня, но ноги все равно отекли, а спина болит. Находясь на седьмом месяце беременности, официально заявляю, что все рекламы и фильмы, где беременные женщины постоянно улыбаются и едва ли не скачут по радуге, – полный бред. Это придумали мужчины, которые считают, что выращивать нового человека в своем теле легко. На деле же, я могу сравнить беременность с Лернейской гидрой. Например, когда прекратился токсикоз, вместо него появились газы и боли в спине. В общем, отрезаешь голову одной проблеме, и на ее месте появляются две новые.

Очень легко, не так ли, вы, женоненавистники?

Отпираю замок и вижу… видимо, Декстера. Ни за что! Он не будет жить в этом доме.

Нахмурившись, оглядываю Декстера с ног до головы. На вид ему около двадцати-двадцати пяти. Декстер стройный, с крепкими мышцами, узкой талией и широкими плечами, выше меня почти на голову. Темно-каштановые, почти черные, волосы уложены назад, и несколько непослушных прядей падают на лоб.

Мое мертвое либидо слегка шевелится, когда я натыкаюсь глазами на острые, точеные, как у скульптуры из «Метрополитена», скулы. Декстер выглядит, как модель. Я серьезно. Он вполне подходит на роль влажных мечтаний всех девочек, потому что он олицетворение клише «плохой парень». Он даже одет подобающе: черные джинсы, облегающая белая футболка и кожаная дубленка. Готова поспорить, что в теплое время года он носит байкерские куртки с шипами.

От дальнейших разглядываний меня отвлекает замешательство, ярко исказившее лицо Декстера. Его кофейные глаза буравят мой живот, словно для моего потенциального соседа увидеть беременную женщину то же самое, что встретить единорога. Декстер часто моргает, словно пытается понять, видится ему мой живот или нет.

Класс, еще один ненавистник беременных и младенцев.

– Ты… беременна? – в глубоком голосе с легкой от курения хрипотцой отчетливо слышатся шок и недоумение.

Закатив глаза, одергиваю край домашней футболки и бурчу:

– А ты экстрасенс? Никогда беременных не видел?

Декстер встряхивает волосами и пытается скрыть свое удивление, придав лицу спокойствие, но его маска трещит по швам.

Прежде, чем пригласить его в дом, сразу предупреждаю:

– Если будущий ребенок – проблема, то уходи сразу.

Честно говоря, я надеюсь, что он откажется. Такие красивые мужчины, как Декстер, точно должны приводить своих подружек в дом. С будущим ребенком мне такого не надо. К тому же, сами мужчины… я не доверяю им. Последние, с кем я сблизилась, уничтожили мою жизнь.

Дергаю накладной протез, невольно вспоминая все, что случилось в Нью-Йорке, пока Декстер думает. Мужчина проводит ладонью по волосам, убирая их с лица, и качает головой.

– Нет, это не проблема, – все органы сжимаются, но я все же отступаю назад, пропуская его. Декстер оглядывает коридор и указывает на лестницу: – Спасибо. Моим будет второй этаж?

– Да, – киваю я, поджав губы. В голове появляется глупое желание как-нибудь спугнуть его, чтобы Декстер отказал мне, как все предыдущие. Мне не нравится идея жить с этим парнем под одной крышей. – На втором этаже меньше комнат, но со мной живет младший брат, а вскоре появится еще и малыш, так что я могу предложить только его.

Декстер пожимает плечами, словно это совсем не проблема. Сняв дубленку, он ударяет себя по лбу и протягивает мне руку.

– Извини, я совсем забыл представиться. Декстер, можно просто Декс, – его губы изгибаются в небольшую улыбку.

Нехотя вкладываю свою ладонь в его.

– Келли.

Из комнаты выбегает Оливер в своем любимом костюме какого-то супергероя. Брат не смущается перед незнакомцем и здоровается с Декстером. Они обмениваются рукопожатиями.

– Так ты фанат Черной пантеры? – спрашивает Декстер, опустившись на корточки. Глаза Оли вспыхивают, и он часто кивает, воодушевленный таким поворотом разговора. – У меня есть несколько винтажных фигурок. Я покажу тебе, когда приеду с вещами.

Мысленно закатываю глаза от его самонадеянности. Я еще не сказала, что он подходит. Но Оливер, похоже, уже растаял.

Оли подхватывает Декса за руку и ведет наверх. По пути они обсуждают последний фильм Marvel, и я беру на заметку, что мне надо лучше следить за тем, что смотрит мой брат. Вряд ли семилетнему мальчику стоит смотреть боевики, пусть и про супергероев.

Втроем мы поднимаемся наверх. Оливер проводит экскурсию: на втором этаже есть полноценная спальня с кроватью, комодом, небольшим балкончиком с видом на задний двор, санузел и две небольшие комнаты, не обставленные никакой мебелью. Чердак я предлагаю для совместного использования. Он может пригодиться мне для вещей малышки.

– Джуд, выйди, пожалуйста, я хочу поговорить с Дексом, – Оли кивает и уходит, пока Декстер осматривает балкон.

Мужчина возвращается в комнату и говорит:

– Мне все нравится. Я думал, что места меньше, поэтому предлагаю платить в два раза больше. Я давно искал дом ближе к лесу.

Только сейчас я улавливаю американский акцент. Он не канадец. Декстер не выглядит, как человек, который не может позволить себе отдельное жилье, и это кажется мне подозрительным. Конечно, мой дом – единственный в округе, расположенный почти в заповедном парке. И Декстер предлагает отличные деньги.

Черт.

– Я сдаю второй этаж до того момента, как не найду работу, – использую последнюю уловку, чтобы он отказался жить здесь, потому что я сама ни за что не выгоню его, когда он предлагает платить в два раза больше назначенной цены. – Сейчас я почти на седьмом месяце, поэтому ты сможешь жить здесь около года. Подойдет?

Декстер ухмыляется, явно поняв, куда я клоню. Сложив руки в карманы, он пожимает плечами.

– Я не планирую оставаться в Тандер-Бей на всю жизнь, – заявляет Декс. – Так, мне надо что-то подписать?

Тяжело вздохнув, я приношу ему бумаги и ключи от второго входа, и Декстер сразу же отдает мне залог и аренду за два месяца. Я хочу поскорее выгнать его, чтобы прилечь и свыкнуться с мыслью, что мой новый сосед не только мужчина, но сексуальный горячий плохиш.

Почему у меня все время так? Почему все мои планы летят псу под хвост, словно сама Вселенная настроена против меня?

Бурча себе под нос, спускаюсь в кухню и рассказываю младшему брату о том, что Декстер наш новый сосед. Оливер очень радуется новости о том, что Декс теперь будет жить с нами. Не знаю, о чем они говорили, но мой брат смотрит на этого парня, словно у того над головой сверкает нимб.

– Когда ты к нам переедешь? – зачарованно глядя на Декса, спрашивает Оливер.

В последний раз он смотрел так на Росса и Ника. Мое сердце щемит, когда я вспоминаю о них. Оливеру нужен отец, и он бросается на любую более или менее достойную мужскую фигуру в его жизни. Я росла без отца, Оливер растет без отца, моя дочь будет расти без отца. Кажется, на нашей семье проклятие. Мне страшно, что я не справлюсь со всем, подведу и дочь, и брата. Мне всего девятнадцать, что я могу знать о жизни? Пока я лишь научилась ошибаться.

Отмахнувшись от печальных мыслей, вслушиваюсь в разговор Декстера и Оли.

– Завтра, если Келли разрешит, – Декс многозначительно смотрит на меня, явно манипулируя симпатией Оливера.

– Конечно, – сквозь зубы произношу я.

Но Оли грустнеет, потому что завтра он идет на ночь к Таре и ее мужу. Он слишком любил их совместные пятницы, чтобы отказаться от гостей даже из-за нового кумира.

– Завтра меня не будет дома, – надув губы, вздыхает Оливер, а потом его глаза снова загораются. Черт, какая гениальная идея на этот раз пришла в его миленькую головку? – Может быть, Декс может остаться у нас на ужин? Тара положила нам много еды сегодня.

Хитрый маленький засранец.

– Брат, мы только с ним познакомились, – на итальянском ругаюсь я на Оливера. – Он наш сосед, а не друг, не забывай!

Оливер выпячивает нижнюю губу и умоляет:

– Сестренка, пожалуйста, он мне нравится.

Декстер вопросительно смотрит на нас. Ему придется привыкать к итальянской брани. Я лишилась мамы, но не собираюсь забывать о своих корнях.