Логика в словах Ромки имелась. Птицы типа куриных должны водиться в любом лесу. Пусть они не на фазана будут похожи, а на тетерева, индюка или павлина, даже на вымершего дронта или экзотического киви, – но кто-то эту нишу должен занимать.

– Рыбу надо ловить, – вдруг прозвучало от Витька. – Только надо сетку сплести или вершу.

– А ты умеешь?

– Чего там уметь? Можно из прутьев корзинку сплести – вот и верша, только горловину сделать правильно, чтобы рыба, попав внутрь, выхода не нашла.

Рыбалка выглядела более перспективным направлением, чем охота, если бы не два «но».

Во-первых – пока мы не видели никакого водоёма. Хотя найти речушку поблизости – не кажется слишком сложной задачей. Климат тут влажный, и эта влага должна куда-то стекать. Придётся сходить на разведку, но речушку мы рано или поздно найдём. Или болото.

Во-вторых – мы не знаем, какая живность живёт в местных реках. Если такая же, как в земных джунглях, мы встретим там и крокодилов, и бегемотов, и змей… Можем и пираний каких-нибудь встретить. Или пиявок. Вспомнилось – ворона говорила, что крокодилы иногда превращаются в чудовищ, – и желание рыбачить совсем притихло.

– Нам ещё и вода нужна, – вспомнил я. – Даже нужнее, чем пища.

* * *

Пока мы разговаривали, Ромка взялся за свою куртку. Он извлёк из её капюшона шнурок, который стягивал края, и начал расплетать его на тонкие верёвочки. Из этих верёвочек, сделанных из качественных земных полимеров, он собирался делать ловушки на птиц.

Так сложилось, что Ромке ещё с подросткового возраста не раз удавалось ловить птиц подручными средствами.

Первой его добычей стал фазан. Недалеко от его дома, на большом пустыре, заросшем кустарником, обосновалась большая стая фазанов. Самцы – тёмно-коричневые, с длинными хвостами и с хохолками. Самки – серо-коричневые, пятнистые, невзрачные. В тот день он шёл мимо, а на него из кустов вдруг напал агрессивный петух. История умалчивает, почему птица взбеленилась, но действовал подросток адекватно. Вместо стенаний о защите животных он схватил какую-то палку, валявшуюся на земле, и отмахнулся ею от бешеной птицы. Палка попала по шее и перебила ее. Ромка поднял дергающуюся тушку, скептически ее осмотрел и… отнёс домой. Мать была рада – она растила его одна, денег не хватало, и небольшая добавка к меню оказалась кстати.

Потом он часто ловил и фазанов, и диких уток. Иногда относил матери, а иногда сам запекал на костре. Теперь этот опыт пригодился.

* * *

Валерка, глядя на Рому, схватил свою куртку и разочарованно отбросил. Нужный ему шнурок оказался эластичным, резиновым. Для тетивы не годится. Он с надеждой глянул на Витька и меня. Я со вздохом вытащил шнурок из капюшона своего худи и подал нашему будущему лучнику. Шнурок был коротковат, но его в любом случае придётся расплетать, так что будет тетива из двух половинок. Обрадованный Валерка занялся делом.

Витёк задумался, повертел в руках шнурок из ворота своей куртки.

– Хочешь удочку делать? – поинтересовался я.

– Угу, – кивнул.

– Не торопись использовать верёвку. Ловить рыбу можно многими способами, лучше обойтись подручными материалами. Веревок у нас пока других не предвидится.

– Почему не предвидится? – отозвался Рома. – Вот лианы растут, из них можно что-то сплести.

– Именно, что что-то. Тетиву или леску сделать вряд ли получится.

* * *

Витёк молча встал, прошелся вокруг, набрел на деревце с тонкими ветками. Попробовал – слишком ломкие. Подошел к другому. Это ему понравилось. Он наломал веточек, ножом аккуратно разрезал их вдоль, чтобы сделать более тонкими и гибкими. Когда прутьев оказалось достаточно, стал плести некое подобие корзины. Из лозы плести ему раньше не приходилось, но что именно нужно получить в результате, он знал хорошо.

Виктор был большим любителем и знатоком рыбалки. Он пользовался и удочками, и спиннингами, но любимой его снастью были перемёты и сетки. Сети пока не из чего вязать. А для перемёта, придонной снасти с несколькими крючками, нужны рыболовные крючки, которых нет.

«Вот что мне стоило хотя бы канцелярскую скрепку в кармане забыть?» – пожалел парень. Вздохнул. Скрепки не было, проволоки не было, гвоздя тоже не было. Ничего не было.

«Была бы рыба. А поймать ее я по-любому сумею. Не получится вершей, попробую гарпуном», – успокоил себя Витёк.

Толстые пальцы ловко сгибали лозины. Ловушка постепенно обретала форму.

* * *

Все были при деле. Кроме меня. Я решил заняться копьями. Надо было обжечь и заточить их наконечники. А для этого нужен костёр.

Под ногами лежало множество сучьев, обломившихся с деревьев и упавших вниз. Но почти все они были влажными и гнилыми. Даже если загорятся – дадут столько дыма, что о нашем появлении в этом лесу узнают все обитатели на пару километров. Дым в неподвижном влажном воздухе будет расползаться вокруг, а не уходить столбом вверх. Сам-то дым местные люди не увидят за кронами деревьев, а вот запах… запах точно заметят.

Чтобы раздобыть хорошее топливо, мне пришлось оторвать свой зад от куртки, на которой я примостился, и идти искать сухое дерево. Таких было довольно много. Не так, чтобы на каждом шагу, но стоит пройти сотню метров в любую сторону – и обязательно в пределах видимости заметишь погибшее дерево. Многие мёртвые стволы не падали на землю, а стояли вертикально, постепенно роняя ветки, или, накренившись, застревали в кронах соседей, так, наискосок, лежали годами. Стволы у комля покрывали грибы и мох, они были влажными и трухлявыми, а вот ветки помельче и повыше оказались вполне пригодными для костра. Их я и наломал с ближайшего погибшего дерева.

Пока таскал хворост, заметил странное дерево. Большое, шириной больше метра. Оно бросалось в глаза тем, что как будто состояло из оплывших и слившихся вертикальных и наклонных полос. Подошёл поближе, глянуть. Оказалось – оно пустое внутри. Сначала удивился, потом вспомнил – читал о таком. Некоторые виды лиан сначала карабкаются по живому дереву вверх, потом своими корнями полностью окружают его ствол, а к старости – деревенеют. В результате через много-много лет само дерево-носитель погибает и сгнивает, а лиана остаётся – и получается такое пустотелое дерево.

Сначала я сунул своё копьё в проем между воздушными корнями, сросшимися в широкие пластины. Пошарил там, чтобы распугать мелкую живность.

Потом заглянул. Внутри было темно, влажно и пусто. На полу горкой лежала древесная труха. По низу стенки были не сплошными, кое-где между корнями оставались треугольные промежутки. Через самый большой можно было влезть внутрь. Вверху тоже были проёмы, слышно было, как в них шумит ветер, и свет проглядывал.

Внутренний диаметр ствола позволял сидя разместиться вчетвером. Без комфорта, в тесноте, но зато – тут имеются довольно прочные стены и относительно сухо. И тяга имеется – если развести внутри ствола костёр, дым будет уносить вверх, на высоту крон второго яруса деревьев, а там его подхватит и унесёт ветер. Наземные жители запаха не почувствуют, а жители крон, всякие птицы и обезьяны, нам неопасны.

Дерево легко можно было превратить в укрытие. Только перед тем, как вселяться, нужно выгрести наружу гору трухи с копошащимися в ней насекомыми…

Была бы у меня лопата – это заняло бы пять минут. Но лопаты нет. Пришлось действовать древком копья и ногами. В этот момент я порадовался, что оказался обут в резиновые сапоги, защищающие ноги и от насекомых, и от грязи, и от острых щепок. Я с энтузиазмом выгребал труху из будущего укрытия наружу, потом раскидывал её подальше от входа, чтобы мокрицы и многоножки, ползающие в ней, не вернулись обратно.

* * *

– Парни, я нашёл нам жилье! – обрадовал я товарищей, когда вернулся.

Те оторвались от своих занятий и дружной толпой отправились смотреть.

– Как-то бедненько, – сунул голову внутрь ствола Ромка.

– Я туда вообще пролезу? – засомневался Витёк.

– Тут насекомые на земле, – добавил ложку дегтя Валерка. – И гнильё какое-то.

На земле осталась труха. Выкапывать её из места, где раньше находился сгнивший корень дерева-носителя, я не стал. Работы много, пользы мало. Проще разровнять и прикрыть сверху чем-нибудь.

– Вы про чудовищ помните? – вздохнул я. – Какое-никакое укрытие на первое время у нас будет. А дальше – найдём что-то получше. Или шалаш соорудим.

Спор затих, потому что в этот момент пошел дождь. Он не просто пошёл – он сделал предупредительный залп из крупных капель, а потом рухнул с неба струями.

* * *

Ливень мгновенно промочил нас до кожи – волосы, футболки, штаны… всё буквально за несколько секунд стало мокрым, хоть выжимай. По открытым участкам тела потекли прохладные струйки. Они щекотали кожу, пытались залить глаза и попасть в рот, затекали за шиворот и в трусы. К счастью, было тепло. Но не настолько тепло, чтобы гулять в насквозь промокшей одежде.

Наш диспут по поводу жилья мгновенно прекратился, мы резво сбегали за своими вещами и втиснулись в найденный мной пустотелый ствол. Не забыли прихватить и почти доделанное оружие, которое мастерили. Я и собранные мною дрова прихватил – жалко было бросать результат своего труда.

На пол бросили куртки, расселись на них. Ноги поджали, чтобы не мешать друг другу.

За нами внутрь хотела пробраться и Нюська, но глянула в какой мы тесноте, и постеснялась. Осталась снаружи, перед входом.

Мокрую кожу холодило. Валерка чихнул.

– Может, освободим посередине местечко, костёр разведем? – предложил я.

С огнём мне стало бы уютнее. Без него внутри дерева почти темно. Да и просушить одежду хоть немного попробовали бы.

– Да ну… – недовольно пробурчал Ромка. – И так не холодно.

– И места мало, – присоединился Витёк.

Скоро поток воды с неба притих, из ливня превратился в обычный дождь. Мы сидели в полутьме, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.

Сквозь шелест листьев под каплями я услышал новый звук. Писк комаров.

8. Неожиданная опасность и первый успех

Хлопнул ладошкой по шее и выматерился Валерка. Скоро хлопнул ладонью себя по плечу Ромка. Дальше уже я почувствовал, что на кожу щеки усаживается нечто мелкое. Хлопнул. Глянул – между пальцами обнаружился смятый трупик насекомого. С виду – обычный комар, только в черно-белую полоску поперек брюшка.

– Твою мать!.. – осознал я новую опасность.

– Чё? – подал голос Ромка. Остальные просто смотрели на меня выжидающе.

– Мы в джунглях. Тут комары…

– Петрович, серьезно? – не утерпел Ромка, попытался съязвить.

– Ещё как серьёзно! Ты думаешь, почему в джунглях живет так мало людей? Климат для сельского хозяйства – лучше некуда, полезные ископаемые в некоторых местах горами лежат, а людей мало?

Я продолжил:

– Из-за комаров.

– Гонишь!

– Серьёзно. Из-за комаров и тропических лихорадок, которые они разносят. О малярии слышали? – все кивнули. – Так вот, она – самая безопасная среди них. Хотя и самая распространённая.

– Давайте костёр разведем! – тут же сообразил Ромка. – Они дыма боятся.

Костёр мы, конечно, развели.